НЕ УНИЖАЯ СВОЕЙ ЛИЧНОСТИ…

НЕ УНИЖАЯ СВОЕЙ ЛИЧНОСТИ…

Эрнест Ренан в «Диалогах и философских фрагментах» сказал: «Цель человечества — создавать великих людей». Карамзин был современником великих исторических событий: первые его сознательные впечатления были связаны с восстанием Пугачева, предсмертные размышления — с 14 декабря 1825 года. Решающий этап его политического развития совпал с Великой французской революцией. Возвышение и падение Наполеона совершилось на его глазах. Убежденный противник войн, он готовился сражаться у стен Москвы и был в числе последних, покинувших ее стены.

Был век бурный, дивный век,

Громкий величавый;

Был огромный человек,

Расточитель славы.

То был век богатырей! — [2]

писал Денис Давыдов. Пушкин мог иронизировать над тем, что «мы все глядим в Наполеоны», или над преклонением перед «историческими личностями»:

Что нет, к тому же, перевода

Прямым героям; что они

Совсем не чудо в наши дни —

и лукаво оправдываться:

Иль разве меж моих друзей

Двух, трех великих нет людей? [3]

Однако и сам он в дни своей романтической юности завидовал участи вождя греческого восстания, который «отныне и мертвый или победитель принадлежит истории».

Друзья Карамзина, его единомышленники и ученики, равно как и его враги, недоброжелатели или завистники, делили свою жизнь между искусством и государственной службой. Поэты Державин и Дмитриев были министрами, видный литературный деятель, противник Карамзина, адмирал Шишков в разное время занимал посты государственного секретаря, члена Государственного совета, министра. Литература тех лет одета в гвардейские мундиры и дипломатические фраки. На этом фоне «безмундирная» фигура Карамзина резко выделяется. Прослужив лишь год в Преображенском полку, он восемнадцати лет снял зеленый мундир преображенца, чтобы никогда уже не облачаться в форменную одежду. На самые лестные служебные предложения, которые делал ему в дальнейшем Александр I, он неизменно отвечал отказом.

Его общественным идеалом была независимость, его представление о счастье неизменно связывалось с частным существованием, тесным кружком друзей, семейной жизнью. В эпоху, когда самый воздух был пропитан честолюбием, когда целое поколение повторяло слова Наполеона о том, что «гениальные люди — это метеоры, предназначение которых — жечь, чтобы просветить свой век», когда с прибавкой эпитета «благородное» честолюбие становилось неотделимым от патриотизма и борьбы за свободу, Карамзин мог бы подписаться под словами, сказанными другим поэтом через сто тридцать лет после его смерти: «Быть знаменитым некрасиво».

Но отказ от роли «великого человека» не лишает ли Карамзина права «иметь биографию»? Вопрос, на который биограф Карамзина должен ответить. К счастью, Карамзин на него ответил сам. За несколько месяцев до смерти он писал бывшему министру иностранных дел России графу Каподистрия: «Приближаясь к концу своей деятельности, я благодарю Бога за свою судьбу. Может быть, я заблуждаюсь, но совесть моя покойна. Любезное Отечество ни в чем не может меня упрекнуть. Я всегда был готов служить ему не унижая своей личности, за которую я в ответе перед той же Россией. Да, пусть я только и делал, что описывал историю варварских веков, пусть меня не видали ни на поле боя, ни в совете мужей государственных. Но поскольку я не трус и не ленивец, я говорю: «Значит так было угодно Небесам» и, без смешной гордости моим ремеслом писателя, я без стыда вижу себя среди наших генералов и министров»[4].

Первая из глубоких мыслей этого письма — утверждение литературы как высокого патриотического дела. Жизнь, отданная литературе, — общественное служение, которое ставит человека выше государственных служб. Однако Карамзин высказывает здесь и другую мысль: соглашаясь на унижение своей личности, человек совершает преступление не только перед собой, но и перед своей родиной. Россия нуждается в человеческом достоинстве, и именно ей — никакого более низкого суда он в этом случае не признает — он, Карамзин, даст отчет о том, не унизил ли он когда-либо своей личности.

Но для того, чтобы так высоко поставить достоинство человека, надо было, пользуясь словами Чаадаева, «сотворить себя» — и не только хорошим писателем, но и человеком в самом высоком значении этого слова. Художественное усовершенствование писателя и этическое самосовершенствование личности были для Карамзина всегда неразрывны. В 1793 году он писал: «Говорят, что Автору нужны таланты и знания: острой, проницательный разум, живое воображение, и проч. Справедливо; но сего не довольно. Ему надобно иметь и доброе нежное сердце, естьли он хочет быть другом и любимцем души нашей; естьли хочет, чтобы дарования его сияли светом немерцающим; естьли хочет писать для вечности и собирать благословения народов. Творец всегда изображается в творении, и часто против своей воли» [5].

Жизнь Карамзина — непрерывное самовоспитание. Духовное «делание» и историческое творчество, сотворение своего «я» и сотворение человека своей эпохи сливаются здесь воедино.

Карамзин всю жизнь «творил себя».

Этому и будет посвящен наш рассказ. Внешние же обстоятельства его биографии потребуются нам лишь как описание мастерской, в стенах которой это творчество совершалось.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Вавилон во всей славе своей

Из книги Ближний Восток [История десяти тысячелетий] автора Азимов Айзек

Вавилон во всей славе своей Во второй половине своего царствования Навуходоносор ограничил себя Вавилоном, который он украшал точно так же, как Ашшурбанипал украшал Ниневию.Навуходоносор, однако, превзошел деяния своего предшественника, и именно в его время, не раньше,


Отделите интересы своей организации от своих собственных

Из книги Наблюдая за китайцами. Скрытые правила поведения автора Маслов Алексей Александрович

Отделите интересы своей организации от своих собственных Китайцы очень внимательны и чувствительны в переговорном процессе, эти навыки заложены в них испокон веков, и именно они помогали китайской нации успешно выживать в течение тысячелетий. Вы можете ввести в


Явление одного Голландца, в самую минуту своей смерти, сотоварищам своим

Из книги Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. автора Лаврентьева Елена Владимировна

Явление одного Голландца, в самую минуту своей смерти, сотоварищам своим В одном голландском городе между разными гражданами учреждено было дружеское вечернее собрание. Сперва, может быть, следуя по совести узаконениям своего клуба, а наконец, по привычке, которая, как


Гоголь в своей литературной эпохе

Из книги Обратный перевод автора Михайлов Александр Викторович

Гоголь в своей литературной эпохе И мертвыми покажутся пред ними все добродетельные люди других племен, как мертвая книга пред живым словом.(«Мертвые души», гл. XI)1.Соотнести верно писателя и его эпоху — дело совсем нелегкое. Даже излюбленные, особенно в прошлом, названия


Глава 20. Об исповедании своей немощи и о бедствиях здешней жизни

Из книги О подражании Христу автора Кемпийский Фома

Глава 20. Об исповедании своей немощи и о бедствиях здешней жизни Исповедаю беззаконие свое; исповедуюсь тебе, Господи, в немощи своей. Часто малая вещь приводит меня в отчаяние и опечаливает. Решаюсь действовать с твердостью, но едва появится малое искушение, я впадаю в


Глава 7. О испытании совести своей и о намерении к исправлению

Из книги Россия: критика исторического опыта. Том1 автора Ахиезер Александр Самойлович

Глава 7. О испытании совести своей и о намерении к исправлению Прежде всего надлежит священнику Божию с крайним смирением сердца, с молитвенным благоговением, с полною верой и благочестивою ревностью ко славе Божией приступать к совершению, к созерцанию и к принятию сего


«Царь яко бог, еже возхощет, в области своей может сотворить»

Из книги Шаманизм автора Лойко В. Н.

«Царь яко бог, еже возхощет, в области своей может сотворить» Ослабление раннего идеала всеобщего согласия сопровождалось ростом общего беспокойства, представлений людей о нарастании хаоса, усилились жалобы на «насильства» выборных, деятельность которых наряду с


Он окружен своей дубравой

Из книги Дочери Дагестана автора Гаджиев Булач Имадутдинович

Он окружен своей дубравой Нет, не могла, да и не хотела, конечно же, сдерживать свою радость императрица Екатерина И, когда теплой осенью 1787 года восьмерка белых лошадей поднесла ее карету к этому замку-дворцу. По откинутым ступенькам она сошла на землю и на мгновение


Расскажу о своей маме

Из книги Кино Югославии автора Черненко Мирон Маркович

Расскажу о своей маме Отец Елизаветы Саввичны Савва Моисеевич шесть лет прослужил в Дагестане артиллеристом. Его пушка грозно стояла на темир-ханшуринской скале «Кавалер-Батарея». В 1916 году его демобилизовали вчистую – домой. Среди скромных гостинцев он привез и


2. «На своей земле»

Из книги автора

2. «На своей земле» Следует сказать, что военная тема вовсе не была столь преобладающей на экранах Югославии, как услужливо подсказывает зрительская память. Она не знала конкуренции со стороны других тематических или, точнее, хронологических направлений. Это легко