II

II

Когда и где закладывается судьба народа? Должно быть, еще до рождения, за много столетий до того, как впервые человек назовет себя русским, или французом, или румыном. И как и для человека, для народа в одинаковой степени важны как родители, так и обстоятельства зачатия.

В античные времена территорию Карпато-Дунайского бассейна заселял народ, называвший себя даками. О его обычаях и социальном строе известно не так уж много; однако практически все писавшие о нем древние авторы, в том числе знаменитый Геродот, упоминают об одной особенности, резко выделявшей даков среди всех известных в ту эпоху народов: это бесстрашные воины, они не боятся смерти. Почему? По-гречески следует краткое, но трудное для понимания объяснение; наиболее распространен перевод «они верят, что бессмертны», однако Мирча Элиаде в своей работе «Даки и волки» доказывает, что следует читать: «…делают себя бессмертными».[147] Существенный момент! Все исследователи сходятся на том, что религия даков (ее высшее божество носило имя Залмоксис) включала в качестве основного пункта веру в бессмертие души и загробное блаженство. Вера была настолько сильна, что даки перед смертью смеялись, чем поражали и устрашали врагов. Военным знаменем был змей с волчьей головой — намек на инициации, требовавшие ритуального перевоплощения в волка, покровительствовал которым, по мнению того же Элиаде, бог-воин Кандаон.

Наивысшего расцвета страна достигла в правление царя Децебала — эпоха предельного цветения и славы, ставшая временем гибели Великой Дакии. Стремясь сохранить независимость страны, Децебал, этот выдающийся полководец, вступает в борьбу со всемогущим Римом. В первом периоде дакийских войн, начавшихся при императоре Домициане, Децебал одержал победу и даже добился ежегодных выплат дани со стороны римлян. Однако в 101 102 и 105–106 гг. н. э. император Траян, не желая мириться с положением, унижающим гордость Рима, бросает на Дакию войска, численно многократно превышающие силы храбрых варваров. Даки были буквально выкошены под корень, как свидетельствует античный историк Евтропий (IV в.): «Траян, завоевав Дакию, переселил туда со всего римского мира огромное множество людей для возделывания полей и заселения городов, ибо Дакия в результате длительной войны лишилась своего мужского населения». С этих пор даки исчезают с исторической арены, уступив место народу, впоследствии названному румынами, по имени победивших римлян. Христианство, распространившееся на территории Римской империи, подписывает окончательный приговор языческим попыткам сделать себя бессмертными, двигаясь путями Залмоксиса и Кандаона.

Вместе с гибелью дакийского народа неизбежно должны были инвертироваться его священные символы. Змееволк, знамя героев, обнаруживает сходство с традиционным изображением врага рода человеческого. И при этом не перестает быть предметом национальной гордости для обращающихся к своей истории румын!

То же самое относится к Владу Цепешу, иначе — и теперь уже навсегда — Дракуле.

В современной Румынии Дракула почитается национальным героем: ему поставлены памятники, его правление изучают дети в школах. Его чтут как спасителя страны, защищавшего свою Валахию (средневековое княжество, ядро современной Румынии) от вторжений как с Востока, так и с Запада, и поминают благодаря жестокостям, получившим в новое время почти неправдоподобный вид. Каков был Влад на самом деле, мы никогда не узнаем: история — всего лишь набор затверженных мнений, истина откроется только на Страшном Суде. Не остается ничего другого, как положиться на свидетельства предвзятых современников.[148] Биография и личность Влада Бассараба (1431–1476), получившего по отцу, состоявшему в престижном ордене Дракона, имя Дракула, а за свой излюбленный способ казни — прозвище Цепеш, то есть Сажатель-На-Кол, была многократно обыграна румынскими, венгерскими и немецкими литераторами. Не обошел ее вниманием и неизвестный автор «Повести о мунтьянском воеводе Дракуле» — древнерусского ужастика, вне сомнений, прочитанного Стокером.

«Бысь в Мунтьянской земли греческыя веры христианин воевода именем Дракула влашеским языком, а нашим диавол. Толико зломудр, яко же по имени его, тако и житие его».[149]

Утверждения, что Влад получил имя Дракула за свою исключительную лютость, соответствуют истине не больше, чем пассаж из одной энциклопедии, вышедшей на английском языке: «Русский царь Иван Грозный, за свою жестокость прозванный Васильевич…» Его отец, тоже Влад, состоял в рыцарском ордене Дракона, в гербе которого извивался дракон, распятый на кресте, что символизировало грядущую победу христианского воинства над мусульманами-турками; отсюда и прозвище Дракул — Дракон. По отцу был назван сын: «Draculea» — «сын дракона». Имя, таким образом, родовое… Возможно, даже более родовое, чем казалось нашему герою. Дракон — не что иное, как змееволк, не правда ли? Но не будем забегать вперед…

Подобно герою мифа, Дракула не имеет точной даты рождения: 1428–1431 г., как вычисляют историки, учитывая минимальный возраст, пригодный для вступления на престол. Путь его к престолу был многотруден. Пятнадцатый век, пышно-гнилостный расцвет эпохи Возрождения, террариум грозных ящеров. Румынские княжества — Трансильвания, где Влад родился, Валахия, которой он правил, и Молдова, у которой он был не прочь при случае оттяпать спорные территории — представляют собой зону интересов Османской Порты. Для мужчин благородного происхождения естественно жить в опасности. Вследствие поражения Валахии в битве под Варной второй сын князя, Влад, должен был идти заложником в турецкий плен. Практика держать при дворе принцев, сыновей правителей вассальных земель, была обычной в Средние века.

В Оттоманской империи их обучали турецкому языку, даже знакомили с турецким воинским искусством… Подобное существование продолжалось до тех пор, пока не доходили вести, что отец какого-либо принца восстал против османского владычества. В этом случае все знали, какая участь ожидает сына. Знал и он сам. Снимал с шеи нательный крестик и передавал его христианскому священнику или одному из товарищей-единоверцев — чтобы удобнее было класть голову на плаху и не запачкать хлынувшей кровью крест.

Надо полагать, случись такое с Владом, он умер бы так, как подобает потомку древнего рода. Самопожертвование было заложено в нем от рождения и поддержано воспитанием. Только из крайнего самопожертвования могут проистекать злодеяния, которые прославили впоследствии его имя.

Были при турецком дворе эпизоды не только трагические, но и комические. Смерть как забава, смерть как развлечение. Сажание провинившегося на кол — способ излюбленный, но не единственный. Как-то раз турецкому султану подарили семена редкостного, невиданного, небывалого овоща — словом, огурца. Чудо было бережно посажено в землю и поручено вниманию десяти садовников. И вот, когда долгожданный плод почти поспел и уже готов был украсить султанский стол своим экзотическим видом, произошло чрезвычайное происшествие: огурец исчез! Кто это сделал? Один из садовников: больше никто не имел доступа к драгоценному растению. Признавайтесь! Не признались. Тогда всех десятерых выстроили в ряд и всем по очереди на глазах у султана вспороли животы. В горячих внутренностях одного еще живого тела обнаружили полупереваренные частицы огурца. Что и требовалось доказать. Судебная экспертиза, могли бы сказать мы. Или судебно-медицинская?

Влад видит, внимает, учится. Он способный ученик.

При поддержке турок, убежденных, что новый правитель, прошедший курс обработки, будет послушен, в 1448 г. молодой Влад вокняжается в Валахии. Не учел местных интриг, не сумел повести себя решительно — одним словом, не удержался на престоле. Бегство в Молдову, затем в Трансильванию, длительное ожидание у границ Румынской земли… Упорство в достижении цели составляет пространство этой судьбы. Так было в молодости, так будет в его главные победоносные годы. Или, как сказано в романе (гл. III): «Не пример ли Дракулы, героя, вдохновил позднее одного из его потомков вновь и вновь переправляться через великую реку в Турцию? И, несмотря на цепь поражений, снова и снова возвращаться туда? И хотя с кровавого поля боя, где гибли его полки, он приходил домой один, но все равно был неизменно уверен, что в конце концов одержит победу!»

В 1456 г. состоялось наконец явление Влада валашскому народу и было положено начало его основному правлению, продолжавшемуся шесть лет. Мотыльковый срок? Что ж! Его дедушка Мирча Старый, разгромивший турок при Ровине, правил чуть больше двадцати. Не обязательно занимать трон долгое время, чтобы быть вписанным в историю. А князь Влад вошел в нее. Впечатан навечно! Из книг современных румынских историков узнаем, каковы были полезные плоды Дракулиного правления: централизация власти, создание регулярного войска, отвоеванная в боях независимость, снижение преступности… Но — каким образом?

Султан Мохаммед II, которому непокорная Валахия стояла костью поперек его османского горла, собравшись со всеми своими немалыми силами, набросился на румынское княжество — и произошло мрачное чудо… Помните русскую народную сказку, в которой Василиса, подходя к лесной избушке Бабы-яги, видит насаженные на колья черепа с горящими глазами и не может не ужаснуться? Нечто подобное случилось, должно быть, с султаном, когда, приближаясь к Тырговиште, издали заприметил, что стены окружены как бы живым лесом. На кольях корчились, умирали и разлагались сотни людей — представители всех племен, населяющих этот край: валахи, венгры, немцы… По преданию, султан воскликнул: «Что же мы можем сделать с этим человеком?» — и повернул войска обратно в Турцию.

Влад предал огню Трансильванию, мстя за провенгерскую политику трансильванских купцов. Примеры правосудия Цепеша еще более душераздирающе-красочны. Среди них — отсечение рук у нерадивой жены, поленившейся заштопать мужу рубашку, массовое сожжение нищих, чтобы избавить их от всякой нужды на этом свете, изощренные казни воров, прелюбодеек… Страшных анекдотов много, но суть их сводится к одному: зломудрый государь испытывает человека на «соответствие всем возможным идеалам честности, красноречивости, зажиточности, изяществу и т. д. Причем любое отклонение от идеала наказывается мучительной смертью», как остроумно подметил В. Цымбурский в послесловии к одному из отечественных изданий романа Стокера.

Зломудрый князь ведет себя как существо, наделенное сверхчеловеческой властью карать и миловать. Такое подобает лишь Богу… Но, возможно, права Бога узурпировал некто другой? Бог с маленькой буквы, один из сонма языческих божеств, о которых, собственно, и рассказывают мифы?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >