Из главы «диалог у Достоевского»

Из главы «диалог у Достоевского»

На этом мы закончим наше рассмотрение типов диалога, хотя мы далеко не исчерпали всех. Более того, каждый тип имеет многочисленные разновидности, которых мы вовсе не касались. Но принцип построения повсюду один и тот же. Повсюду — пересечение, созвучие или перебой реплик открытого диалога с репликами внутреннего диалога героев. Повсюду — определенная совокупность идей, мыслей и слов проводится по нескольким неслиянным голосам, звуча в каждом по-иному. Объектом авторских интенций вовсе не является эта совокупность идей сама по себе, как что-то нейтральное и себе тождественное. Нет, объектом интенций является как раз проведение темы по многим и разным голосам, принципиальная, так сказать, неотменная многоголосость и разноголосость ее. Самая расстановка голосов и их взаимодействие и важны Достоевскому.

Идеи в узком смысле, то есть воззрения героя как идеолога, входят в диалог на основе того же принципа. Идеологические воззрения, как мы видели, также внутренне диалогизованы, а во внешнем диалоге они всегда сочетаются с внутренними репликами другого, даже там, где принимают законченную, внешне монологическую форму выражения. Таков знаменитый диалог Ивана с Алешей в кабачке и введенная в него «Легенда о великом инквизиторе». Более подробный анализ этого диалога и самой «Легенды» показал бы глубокую причастность всех элементов мировоззрения Ивана его внутреннему диалогу с самим собою и его внутренне полемическому взаимоотношению с другими. При всей внешней стройности «Легенды» она тем не менее полна перебоев; и самая форма ее построения как диалога великого инквизитора с Христом и в то же время с самим собою и, наконец, самая неожиданность и двойственность ее финала говорят о внутренне диалогическом разложении самого идеологического ядра ее. Тематический анализ «Легенды» обнаружил бы глубокую существенность ее диалогической формы.

Идея у Достоевского никогда не отрешается от голоса. Потому в корне ошибочно утверждение, что диалоги Достоевского диалектичны. Ведь тогда мы должны были бы признать, что подлинная идея Достоевского является диалектическим синтезом, например, тезисов Раскольникова и антитез Сони, тезисов Алеши и антитез Ивана и т. п. Подобное понимание глубоко нелепо. Ведь Иван спорит не с Алешей, а прежде всего с самим собой, а Алеша спорит не с Иваном как с цельным и единым голосом, но вмешивается в его внутренний диалог, стараясь усилить одну из реплик его. Ни о каком синтезе не может быть и речи; может быть речь лишь о победе того или другого голоса или о сочетании голосов там, где они согласны. Не идея как монологический вывод, хотя бы и диалектический, а событие взаимодействия голосов является последнею данностью для Достоевского.

Этим диалог Достоевского отличается от платоновского диалога. В этом последнем, хотя он и не является сплошь монологизованным, педагогическим диалогом, все же множественность голосов погашается в идее. Идея мыслится Платоном не как событие, а как бытие. Быть причастным идее — значит быть причастным ее бытию. Но все иерархические взаимоотношения между познающими людьми, создаваемые различною степенью их причастности идее, в конце концов погашаются в полноте самой идеи. Самое сопоставление диалога Достоевского с диалогом Платона кажется нам вообще несущественным и непродуктивным44, ибо диалог Достоевского вовсе не чисто познавательный, философский диалог. Существенней сопоставление его с библейским и евангельским диалогом. Влияние диалога Иова и некоторых евангельских диалогов на Достоевского неоспоримо, между тем как платоновские диалоги лежали просто вне сферы его интереса. Диалог Иова по своей структуре внутренне бесконечен, ибо противостояние души богу — борющееся или смиренное — мыслится в нем как неотменное и вечное. Однако к наиболее существенным художественным особенностям диалога Достоевского и библейский диалог нас не подведет. Прежде чем ставить вопрос о влиянии и структурном сходстве, необходимо раскрыть эти особенности на самом предлежащем материале.

Разобранный нами диалог «человека с человеком» является в высшей степени интересным социологическим документом. Исключительно острое ощущение другого человека как другого и своего я как голого я предполагает, что все те определения, которые облекают я и другого в социально-конкретную плоть, — семейные, сословные, классовые — и все разновидности этих определений утратили свою авторитетность и свою формообразующую силу. Человек как бы непосредственно ощущает себя в мире как целом, без всяких промежуточных инстанций, помимо всякого социального коллектива, к которому он принадлежал бы. И общение этого я с другим и с другими происходит прямо на почве последних вопросов, минуя все промежуточные, ближайшие формы45. Герои Достоевского — герои случайных семейств и случайных коллективов. Реального, само собою разумеющегося общения, в котором разыгрывалась бы их жизнь и их взаимоотношения, они лишены. Такое общение из необходимой предпосылки жизни превратилось для них в постулат, стало утопическою целью их стремлений. И действительно, герои Достоевского движимы утопическою мечтой создания какой-то общины людей по ту сторону существующих социальных форм. Создать общину в миру, объединить несколько людей вне рамок наличных социальных форм стремится князь Мышкин, стремится Алеша, стремятся в менее сознательной и отчетливой форме и все другие герои Достоевского. Община мальчиков, которую учреждает Алеша после похорон Илюши как объединенную лишь воспоминанием о замученном мальчике46, и утопическая мечта Мышкина соединить в союзе любви Аглаю и Настасью Филипповну, идея церкви Зосимы, сон о золотом веке Версилова и «смешного человека» — все это явления одного порядка. Общение как бы лишилось своего реального тела и хочет создать его произвольно из чистого человеческого материала. Все это является глубочайшим выражением социальной дезориентации разночинной интеллигенции, чувствующей себя рассеянной по миру и ориентирующейся в мире в одиночку, за свой страх и риск. Твердый монологический голос предполагает твердую социальную опору, предполагает мы — все равно, осознается оно или не осознается. Для одинокого его собственный голос становится зыбким, его собственное единство и его внутреннее согласие с самим собою становятся постулатом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ 6

Из книги Боги нового тысячелетия [с иллюстрациями] автора Элфорд Алан

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ 6 • Шумеры обладали передовыми знаниями в области металлургии и астрономии. В области астрономии им был известен период цикла прецессионного движения земной оси, составляющий 25 920 лет.• Ученые не в состоянии объяснить ни то, каким образом шумерская


ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ДЕСЯТОЙ

Из книги Петербург Достоевского автора Анциферов Николай Павлович

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ДЕСЯТОЙ • То, что рассказано в Библии о разрушении Содома, Гоморры и других «неправедных» городов «огнем и горящей серой», было результатом взрыва ядерного оружия богов в 2024 году до РХ. Одновременно ядерный удар уничтожил космический центр в Синае,


ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ОДИННАДЦАТОЙ

Из книги Учебник писателя автора Демиденко Сергей Николаевич

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ОДИННАДЦАТОЙ • Потоп произошел приблизительно в 11 000 году до РХ. Вскоре после этого, около 10 450 года до РХ, были построены пирамиды Гизы.• Приливная волна от Потопа повлияла на колебания земной оси, и с тех пор начался прецессионный цикл в 25 920 лет. Боги


ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ДВЕНАДЦАТОЙ

Из книги Природа Фильма. Реабилитация физической реальности автора Кракауэр Зигфрид

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ДВЕНАДЦАТОЙ • Последние научные открытия доказывают, что процесс старения — это чисто генетическое явление.• Боги жили сотни тысяч лет, но лишь казались бессмертными.• Боги пользовались генной терапией, чтобы усовершенствовать свои гены


ВЫВОДЫ ИЗ ТРИНАДЦАТОЙ ГЛАВЫ

Из книги Жизнь драмы автора Бентли Эрик

ВЫВОДЫ ИЗ ТРИНАДЦАТОЙ ГЛАВЫ • Моя хронология богов и людей, основанная на мере времени — cape в 2160 лет — согласуется с• годами патриархов от Адама до Ноя;• шумерскими и вавилонскими Списками Царей;• историей Манефона о египетских богах до Потопа.• Долгожительство, о


ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ЧЕТЫРНАДЦАТОЙ

Из книги Ружья, микробы и сталь [Судьбы человеческих обществ] автора Даймонд Джаред

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ЧЕТЫРНАДЦАТОЙ • Боги из плоти и крови прибыли на Землю для того, чтобы разрабатывать ее богатые минеральные ресурсы.• Люди были первоначально созданы в качестве расы рабов, чтобы боги могли быть освобождены от своих «трудов» в подземных шахтах. В


ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ПЯТНАДЦАТОЙ

Из книги Эстетика словесного творчества автора Бахтин Михаил Михайлович

ВЫВОДЫ ИЗ ГЛАВЫ ПЯТНАДЦАТОЙ • Нарастающий конфликт между Мардуком и Инанной привел примерно в 1450 году до РХ к разрушению города Мари, Крита и Махенджо-Даро. Этот конфликт повлек за собой широкие миграционные движения, в особенности в Америку. Боги также решили


ГЛАВА III. ДУША ГОРОДА (Влияние местности на психику. Физиология города. Фантастика прозы. Призрачный город. Блуждания героев Достоевского по Петербургу. Точность топографических указаний. Свидетельство жены писателя. Значение Петербурга в творчестве Достоевского.)

Из книги Быт русского народа. Часть 2. Свадьбы автора Терещенко Александр Власьевич


ДИАЛОГ.

Из книги Масонство, культура и русская история. Историко-критические очерки автора Острецов Виктор Митрофанович

ДИАЛОГ. Мысль, что в повести проще всего написать диалоги, является ошибочной, не смотря на всю свою привлекательность,. В повести каждое слово, включая диалог, требует обработки, иначе диалог станет чересчур "рыхлым". Обычно, диалоги самые приятные фрагменты повести,


Диалог

Из книги автора

Диалог Роль живой речи. Ее неверное применение. Что же огорчало Эйзеншгейна, предвидевшего поток «высококультурных драм» как следствие введения звука? Он, несомненно, боялся, что живая речь может стать единственным выразителем значительных мыслей фильма и таким


ДИАЛОГ

Из книги автора

ДИАЛОГ КАК НАМ НРАВИТСЯ ГОВОРИТЬ! Вся литература слагается из слов; особенность пьес состоит в том, что они слагаются из слов, которые должны быть произнесены. Правда, вслух можно прочесть вообще любое литературное произведение, но пьесы, в отличие от прочей литературы,


Из главы «функции авантюрного сюжета в произведениях Достоевского»

Из книги автора

Из главы «функции авантюрного сюжета в произведениях Достоевского» Сюжет у Достоевского совершенно лишен каких бы то ни было завершающих функций. Его цель — ставить человека в различные положения, раскрывающие и провоцирующие его, сводить и сталкивать людей между