"К радости" — "Лето с Моникой"

"К радости" — "Лето с Моникой"

Биргер Мальмстен собрался навестить своего друга детства, художника, обосновавшегося в Кань-сюр-Мер. Я составил ему компанию, и мы нашли маленькую гостиничку в горах, высоко над гвоздичными плантациями, с широкой панорамой Средиземного моря. Мой второй брак находился на нулевой отметке. Мы с моей тогдашней женой осторожно пытались в письмах возродить нашу любовь. Одновременно я начал вспоминать время, проведенное в Хельсингборге. И набросал несколько сцен из супружеской жизни. Выразить предстояло немало — как мое понимание своего места в мире искусства, так и супружеские осложнения, неверность и верность. Кроме того, я хотел сделать фильм, в котором было бы много музыки. В Хельсингборге имелся симфонический оркестр с явно недостаточным числом музыкантов, великолепно исполнявший весь симфонический репертуар. Как только у меня выдавалась свободная минута, я шел на их репетиции. Для окончания сезона они выбрали Девятую симфонию Бетховена. Одолжив у дирижера Стена Фрюкберга партитуру, я смог вжиться в бесстрашную работу маленького оркестра и неоплачиваемого, но страстно увлеченного любительского хора. Их усилия были величественны и трогательны. Великолепный сюжет для фильма. Превратить актеров в моей автобиографической картине в музыкантов и назвать ее "К радости" по имени бетховенской симфонии мне показалось вполне естественным.

Я считал себя исключительно талантливым человеком. В профессиональном отношении неврозы меня не мучили. Я работал, потому что мне было интересно и были нужны деньги. Ценность достигнутых мной результатов меня волновала мало. Иногда, бывая подшофе, я просто поражался собственной гениальности. В фильме "К радости" есть сцена, в которой разгорается дискуссия о том, как важно приходить вовремя на репетицию и быть прилежным. Вот что я пишу в "Латерне Магике" о годах, проведенных в Хельсингборге: "Репетиционный период был краток, подготовка — незначительна. В итоге из наших рук выходила наспех изготовленная массовая продукция. Но мне думается, это неплохо, даже полезно. Молодежь должна постоянно сталкиваться с новыми задачами. Инструмент необходимо все время испытывать и закаливать. Техника оттачивается лишь благодаря тесному и прочному контакту со зрителями". Тот факт, что герой фильма, молодой скрипач, исполняет скрипичный концерт Мендельсона приблизительно с тем же блеском, с каким я сделал "Кризис", неразрывно связан с сюжетом.

"К радости" — безнадежно неровная картина, но в ней есть и несколько достойных сцен. Хорош эпизод ночного выяснения отношений между Стигом Улином и Май-Бритт Нильссон[59]. Он хорош благодаря грамотной игре Май-Бритт Нильссон. В нем отсутствует фальшь, ибо он честно обнажает мои собственные супружеские проблемы.

Но "К радости" еще и невероятная мелодрама — взрывается роковой примус, бессовестно эксплуатируется Девятая симфония Бетховена. В принципе я с полным пониманием отношусь и к мелодраме, и к так называемой "мыльной" опере. Перед тем, кто правильно пользуется мелодрамой, раскрываются широкие эмоциональные возможности. Я способен — как в "Фанни и Александре" — на абсолютную свободу. Только я должен знать, где проходит граница неприемлемого или смешного.

В фильме "К радости" я этого не знал. Связь между смертью жены и "An die Freude" Бетховена выявлена небрежно, с непостижимым легкомыслием. Моя первоначальная история была лучше. Она кончалась просто-напросто тем, что супруги расходились. Правда, они по-прежнему играют в одном оркестре, но жена получает предложение из Стокгольма, что ускоряет развязку. К сожалению, я не сумел воплотить такую незамысловато-горькую концовку. Мои фильмы того периода страдают одним общим недостатком — неспособностью изобразить на экране счастливую молодость. Проблема, очевидно, состояла в том, что я сам никогда не был молодым — только незрелым. Я не общался с молодежью. Я жил в изоляции от нее, а она — в изоляции от меня. Одновременно я с риском для жизни страстно увлекся Яльмаром Бергманом и его манерными молодежными повествованиями, что отразилось на "Летней игре" и является самым серьезным изъяном "Земляничной поляны". Мир молодежи был чужим для меня миром. Я заглядывал в него, оставаясь снаружи. И когда потом мне в моих картинах требовалось воссоздать молодежный язык, я прибегал к литературным шаблонам, кокетливому лепету. В фильме "К радости" я изображаю события не только реальные, но и чрезвычайно личные — отсюда настоятельная необходимость отстраниться, создать достаточный обзор. Я не удержал дистанции по отношению к материалу, и поэтому карточный домик рассыпался. Воплощение личностного мотива в "Летней игре" получилось уже более достойно. Я сумел отстраниться, по крайней мере, на расстояние вытянутой руки. У "Летней игры" долгая предыстория. Началом ее послужил довольно трогательный, если смотреть во временной перспективе, любовный эпизод, пережитый мной одним летом, когда семья жила на Урне. Мне было шестнадцать лет, я, по обыкновению, увяз в школьных заданиях на лето, лишь изредка принимая участие в развлечениях своих сверстников. Я был худ, прыщав, заикался, если не молчал, читая Ницше, да и одет был намного хуже всех других. Фантастический мир лени и распутства в обрамлении первозданного и чувственного пейзажа — а я совсем один. На этом так называемом Райском острове, на дальней его оконечности, ближе к фьордам, жила девочка, тоже страдавшая от одиночества. Между нами возникла робкая любовь, как бывает, когда встречаются два одиноких человека. Она вместе с родителями обитала в большом, по-нелепому недостроенном доме. Мать ее отличалась несколько увядшей, безжизненной красотой. Отец, перенесший кровоизлияние в мозг, неподвижно сидел в музыкальной гостиной или на обращенной к морю террасе. Их посещали удивительные дамы и господа, любовавшиеся экзотическими плантациями роз. В сущности, ты словно попадал на страницы рассказов Чехова.

Наша любовь умерла с наступлением осени, но послужила основой новеллы, написанной мной после сдачи школьного выпускного экзамена. Попав на "СФ" в качестве негра-сценариста, я нашел ее и переделал в киносценарий. Работа оказалась головоломной, я погряз в воспоминаниях, из которых никак не мог выпутаться. Я переписывал сценарий несколько раз, но дело не шло. И тут на помощь пришел Херберт Гревениус. Он обрезал все лишнее, вытащив на свет божий первоначальную историю. Благодаря усилиям Херберта Гревениуса мой сценарий, наконец, одобрили к производству.

Мы снимали в островном мире внешних фьордов. Ландшафт со своим неповторимым смешением культурной застройки и первозданной дикости хорошо вписывался в разные временные планы фильма — в летний свет и осенние сумерки. Налет подлинной нежности усиливает Май-Бритт Нильссон. Камера следит за ней с легко понятной влюбленностью. Май-Бритт, впитав в себя суть истории, своей игривостью и серьезностью преодолела земное притяжение. То были одни из моих самых счастливых съемок.

Но надвигались более суровые времена. Вот-вот должен был вступить в силу запрет на производство фильмов, и "СФ" торопилась сделать шпионский триллер "Такого здесь не бывает" с импортированной из Голливуда Сигне Хассо (шведская актриса и писательница. В кино с 1937 г.). По экономическим соображениям я согласился поставить его и практически на ходу перескочил с одной картины на другую. "Летняя игра" была отложена. В первую очередь следовало делать "Такого здесь не бывает".

Для меня съемки превратились в муку — прекрасный пример того, как плохо себя чувствует человек, выполняющий работу, к которой у него не лежит душа. Боль причиняло вовсе не то, что я снимал заказную картину. Когда позднее, в период запрета на производство фильмов, я работал над серией рекламных роликов мыла "Бриз", мне было даже интересно бросить вызов стереотипам рекламных фильмов и поиграть с этим жанром, создавая киноминиатюры в духе Жоржа Мельеса. Фильмы "Бриз" спасли жизнь мне и моим семьям. Но это второстепенное обстоятельство. Главное же — я мог свободно распоряжаться ресурсами и делать все, что пожелаю, с этим коммерческим материалом. Кстати, меня никогда не возмущал тот факт, что промышленность выручает культуру деньгами. На протяжении всей моей кинематографической деятельности я получал поддержку от частного капитала. Мне никто ничего не давал ради красивых глаз. Капитализм в качестве работодателя жестоко откровенен и когда надо — довольно щедр. Нет нужды терзаться сомнениями по поводу того, сколько ты сегодня стоишь — полезный опыт и хорошая закалка.

Съемки "Такого здесь не бывает" стали, как я уже говорил, мучением с начала и до конца. Я вовсе не имел ничего против того, чтобы поставить детектив или триллер. Не в этом была причина моего поганого состояния. И не в Сигне Хассо. Ее — мировую звезду — пригласили сняться в картине, которая, как с непостижимой тупостью надеялась "СФ", получит международное признание. Посему "Такого здесь не бывает" делалась в двух вариантах — на шведском и на английском языках. Но Сигне Хассо — талантливый, теплый человек — во время съемок плохо себя чувствовала. Она не могла обходиться без лекарств, и поэтому понять, находится ли она в состоянии эйфории или депрессии, было невозможно. Безусловно, это создавало определенные трудности, но не они оказались решающими.

Творческий паралич у меня наступил спустя четыре съемочных дня. В это время я познакомился с прибалтийскими актерами-эмигрантами, которым предстояло участвовать в фильме. Я был в шоке от этой встречи. Внезапно я понял, какой фильм нам бы надо поставить. Легкомысленно сколоченная интрига "Такого здесь не бывает" на фоне некоторых судеб и опыта этих актеров-беженцев представлялась чуть ли не непристойной. Не дожидаясь конца первой съемочной недели, я, потребовав приема у шефа "СФ" Дюмлинга, попросил его прекратить съемки. Но поезд набрал скорость, и остановить его было нельзя. Приблизительно в те же дни я заболел гриппом, осложнившимся почти комически ярым синуситом, изводившим меня весь оставшийся съемочный период. Это сопротивлялась душа, угнездившаяся в темноте гайморовых полостей. Есть несколько фильмов, которых я стыжусь или от которых меня с души воротит. "Такого здесь не бывает" первый из них. Он создавался при сильнейшем внутреннем сопротивлении. Второй — "Прикосновение". Оба камнем лежат на дне. Возмездие не заставило себя ждать. Фильм "Такого здесь не бывает", премьера которого состоялась осенью 1950 года, вполне заслуженно потерпел фиаско и у зрителей, и у критиков. А "Летняя игра" все лежала и ждала. Ее выпустили лишь год спустя.

Мою репутацию кинорежиссера, возможно, мог бы спасти еще один фильм. В этой связи было решено, что я поставлю для "Народных кинотеатров Швеции" "Она танцевала одно лето" — по какой-то причине на картину не распространялся запрет на производство фильмов. Но в последнюю минуту Карл Чильбум (шеф кинопроизводства народных движений) сдрейфил. Он хотел получить "красивый" фильм, а не "невротическую непристойность вроде "Жажды". Меня отстранили. Тем не менее, решающий пробный ролик с Уллой Якобссон[60] мы успели отснять.

Вместо этого моей следующей картиной стала "Женщины ждут", и ее производство спешно начали на следующий день после снятия запрета. Идею мне подала моя тогдашняя жена Гун. Ранее она была замужем за членом семейного клана, имевшего громадную дачу на Юлланде. Гун рассказала, что как-то вечером женщины этого клана, оставшись одни после ужина, разговорились, открыто делясь сокровенными историями о своих браках и влюбленностях. Мне показалось это хорошей основой для фильма, состоящего из трех историй, скрепленных единой рамкой.

Мое финансовое положение после отмены запрета на производство фильмов вынудило меня заключить постыдный контракт с "СФ". Я был обязан добиться успеха, во что бы то ни стало. Нужна комедия, ясно как божий день. Комедийность пробилась в третьей части фильма: Эва Дальбек[61] и Гуннар Бьернстранд в лифте. Впервые я слышал, как смеется публика над тем, что я сотворил. Эва и Гуннар, опытные комедийные актеры, знали совершенно точно, как добиться нужного эффекта. И если это небольшое упражнение в технике и эстетике тесного пространства получилось смешным, то заслуга целиком и полностью принадлежит им.

Средний эпизод более интересен. Я давно носился с идеей сделать фильм без диалога. Был в 30-х годах такой чешский режиссер по имени Густав Махаты[62]. Я видел два его фильма — "Экстаз" и "Ноктюрн", представлявшие собой рассказ в картинках, практически без диалога. "Экстаз", который я посмотрел в восемнадцать лет, поразил меня до глубины души. Отчасти, естественно, потому, что я впервые увидел на экране обнаженное женское тело, но отчасти и, прежде всего потому, что рассказ велся почти исключительно изобразительными средствами.

Такого рода изобразительное повествование перекликалось с определенными детскими впечатлениями. Я соорудил миниатюрный картонный кинотеатрик — с партером и несколькими рядами стульев, оркестровой ямой, занавесом и просцениумом. По бокам — крошечная галерка. На фасаде красовалась вывеска — "Реда Кварн". Для этого кинотеатрика я рисовал целые серии картинок на длинных бумажных лентах, которые потом протягивал через держатель, укрепленный за вырезанным четырехугольником, представлявшим собой "экран". Картинки перемежались текстами, но я сознательно доводил тексты до минимума. Очень скоро я понял, что можно рассказывать без слов, точно как в "Экстазе". Во время подготовки "Женщины ждут" мы регулярно встречались с Пером Андерсом Фогельстремом. Он писал новеллу о девочке и мальчике, которые сбегают из дому и прежде, чем вернуться в общество, наслаждаются вольной жизнью в шхерах. Сообща мы сочинили киносценарий. И отдали в "СФ" вместе с подробной инструкцией. Мой замысел состоял в том, чтобы поставить низкозатратный фильм в самых что ни на есть примитивных условиях, вдали от павильонов и с возможно минимальным числом участников. "Лето с Моникой" — моя вторая картина, одобренная к производству в период действия рабского контракта. Пробы с Харриет Андерссон и Ларсом Экборгом[63] снимались в одной из декораций к "Женщины ждут". Я вновь на ходу перескакивал с одного фильма на другой. Более незамысловатой картины мне никогда не приходилось делать. Мы просто-напросто отправились на место съемок, где и сняли фильм, радуясь нашей свободе. Картина имела значительный зрительский успех. Очень поучительно было смотреть, как раскрывается перед камерой природный талант Харриет Андерссон. До того она играла в театре и ревю, исполнила маленькие роли в фильмах "Андерссонов Калле"[64], "Бифштекс и Банан", локтями выбила себе роль в фильме Густафа Муландера "Наперекор".

Когда встал вопрос о "Лете с Моникой", ее кандидатура вызвала большие сомнения у производственного начальства. Я спросил мнение Густафа Муландера о Харриет. Он посмотрел на меня и подмигнул: "Ну что ж, коли ты рассчитываешь чего-нибудь от нее добиться, желаю успеха". Лишь много времени спустя я понял дружески-скабрезный двойной смысл в рекомендации моего старшего коллеги.

Харриет Андерссон — одна из по-настоящему гениальных киноактрис. На петляющей дороге в джунглях этого вида искусства нечасто удается встретить подобные ослепительные экземпляры. Вот пример. Лето кончилось. Харри нет дома, и Моника отправляется в кафе с Лелле. Он включает музыкальный ящик. Под грохот музыки камера поворачивается к Харриет. Она переводит взгляд со своего партнера прямо в объектив. И здесь внезапно, впервые в истории кинематографии, возникает бесстыдно прямой контакт со зрителем.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Лето

Из книги Природы краса автора Санжаровский Анатолий Никифорович

Лето Лето крестьянину мать и отец.Летний день год кормит.Лето – припасиха, зима – подбериха.Лето работает на зиму, а зима на лето.Не проси лета долгого, проси тёплого.Летом всякий кустик ночевать пустит.Кто летом в холодке стоит, тот зимой наплачется.Знать по цвету, что


Два вида радости

Из книги Обратная сторона Японии автора Куланов Александр Евгеньевич


Часть 2. Лето

Из книги Повседневная жизнь русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина автора Курукин Игорь Владимирович


Радости и горечи шестилеток

Из книги Страна Дяди Сэма [Привет, Америка!] автора Брайсон Билл

Радости и горечи шестилеток Но оно, это чудо, доставило мне и горечь. Разумеется, я знаю, что не у всех моих ребятишек спокойно на душе, что многих мучают разные неурядицы, и я должен был ожидать, что дети напишут об этом, — они же не могут ничего скрывать! Но милый ты мой


Ах лето!

Из книги Школа гота автора Вентерс Джиллиан


Лето

Из книги Быт русского народа. Часть 5. Простонародные обряды автора Терещенко Александр Власьевич


X БАБЬЕ ЛЕТО

Из книги Истории простых вещей [Maxima-Library] автора Стахов Дмитрий


Зимние радости

Из книги Чехия и чехи [О чем молчат путеводители] автора Перепелица Вячеслав


Простые радости

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Лето

Из книги Чёрная кошка автора Говорухин Станислав Сергеевич


Жаркое лето 72-го

Из книги Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века автора Глезеров Сергей Евгеньевич


Лето в имении

Из книги С Евангелием в руках автора Чистяков Георгий Петрович

Лето в имении Летний сезон для огромного большинства жителей Петербурга всегда связывался с выездом на дачу. А многие петербуржцы-дворяне отправлялись из душного и пыльного Петербурга в свои родовые имения, расположенные в Петербургской губернии. К концу XIX века нередко


О пасхальной радости

Из книги автора

О пасхальной радости В воспоминаниях об отце Алексии Мечёве инокиня Мария (Тимофеева) рассказывает, как однажды ей «пришлось спросить батюшку: “А почему иногда не в полном совершенстве вкушаешь эту радость Пасхи, жалеешь о днях поста и в особенности о Страстной