Иоганн Себастьян Бах 1685—1750

Иоганн Себастьян Бах

1685—1750

Надеюсь, что этого никогда не случится, но если бы, гуляя по берегу моря, я нашёл таинственную бутылку, заткнутую старой пробкой, и неосмотрительно открыл эту пробку, а из бутылки вылетел бы джинн, который, вместо того чтобы поблагодарить меня за освобождение из бутылки, где он томился в темноте и неподвижности, и избавление от судорог, прорычал бы: «Предоставляю тебе выбор: до конца жизни ты сможешь слушать музыку только одного композитора. Ну, выбирай!» Что бы я сказал?

Ну, прежде всего я бы заметил — конечно, очень вежливо (наверное, я старомоден, но я предпочитаю быть как можно более вежливым со свирепыми зелёными чудовищами, зловеще нависающими у меня над головой), — что большинство джиннов, высвобожденных из бутылки, как правило, любезно предлагают исполнить три заветных желания, а не ставят перед единственным выбором, который навсегда лишил бы меня возможности слушать музыку десятков моих любимых композиторов. Может быть, джинн тут же покраснел бы от стыда, прикусил зелёную губу и промямлил: «Ой! Извините, хозяин. Ошибка вышла, оговорился. Загадывайте всё что хотите, три, нет, четыре раза — один раз в отместку за мою глупость». С другой стороны, может, он бы ничего такого не сказал. Может, он прорычал бы: «Я сказал — один композитор, значит, один! И не вздумай спорить, или я запихну в бутылку тебя!» Тут уж мне пришлось бы поскорее ответить: «Хорошо, о не слишком благородный джинн! Если я должен выбрать одного композитора на всю жизнь, пусть это будет Иоганн Себастьян Бах».

А теперь предположим, что джинн исчез (тут я бы с облегчением вздохнул — по-моему, крайне необаятельный субъект), а на его месте оказались вы. Вы не парите у меня над головой, а встали прямо передо мной, демонстративно скрестили руки и сказали: «Да? И чем же он так велик, этот Иоганн Себастьян Бах? И каким он был?» Что бы я ответил? Вероятно, я бы слегка замешкался с ответом, изучая свои ботинки, а потом, наверное, сказал бы так: «Его величие в его музыке — она была да и остается абсолютно гениальной! Каждая нота, которую он когда-либо сочинил, звучит совершенно правильно! Он писал самую грустную, самую весёлую, самую красивую, самую волнующую музыку на свете...» — «Хорошо, — прервёте меня вы (что довольно грубо, ну да ладно, ладно — знаю, что я иногда становлюсь занудой), — но каким он был?» — «О! — сказал бы я, осторожно подбирая слова. — Я рад, что вы спросили меня об этом. Вообще-то, не очень-то я и рад. Ладно, скажу честно, совсем не рад. Видите ли, своим вопросом вы поставили меня в тупик, потому что на самом деле мы не знаем, каким он был». И это сущая правда. Мы знаем о Бахе только то, что он был преуспевающим музыкантом, был завален работой: играл в церкви на органе, давал концерты, писал музыку для принцев, герцогов и местных аристократов, давал уроки юным музыкантам и так далее — как множество других профессиональных музыкантов в Германии того времени. Мы даже не знаем, осознавал ли он свою гениальность! (Мне кажется, что осознавал, даже если и не признавался в этом.)

Во всяком случае, мы примерно знаем, как он выглядел, — сохранился один портрет Баха, написанный, когда ему было лет шестьдесят. Выглядит он на портрете довольно свирепым — совсем не таким, как его мудрая, добрая музыка. Он хмурится на нас с портрета, будто советует пойти и послушать его музыку, раз уж мы так хотим узнать, каким он был! На нём огромный белый завитой парик. (Спорю, что под этим париком у него лысина. Лысый Бах.) И он, как бы это сказать, полноватый… дородный… упитанный. Ладно, сдаюсь, он довольно толстый, раз уж вы настаиваете. Бах, несомненно, любил выпить и закусить. Если друзья хотели его задобрить, они посылали ему добрый кусок мяса или же добрую бутылку бренди или вина. В молодости он однажды получил часть годового жалованья пивом! А когда он запирался у себя в комнате и сочинял музыку, то частенько прихватывал с собой бутылку бренди. И как у него вообще хватало ясности ума, чтобы сочинять? А вот, наверное, хватало.

Пожалуй, ещё больше, чем еду и напитки, Бах любил свою семью. Он родился в одной из самых музыкальных семей на свете. Его прапрадедушка Фейт Бах был пекарем и не мог жить без своей цитры — это старинная разновидность гитары. Он брал её с собой в пекарню и играл сколько душе угодно, пока мололи зерно. Два сына Фейта Баха подхватили «музыкальный вирус» и передали его своим детям, а те — своим и так далее. За последующие пятьдесят лет более семидесяти пяти Бахов стали профессиональными музыкантами, из них больше пятидесяти носили имя Иоганн (а некоторых звали довольно странно: Мармадук). В тех краях, где жили большинство Бахов, их фамилия стала синонимом слова «музыкант»!

Когда наш Бах — Иоганн Себастьян — рос, вся семья обычно раз в году собиралась на огромное торжество. Они были очень набожны, поэтому всегда начинали с пения церковных гимнов. (Неудивительно, что в Библии Бах больше всего любил то место, где описывается, как 288 членов одного племени все вместе исполняют религиозную музыку.) Однако, закончив серьёзную часть, Бахи переходили к шуточным песням, по ходу дела сочиняли под них аккомпанемент, переделывали слова и ноты, стараясь рассмешить друг друга, в общем, веселились напропалую, и никакие компьютерные игры не были им нужны! Вот так…

Наш Бах совсем неплохо постарался для своей семьи — у него было двадцать детей! К сожалению, десять из них умерли в раннем детстве — обычное дело для того времени, — но и десять детей — это, в общем, совсем неплохо. Из его сыновей трое с половиной тоже стали известными композиторами (трое — известными, а один полуизвестным).

У Баха было две жены (спешу заметить, что не одновременно). Первая, Мария Барбара, приходилась ему двоюродной сестрой (говорил же я вам, что он любил свою семью!). Он был с ней очень счастлив, и у них родилось семеро детей. Но однажды, вернувшись домой из долгой поездки (в те времена поездки всегда были долгими, поскольку путешествовать можно было или в карете, запряженной лошадьми, или пешком), он обнаружил, что его жена умерла! Уезжая, Бах оставил её в добром здравии, а когда вернулся, она уже лежала в могиле. Телефонов тогда не было, а значит, и предупредить его не было возможности. Какое потрясение…

Однако через год Бах женился снова, на этот раз уже не на родственнице, а на певице, которую звали Анна Магдалена. Должно быть, он ужасно волновался по поводу этой свадьбы: ведь только на вино для гостей он потратил пятую часть своего годового жалованья. (Попросите кого-нибудь из взрослых подсчитать, сколько это будет сейчас, а потом спросите, согласятся ли они потратить ровно столько на вино для одной вечеринки. Представляю, что они вам ответят…) Анна Магдалена была, по всей видимости, чудесным человеком, и вместе они, должно быть, составляли великолепную — хотя и безумную — пару. Мало того что Анна Магдалена родила ему 13 детей (представляете?), ей приходилось заботиться ещё и о четырех детях Баха от первого брака, а также о разных родственниках, которые поселились у них в доме. Она пела во многих концертах Баха, училась у него играть на клавесине (это старший брат фортепиано) и, возможно, на органе; она переписывала его новые сочинения (интересно, стирала ли она его парик?). А ещё она как-то умудрялась находить время для садоводства: она любила цветы и птиц. Кроме того, у них часто бывали гости — Бах любил давать званые обеды, на которых всё его семейство развлекало присутствующих совместным пением и музицированием. В доме Бахов, наверное, было шумно, но весело.

Однако Бах, вряд ли уделял много времени своей жене и детям — он был очень занят! Прежде всего он, конечно же, непрестанно сочинял. Сегодня у обычного человека только на переписывание всей музыки Баха ушли бы годы, даже если работать по двадцать четыре часа в сутки. (И это не считая огромного числа произведений, которые, к сожалению, были утеряны.) Бах был также величайшим органистом и клавесинистом своего времени. Он сочинял на лету, и люди приходили от его музыки в восторг — она была так прекрасна, так великолепна и так сложна! Но когда же он упражнялся? Каждый музыкант, даже гениальный, должен упражняться, чтобы не утратить мастерства. Баху же приходилось ежедневно по несколько часов давать уроки, репетировать с хором и оркестром еженедельные религиозные службы и еженедельные концерты, дирижировать, играть на скрипке и альте, настраивать свои клавишные инструменты, проверять множество новых органов (никто не разбирался в них лучше него), изобретать музыкальные инструменты, если для очередного сочинения ему нужны были новые тембры, а также писать своим работодателям немыслимо длинные и скучные письма со всевозможными жалобами, в основном по поводу финансов. Гм… Должно быть, последнее не производит большого впечатления. Зато всё остальное… как ему всё это удавалось? Может быть, ночами он спал всего по пять минут, а в сутках у него было сорок восемь часов?!

А это что такое? Мне послышалось? Вроде бы нет. Какой-то негромкий, но настойчивый голос. Откуда он взялся? А, это вы! Всё ещё стоите там, скрестив руки. (Они у вас не затекли?) «Ну, — скажете вы непреклонно, — теперь мы знаем, что он сделал, но КАКИМ он был?»

Хорошо, я расскажу вам (очень кратко), что я об этом думаю. Мы знаем, что Бах был счастлив в браке, вернее, в двух браках, имел много друзей и был, как правило, очень доброжелательно настроен по отношению к другим музыкантам. Однако по отношению к тем, кто ему не нравился, он был крайне недоброжелателен. Бах постоянно ссорился со своими работодателями, будь то придворные или члены Городского совета. Почти все дошедшие до нас письма — это жалобы, адресованные так: «Вашим сиятельствам, наиблагороднейшим, наиучёнейшим, наиуважаемым господам и покровителям!» Но если вы прочитаете эти письма, то поймёте, что Бах предпочел бы обращаться к ним следующим образом: «Вашим кретинствам, наиглупейшим, наипротивнейшим, наитупоголовейшим болванам и идиотам!» Большинство из этих людей Бах не выносил, а они не выносили его. Он всегда старался получить от них побольше денег, не для себя (хотя и против этого не возражал!), а чтобы нанять побольше хороших музыкантов для исполнения своей музыки. Бах хотел совершенства, а его работодатели хотели спокойной нормальной жизни.

Баха обычно называют «любезным», но он так рьяно пёкся о музыке, что из-за этого мог легко прийти в ярость. В молодости Бах подрался на дуэли с неким студентом, который, по его мнению, плохо играл на фаготе, а уже в зрелом возрасте как-то раз пришёл в такое бешенство от фальшивой игры одного музыканта, что запустил в него своим париком. Порой Бах забывал о хороших манерах и в официальной обстановке. Однажды он пришёл на званый вечер прямо во время выступления одного клавесиниста. Увидев великого Баха, музыкант оторопел и посередине музыкальной фразы перестал играть. Музыка внезапно оборвалась. Для Баха это было невыносимо! Не обращая внимания на вежливое приветствие и протянутую руку хозяина, он бросился к клавесину и закончил фразу. Может быть, поэтому он и выглядит на портрете таким сердитым: вероятно, он настолько был погружен в музыку, настолько всё время был заполнен ею, что не мог думать ни о чём другом. Позирование для портрета, наверное, представлялось ему пустой тратой времени; может быть, художник, когда рисовал, разговаривал с Бахом и отвлекал его от музыки, звучавшей у него в голове. Представляю себе: вот кто-то пытается поговорить с Бахом на такую занимательную тему, как например погода, — что на улице сегодня, что обещали на завтра или какая погода стояла вчера. Бах, возможно, и глядит на этого человека, но мысли его заняты следующим произведением или тем, кто лучше всех сможет его исполнить. Так что, по-видимому, с Бахом не так-то легко было познакомиться и поладить.

Мне кажется, что лучший, и возможно единственный, способ подружиться с Бахом — это поговорить с ним о музыке и исполнить её вместе с ним. Вот здорово было бы играть в его церкви, в оркестре под его управлением! Сидя за органом, Бах обеими руками и ногами (на педалях органа) исполняет невероятно сложные пассажи, а головой дирижирует хором и оркестром; он всё слышит, всё видит: он пропевает правильные ноты, если кто-то ошибся, одним пальцем указывает, когда вступать одной группе музыкантов, другим — когда вступать другой, а его лицо выражает настроение произведения в целом — и все оркестранты отдаются музыке столь же страстно, как он. Конечно, именно здесь он был более всего счастлив и именно здесь приводил всех в благоговейный восторг. Здесь мы его и оставим. Пока, Бах-отец!

Музыка

У большинства композиторов, даже величайших, музыка бывает разная по качеству. Помимо шедевров, встречаются произведения, за которые приходится извиняться: «Ах, он это написал в качестве эксперимента» — или: «Это было написано в спешке». Но я не слышал ни одного произведения Баха, которое не показалось бы мне совершенным. В каждой ноте — вдохновение, и, что самое интересное, он всегда экспериментировал и всегда спешил! (Возможно, одно-два из его самых ранних сочинений и не являются чем-то сверхъестественным, но вскоре он преодолел эти проблески человеческой слабости.) Обычно Бах сочинял музыку про себя, а потом записывал. При этом он почти никогда не пользовался карандашом, а сразу писал чернилами (изредка и ему случалось ошибиться, тогда он соскабливал неверную ноту ножом). Кое-что Бах потом переделывал, исправлял и совершенствовал, но в конце концов у него всегда получалось нечто грандиозное и на первый взгляд написанное без малейших усилий. Музыка Баха может быть глубоко печальной: одно из величайших его произведений — «Страсти по Матфею», написанные на основе «Евангелия от Матфея» из библейского Нового Завета; в нём рассказывается история распятия Иисуса Христа. В этом почти трёхчасовом сочинении представлены всевозможные оттенки скорби. Но музыка Баха может быть и удивительно радостной, полной игривых танцевальных ритмов и приятных мелодий — например, «Бранденбургские концерты». В этом цикле из шести оркестровых пьес он заставил играть вместе всевозможные музыкальные инструменты — такие, которые обычно солируют, включая трубу и блок-флейту! Вообще-то странное сочетание — один из самых громких инструментов играет вместе с одним из самых тихих, но у Баха это получается. Его музыка может также приносить покой и утешение — «Хоральные прелюдии» Баха для органа представляют собой самую безмятежную и самую лучезарную музыку на свете. Но какую бы музыку ни писал Бах — трагическую или радостную — он никогда не рассказывает в ней о своей собственной печали или радости. Он больше похож на мудрого отца, наблюдающего с высоты за своими детьми, за тем, как печально или весело идут они по жизненному пути. Для глубоко религиозного Баха музыка и религия — это почти одно и то же: музыка — лишь способ служения Богу. Всё, что Бах написал, он, по его собственным словам, посвящал «возвеличиванию Господа и воссозданию души». И пусть это не покажется вам слишком суровым. Это не так. Музыка Баха совершенно лишена напыщенности, она полна энергии, юмора, сострадания и красоты. Однако прежде всего она заставляет нас радоваться жизни.

Что послушать. С Бахом у вас не возникнет никаких проблем. Как я уже говорил, плохой музыки у него просто нет. Наверное, начать стоит с весёлой музыки, например, с «Бранденбургских концертов», ну хотя бы с третьего, и не стесняйтесь, если вам захочется под неё потанцевать! Потом можно перейти к «Гольдберг-вариациям» для клавесина (в наши дни их часто играют на фортепиано). Считается, что эти тридцать вариаций на одну прелестную тему Бах написал в подарок некоему аристократу, графу, страдавшему бессонницей. Этот граф обычно просыпался посреди ночи, будил очень молодого (и, скорее всего, очень усталого) клавесиниста по имени Гольдберг, который состоял у него на службе, и заставлял его играть несколько вариаций. В «Гольдберг-вариациях» представлено великое множество настроений и оттенков. Если хотите, можете, как страдавший бессонницей граф, слушать всего по одной-две вариации за раз. И так далее! У Баха так много шедевров, что вы ни за что не ошибетесь, — только ищите на обложке имя «И.С. Бах». Хотя, если бы меня попросили назвать только одно его сочинение, я, наверное, выбрал бы «Страсти по Матфею». Поскольку это очень длинное произведение, я бы посоветовал вам сначала слушать небольшие отрывки и знакомиться с ним постепенно, в записи. Когда наконец вы почувствуете, что готовы сесть и воспринять «Страсти» целиком, сходите на концерт; возможно, вы получите неизгладимое впечатление. И чем больше вы будете слушать эту вещь, тем больше в ней услышите.

Кое-что из биографии

1. Отец Баха, Иоганн Амброзиус, был (о, какой сюрприз!) музыкантом. Он служил музыкальным директором в небольшом городке Эйзенах, в котором 21 марта 1685 года и родился Бах. И.А. Бах получил эту должность за 14 лет до рождения сына и сразу прославился, устроив концерт, в котором звучали орган, скрипки, голоса, трубы и военные барабаны, — ну, должно быть, и громыхало! Так что вполне резонно предположить, что наш Бах рос в достаточно шумном окружении. К сожалению, его мать, Мария Элизабет, умерла, когда Баху было всего девять лет. Меньше чем через семь месяцев после этого отец женился снова. Как и все настоящие Бахи, он не стал далеко ходить и женился на вдове своего кузена. Похоже, второй брак подорвал его силы, поскольку через четыре месяца после свадьбы Иоганн Амброзиус скончался. Его вдова написала печальное письмо в Городской совет Эйзенаха с просьбой о материальной поддержке, заявив, что она нуждается в ней, поскольку в семье Бахов больше не осталось музыкальных талантов. Что было не совсем так…

Как две капли воды…

У Иоганна Амброзиуса был брат-близнец по имени Иоганн Кристоф. Говорят, братья были похожи во всём — они играли музыку в одной и той же манере, одновременно болели, совершенно одинаково разговаривали и думали. Они и внешне были так похожи, что, по слухам, даже жёны их путали! Мне в это верится с трудом: какая жена станет по ошибке ругать деверя, а не мужа за то, что тот засиделся в трактире…

2. Бедный Иоганн Себастьян остался сиротой, когда ему не было ещё и десяти лет. Его старший брат Иоганн Кристоф (знаю, знаю, его дядю тоже звали так, но, ей-богу, я не виноват!) был органистом и жил неподалёку. И вот маленького Баха и его брата Якоба отправили жить к нему. Представьте себе, каково это — оказаться на воспитании у старшего брата! Довольно странно. Правда, Иоганн Кристоф был на 14 лет старше, так что, наверное, вёл себя с ними как молодой отец.

Полуночные похождения…

Иоганн Кристоф взял на себя ответственностъ за образование Баха, в том числе, конечно, и музыкальное. Учась игре на клавесине, Бах делал, по мнению своего брата, слишком большие успехи. Баху быстро надоели школьные пьесы, которые ему приходилось разучивать, и он всё время клянчил у брата взрослые ноты. Иоганн Кристоф ему отказал наотрез. И тогда Иоганн Себастьян повадился вставать среди ночи, таскать эти ноты из шкафа и переписывать при свете луны. (Ему не разрешалось пользоваться по ночам свечкой. Интересно, а что если ему нужно было сходить в туалет?) Он переписывал ноты целых шесть месяцев, но, когда закончил, брат обо всём узнал и навсегда запер под замок обе тетради. Какая вредина…

3. В конце концов Баха отправили в школу, где он показал себя блестящим учеником. Он даже смог оплатить часть расходов на своё образование, натаскивая богатых мальчиков по латыни и выступая в хоре — его первый опыт профессионального музыканта.

Рост проблемы (или проблемы роста)…

В детстве у Баха был красивый высокий голос, но однажды он открыл рот, собираясь что-то сказать, и раздалось одновременно два голоса. К его прежнему высокому голосу присоединился новый — низкий. Следующие восемь дней каждый раз, когда Бах говорил или пел, возникала эта странная смесь из двух голосов. Потом низкий голос взял верх и Бах потерял свой нежный детский голосок, а вместе с ним и место в хоре.

4. Бах рос, и музыка завораживала его всё больше и больше, и он всё больше и больше хотел узнать о ней. Конечно, в то время не было никаких кассет или пластинок, и если он хотел послушать какого-нибудь знаменитого органиста или клавесиниста, то должен был сперва узнать, где он будет выступать, а потом каким-то образом добраться до места. В молодости он нечасто мог себе позволить поездки в экипаже. И вот однажды, чтобы послушать известного органиста, ему пришлось прошагать пешком 400 километров (250 миль)! Вот это да! Представляете? Надеюсь, органист того стоил.

Счастливая находка…

Как-то раз Бах возвращался из одного такого музыкального путешествия и по дороге у него кончились деньги. До дома оставалось больше чем полпути. Проходя мимо постоялого двора, он почувствовал запах еды — какая мука! Но тут со скрипом отворилось окно и кто-то выбросил на улицу пару селёдочных голов. Нас, наверное, стошнило бы от отвращения, но изголодавшемуся Баху они показались настоящим деликатесом. Он жадно схватил их, разломил и в каждой нашёл золотую монету! Что это было — несказанное везение или кто-то неизвестный увидел голодного юношу и сжалился над ним? Как знать…

5. С восемнадцати лет Бах сам зарабатывал себе на жизнь, берясь за любое дело в маленьких городках по соседству с Эйзенахом. Это оказалось для него весьма полезно, причём не только с материальной точки зрения, поскольку помогало ему развиться как музыканту, — Бах пробовал то и другое, сочинял разную музыку по разным случаям, играл с различными музыкантами. Правда, иногда, он приходил в отчаяние: старые зануды из городских советов или непрестанно его отчитывали, или попросту игнорировали. В одном месте ему сделали выговор за то, что он слишком надолго отлучился без спросу (он, как всегда, захотел послушать другого органиста); потом его отругали за то, что он слишком мало играет в церкви во время службы, потом за то, что он пригласил на хоры даму и там «занимался с ней музыкой». Гм… В другом месте три члена Совета, которых попросили подписать письмо, предоставлявшее Баху работу, заявили, что они слишком расстроены недавним городским пожаром, чтобы думать о какой-то там музыке, и, кроме того, у них нет при себе ни перьев, ни чернил! А в следующем городе, когда Бах сообщил этим господам, что он нашёл работу получше и хочет оставить свой пост, его почти на месяц посадили в тюрьму. Будучи Бахом, он, конечно же, весь этот месяц сочинял музыку. Но ему не дали ни пера, ни бумаги, и пришлось ему всё это держать в голове, а записать только тогда, когда он наконец оказался дома. У него, наверное, была исключительная память.

К тринадцати годам…

…Бах обрёл славу блестящего органиста и клавесиниста. Как и современные поп- и джаз-музыканты, исполнители во времена Баха чаще всего играли собственные композиции — они либо сочиняли их прямо во время выступления, либо писали заранее — для себя и для других. Известность Баха распространилась так широко, что дошла до славного города Дрездена, где тогда с большим успехом выступал французский органист и клавесинист Маршан. Кто-то решил, что было бы неплохо устроить музыкальное состязание между Бахом и Маршаном, и Баха вызвали в Дрезден. Он прибыл туда и вместе с несколькими знатоками музыки стал ждать Маршана. А тот так и не появился.

Оказалось, когда Маршан понял, что ему и вправду придётся соревноваться с тем самым знаменитым Бахом, он запаниковал, потребовал себе особую карету и сам, без кучера, умчался обратно во Францию, да так быстро, как только могли его унести восемь лошадиных ног.

6. Последние двадцать семь лет своей жизни Бах жил и работал в Лейпциге. Сегодня этот город каждый год посещают тысячи «баховских» туристов, жаждущих увидеть те места, где их герой впервые исполнил свои великие произведения. Они могут побывать в церквях, в которых около двух тысяч прихожан с замиранием сердца слушали музыку, раздававшуюся с хоров. Одно время Бах каждую неделю сочинял новую кантату (большое произведение для певцов и оркестра) — у многих композиторов на это ушли бы месяцы! К сожалению, туристы не могут заглянуть в школу, в которой жил и преподавал Бах, или в кофейню, где он вместе со своими музыкантами давал знаменитые еженедельные концерты. Всех этих зданий давно уже нет. (Сохранилась только школьная дверь — её можно увидеть в местном музее.) Да и оставшиеся здания уже совсем не такие, какими они были при жизни Баха. Но, может быть, в них всё ещё обитает его дух и медленно плывёт по воздуху в своем призрачном парике.

Конечно…

…Бах не очень-то ладил с городскими властями Лейпцига (вот так неожиданность!). Его постоянно что-то раздражало. На то были или веские причины, связанные с музыкой, или менее веские, непременно связанные с деньгами. Например, в одном письме он сердится из-за того, что некий житель Лейпцига устроил свадьбу за пределами города; по мнению Баха, он это сделал, чтобы не платить за свадебную музыку! В другом письме Бах сетует, что в городе весь год дул слишком благотворный ветер и он слишком мало заработал на похоронах. Гм…

7. На старости лет Бах отправился в Берлин навестить одного из своих сыновей, который служил музыкантом при дворе знаменитого короля Фридриха Великого. Королю сообщили, что прибыл Бах. «Господа! — взволнованно объявил он придворным. — Старый Бах здесь!» Баха сразу же притащили в комнату, чем привели в немалое смущение, поскольку он не успел переодеться с дороги, и велели ему играть на фортепиано короля. (В то время фортепиано только появилось и король страстно увлекался этой новинкой — гораздо больше, чем Бах.) Бах сыграл, конечно же, великолепно и, пока все охали да ахали, для полноты впечатления попросил короля сочинить мелодию, на которую он написал бы пьесу. (Услышав любую мелодию, Бах мог сразу же определить, что из неё получится дальше. Слушая новое сочинение другого композитора, он через несколько мгновений поворачивался к соседу и шептал ему на ухо, как эта музыка будет звучать дальше. Если он оказывался прав — а Бах всегда был прав, — он толкал соседа локтём в бок, мол, «что я говорил!». Бедный сосед!) Так вот, Бах не только с ходу сыграл целую пьесу на тему, предложенную королём. Вернувшись в Лейпциг, он сочинил огромное произведение, состоявшее из разных пьес, и все они были написаны на тему короля. Он опубликовал этот опус под вежливым названием «Музыкальное приношение». Фридрих, наверное, пришёл в неописуемый восторг. Но проявил он это довольно необычным образом: сразу же отдал ноты своей сестре, которая была ученицей Баха, — мягко говоря, очень странное отношение к такому бесценному подарку.

Комната, полная шёпотов…

В Берлине сын пригласил Баха в новый оперный театр. В здании оперы была огромная столовая. Едва войдя туда, Бах указал на одну особенность помещения, которой никто, даже архитектор, построивший это здание, не замечал. Бах сказал, что если один человек встанет в углу этой огромной комнаты и тихо-тихо что-нибудь прошепчет, то другой человек, стоящий в противоположном углу лицом к стене, услышит очень отчётливо каждое слово, тогда как посредине комнаты никто ничего не услышит. И Бах оказался прав — нет нужды говорить, что он был прав всегда!

 8. Когда Бах совсем состарился (по меркам того времени, тогда люди умирали гораздо раньше), здоровье его было по-прежнему крепким, а ум, как всегда, острым. Но он начал слепнуть. Милейшие члены Городского совета Лейпцига сообразили, что теперь наконец-то могут избавиться от человека, доставлявшего им столько хлопот, и тут же устроили одному довольно посредственному музыканту экзамен на замещение должности Баха, а ведь он ещё не умер! Бах пришёл в бешенство: он, полный музыкальных проектов, держится изо всех сил, а Городской совет строит против него козни и задумал его сместить. Баху действительно стало немного лучше, может быть, просто назло врагам, но — увы — ненадолго, и в конце концов ему пришлось сделать операцию на глазах. Оперировал его один англичанин, доктор Тейлор, который позднее писал, что ему доводилось лечить «великое множество странных животных, в том числе двугорбых и одногорбых верблюдов и так далее, а также… одного прославленного музыканта»! Занятный список! Но как бы успешно он ни лечил своих верблюдов, вылечить Баха ему не удалось, и Бах умер 28 июля 1750 года в возрасте шестидесяти шести лет. К тому времени Бах был знаменит в той части Германии, где он жил, но почти неизвестен за её пределами. Лишь постепенно, на протяжении последующих пятидесяти лет, люди стали внимательнее относиться к музыке, которую он после себя оставил, и начали понимать, что это был один из величайших гениев, когда-либо живших на этой земле.

Но перед смертью…

Одно из главных последних сочинений Баха называется «Искусство фуги». Фуга — это музыкальная пьеса, в которой всего-навсего одна короткая тема — иногда лишь несколько нот — много раз повторяется и переиначивается разными способами. Говорят, нет ничего труднее, чем написать хорошую, интересную фугу. Ведь в ней не должно быть никаких новых, отличающихся от первой тем, только одна, а она часто и на мелодию-то не похожа. Это всё равно что сочинять пьесу, все персонажи которой только и делают, что обсуждают одну-единственную идею. Но «Искусство фуги» Баха — вещь удивительная. В ней восемнадцать различных частей, и все они написаны на одну и ту же короткую тему. Некоторые части можно играть даже задом наперед или снизу вверх! К сожалению, мы располагаем неполной версией этого сочинения. Возможно, оно и было завершено, но дошедшая до нас рукопись обрывается в середине последней фуги — может быть, когда Бах её переписывал набело, ему стало плохо и пришлось всё бросить. Законченный вариант, по-видимому, утерян безвозвратно. (Раньше люди более или менее успешно пытались дописать последнюю фугу Баха, но в концертах музыканты обычно останавливаются на середине фразы в том месте, где обрывается рукопись.) А ещё есть одна легенда. Говорят, уже на смертном одре Бах сочинил новый вариант органной пьесы, написанной ранее, и продиктовал его своему другу или ученику, сидевшему у его постели. В основе этой пьесы лежит старинный хорал, первая строка которого звучит так: «Пред троном Твоим я сейчас предстаю». Голова Баха была, как всегда, полна музыки (и религии). Он был готов уйти с миром.

 9. Из десятерых детей Баха, что не умерли во младенчестве, одного сына, вечно попадавшего в разные переделки и доставлявшего отцу множество огорчений, к тому времени уже не было в живых. Три незамужние дочери жили с Анной Магдаленой в Лейпциге до самой её смерти, которая последовала через десять лет после смерти Баха. Четвёртая дочь была замужем за одним из любимых учеников Баха и присматривала за тем сыном Баха, который нуждался в постоянном уходе. Остальные четверо стали композиторами. Поскольку у них довольно громоздкие имена, будет проще называть их по инициалам: старший, В.Ф. Бах, был, наверное, самым талантливым, но вёл весьма беспутную жизнь. К.Ф.Э. Бах был куда более респектабельным. Он женился на богатой невесте — а это бывает полезно — и стал очень знаменит, его музыку и теперь исполняют очень часто. И.К. Бах переехал в Лондон, заработал своей музыкой кучу денег, он был несколько плутоват. И.К.Ф. Бах — наименее интересный композитор из всех четырех, зато прославился своим чрезвычайно добрым и приветливым нравом.

После смерти…

Большую часть своих рукописей Бах оставил сыновьям. Они, наверное, ценили полученное ими в наследство сокровище, и всё же очень много музыки Баха утрачено. В.Ф. Бах, когда у него закончились деньги, продал свою долю. К счастью, многое, но, увы, не всё он передал брату К.Ф.Э. Баху. Доля И.К.Ф. Баха тоже каким-то образом исчезла — может, он был настолько добрым, что просто всё раздарил! Только К.Ф.Э. Бах по-настоящему заботился о доставшихся ему рукописях. Он покупал рукописи отца везде, где только мог, и, между прочим, заработал довольно много денег на их публикации.

Только И.К. Бах, которому в наследство от отца досталось множество инструментов и поэтому, наверно, не так много нот, похоже, вообще не оценил гений своего отца. Он называл Баха «старым париком». «Старый парик» — ну и наглость! Правда, он был самым младшим и самым щеголеватым из братьев; возможно, он так и не повзрослел. И, возможно, Бах любил его за это нисколько не меньше…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Роттенгаммер, Иоганн

Из книги Путеводитель по картинной галерее Императорского Эрмитажа автора Бенуа Александр Николаевич

Роттенгаммер, Иоганн После работ Амбергера в Эрмитаже огромный перерыв в 60 с лишком лет, и мы, потому, сразу должны подойти к лучшим из “итальянизировавших” немцев Иоганну Роттенгаммеру (1564 — 1624) и к его знаменитому другу Адаму Эльсгеймеру (1572 — 1620?). Таким образом, мы


Шёнфельдт, Иоганн Гейнрих

Из книги 100 великих археологических открытий автора Низовский Андрей Юрьевич

Шёнфельдт, Иоганн Гейнрих Одним из немногих блестящих немецких мастеров за это время был художник Иоганн Гейнрих Шёнфельдт (1609 — 1675), посетивший Италию и Францию и работавший последнее время в Аугсбурге, бывшем все еще художественным центром Германии. Произведения его


Рос, Иоганн Генрих Рос, Филипп Петер

Из книги Северная Пальмира. Первые дни Санкт-Петербурга автора Марсден Кристофер

Рос, Иоганн Генрих Рос, Филипп Петер Интереснее имитаторы “итальянских голландцев” Иоганн Г. Рос (1631 — 1685, “Привал цыган среди античных развалин” и 1279 “Итальянский пейзаж”), подражавший Лару, и сын его, Филипп, прозванный Роза ди Тиволи, специализировавшийся на


Плацер, Иоганн Георг

Из книги 1000 мудрых мыслей на каждый день автора Колесник Андрей Александрович

Плацер, Иоганн Георг Более самостоятелен венский “живописец галантных праздников” И. Г. Плацер (1702 — 1760), величайший виртуоз, до полного, однако, пресыщения щеголяющий своей фокуснической ловкостью, вообще же немец с головы до ног — как в наивной прециозности своих


Лампи, Иоганн-баптист Кобель, Вильгельм Грасси, Йозеф

Из книги Петербургские ювелиры XIX века. Дней Александровых прекрасное начало автора Кузнецова Лилия Константиновна

Лампи, Иоганн-баптист Кобель, Вильгельм Грасси, Йозеф Укажем еще на изящный, но суховатый портрет Станислава-Августа, писанный уроженцем Тироля Иоганном Баптистом ф. Лампи (1751 — 1830), работавшим одно время и при русском дворе, на два хорошеньких пейзажа во вкусе Демарна В.


VII. МОСКВА и САНКТ-ПЕТЕРБУРГ: ГАРМОНИЯ И ДИСГАРМОНИЯ 1730-1750 годов

Из книги автора

VII. МОСКВА и САНКТ-ПЕТЕРБУРГ: ГАРМОНИЯ И ДИСГАРМОНИЯ 1730-1750 годов Москва лежит на расстоянии в четыреста четыре мили к юго-востоку от Санкт-Петербурга. Город, который Петр ненавидел и с презрением отверг, продолжал развивать свои промыслы и торговлю, несмотря на быстрый


Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер

Из книги автора

Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (1759–1805) драматург, классик немецкой литературы ... Мнимое бескорыстие некоторых добродетелей сообщает им поверхностную чистоту, дающую им смелость потешаться над долгом; нередко воображение играет странную игру с человеком, которому


Иоганн Вольфганг фон Гёте

Из книги автора

Иоганн Вольфганг фон Гёте (1749–1832) поэт ... Все законы созданы стариками и мужчинами. Молодые и женщины хотят исключений, старики – правил. ... Говорят, что числа правят миром. Нет, они только показывают, как правят миром. ... Здравый смысл есть гений человечества. ... Не может


Иоганн-Готтлиб Калау («Кало»)

Из книги автора

Иоганн-Готтлиб Калау («Кало») Иоганн-Готтлиб Калау прибыл в Петербург из Дрездена и вступил золотых дел мастером в столичный иностранный цех ювелиров 9 января 1790 года. Один из его трех учеников, Эрик-Йохан Линдберг, уже в 1798 году стал подмастерьем. Иоганн-Готтлиб Калау,


«Купец» Луи Нитард и золотых дел мастер Иоганн-Николаус Брандт

Из книги автора

«Купец» Луи Нитард и золотых дел мастер Иоганн-Николаус Брандт Много драгоценных табакерок и часов приобреталось для грядущих пожалований и у «купца» Луи Нитарда[47]. Всевозможные же мелочи для самого Александра I исполнял золотых дел мастер Иоганн-Николаус Брант