ФИДЛЕР Федор (Фридрих) Федорович

ФИДЛЕР Федор (Фридрих) Федорович

4(16).11.1859 – 1917

Педагог; переводчик (Кольцова, Никитина, Надсона, Фета и др. – на немецкий язык); энтузиаст-коллекционер, создатель частного литературного музея, размещавшегося в его квартире. Составитель книги «Первые литературные шаги. Автобиографии современных русских писателей» (М., 1911); автор «Дневников» (1888–1916), до сих пор полностью не переведенных и не изданных на русском языке.

«Друг всех русских писателей, от самых маститых до самых заурядных журналистов. Преподаватель немецкого языка в нескольких учебных заведениях, между прочим, в Екатерининском институте, он с редким талантом переводил на немецкий язык произведения чуть ли не всех русских поэтов – до Кольцова и Никитина включительно, и переводы его охотно издавала известная германская фирма „Universal Reclams Bibliothek“, маленькие книжечки которой, наподобие суворинской дешевой библиотеки, расходились по всему миру» (В. Барятинский. «Пятницы Полонского» и «пятницы Случевского»).

«Этот немец, Федор Федорович Фидлер (или ФФФ, а порою Ф3, как подписывался он под шутливыми письмами), был страстным почитателем русской словесности и создал богатый домашний музей, где были собраны редкие рукописи современных и старинных писателей и всякие другие раритеты – вплоть до исторической палки, которой один разъяренный старик проучил газетного пасквилянта Буренина» (К. Чуковский. Современники).

«Он был страстным коллекционером; кроме автографов и других литературных реликвий, он брал у каждого курящего литератора папиросу. Иван Алексеевич [Бунин. – Сост.] восхищался: „Ведь это характерно – кто какую папиросу курит! Я, например, очень тонкую, а вот Мамин – толстенную, как и цигарки, у каждого разные… Вообще он прелестный человек!“ – прибавлял он неизменно» (В. Муромцева-Бунина. Жизнь Бунина).

«Вспоминается ежегодное празднование 4 ноября дня рождения Федора Федоровича Фидлера. У этого известного коллекционера автографов и портретов писателей в тот день можно было встретить всех современных литераторов того времени. Скромный хозяин, типичный, славный русский немец, переводчик лучших наших поэтов на свой родной язык, с особенною любовью относился к русской литературе и к России. Все письма писателей ко мне, а также немало актерских писем, имевших связь с литературой, я жертвовал в его музей, чем и приобрел более чем дружеское расположение Фидлера. Он был преподавателем немецкого языка в какой-то гимназии, но педагогика ничуть не засушила его. Его не смущали шутки и остроты друзей, называвших его „Плюшкиным“, „сборщиком литературных податей“, „мусорщиком“, „старьевщиком“ или „татарским халатником“. Он только, бывало, оскорблялся до глубины своего нежного сердца, когда смеялись над находившимися у него писательскими реликвиями, вроде пуговицы от сюртука Гаршина, горсточек земли с могил Гете, Шиллера, Щедрина и Островского, волос Генриха Гейне, ручки с пером Достоевского, высохшей чернильной склянки Лермонтова, чубука, из которого курил сам Пушкин… Все это хранилось у него в ящичках столов, в шкапчиках и шкатулочках, тоже когда-то принадлежавших кому-нибудь из корифеев литературы. Смеялись порой над бедным немецким идеалистом жестоко: приносили ему в дар пустые коробки папирос и спичек, корочки хлеба, пуговицы от нижнего белья, а Мамин-Сибиряк однажды поднес в конверте волоски из своих ушей и ноздрей с надписью: „Собственноручно вырванные в дар музею Федора Фидлера“.

Маленькая фигурка его в аккуратном старом сюртучке постоянно присутствовала на всех литературных юбилейных чествованиях, обедах и ужинах с неизменным альбомом в кармане для автографов, зарисовок… И кто только не писал ему в них из лиц, причастных к литературе, науке и искусству. Там были стихи, изречения, сатиры, карикатуры, ноты, рисунки, ему все было ценно, все на руку. После смерти Фидлера (он умер в первый год Октябрьской революции) весь музей был продан его дочерью какому-то коллекционеру, жившему на Стремянной, квартира которого вскоре была разгромлена, и весь труд кропотливого честного труженика, с любовью отдавшего всю жизнь свою на создание оригинальной и ценной коллекции, пошел прахом. Милый Федор Федорович всегда говорил с дрожащим от волнения голосом, когда ему советовали продать свой музей: „Продать мой музей! Да это равносильно моей смерти!..“ Так и случилось. С его смертью умерло его самое любимое детище» (Н. Ходотов. Близкое – далекое).

«В громадном пожарище, охватившем Россию, незаметно погасла казавшаяся еще недавно яркой „лампада перед иконою русской литературы“.

Так А. П. Чехов называл Ф. Ф. Фидлера, благоговевшего перед нашими писателями, переводившего почти всех отечественных поэтов – и больших, и малых – на немецкий язык, причем эти переводы порою не только не уступали подлиннику, но, случалось, превосходили его. Мало-мальски заметное лирическое стихотворение, затерявшееся в печатной макулатуре, скромный цветок, спрятавшийся в бурьяне, – бездыханный, то есть безымянный, – останавливал его внимание. В этом – он был необыкновенно чуток и проходил мимо только наглости и крикливой самодовольной посредственности. Стоило выступить начинающему поэту, загореться искорке настоящего дарования, да не в вышедшей книге, а где-нибудь на задворках захудалого журнала, на затычке маленькой газетки, Фидлер уже верхним чутьем (и нос у него на это был особый, немецкий, большой, точно обнюхивающий издали!) ловил его, и не успокаивался, пока не приводил к себе в свою скромную квартиру на Николаевской… Трудно себе представить ту страстную любовь, которою всю трудовую и короткую жизнь горел к нашим художникам слова покойный. Все, что касалось их, он собирал с религиозным чувством. Переписка, часто незначительная, а иногда освещавшая целые эпохи русской печати, воспоминания, вскользь набросанные заметки, портреты, карикатуры, признания – считались тысячами в его богатейшем архиве. Я помню, как-то сижу у себя и рву старые рукописи. Входит Фидлер.

– Ты что это делаешь?

– Видишь.

– Оригиналы, да? Ты с ума сошел!

А у самого ужас на лице.

– Вандал… варвар… дикарь!

Бросился к корзине, собрал все лоскутки, отнял у меня необорванное еще. Уложил в портфель. Через несколько дней захожу к нему – и вижу: все эти лохмотья (мы пишем на одной стороне бумаги) подобраны, один к одному наклеены.

– Всю ночь не спал. До десяти утра работал. Тут два пустых места… Вот карандаш, видишь, – впиши, что недостает.

А внизу с германскою аккуратностью: отнято у Немировича-Данченко Василия (род. 25 декабря 1844 г., умер…) в его квартире на Адмиралт. наб., дом № 6, вход с Чернышева переулка.

В другой раз – он зашел к покойному И. Л. Щеглову. Тот сидел у печки и жег свои рукописи.

Щеглов рассказывал мне:

– Я даже перепугался. Лапами прямо в огонь, обжегся и вытащил еще недогоревшее. Спрашивает: „Что это?“ Объясняю ему – наброски романа, который никогда не был напечатан. Ведь, поверишь, – заплакал. Едва я его бутылкой коньяку привел в себя… И то он продолжал чертыхаться и ушел, взяв с меня клятвенное обещание восстановить сожженные места. А пепел – в конверт и написал сверху: „Такого-то числа, года И. Л. Щеглов по свойственной русским писателям невежественности собственноручно бросил в огонь… да простит ему Феб-Аполлон этот смертный грех“.

…Сам Фидлер с аккуратностью образцового аптекаря вел дневник о встречах и беседах с нашим писательским миром. Каждый вечер, прежде чем лечь в постель, он записывал все, что ему казалось интересным или метким в своих разговорах с нами. Вся эта летопись – на немецком языке. Он рассчитывал впоследствии издать ее, когда нас уже не будет. Но увы – нам пришлось его самого провожать в раннюю могилу» (Вас. Немирович-Данченко. Памятка о неугасимой лампаде).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Ницше (Nietzsche) Фридрих (1844–1900)

Из книги Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX века. автора Коллектив авторов

Ницше (Nietzsche) Фридрих (1844–1900) Немецкий мыслитель, родоначальник «философии жизни», один из наиболее влиятельных предшественников неклассической эстетики. Его зашифрованные и метафорические тексты не поддаются однозначному истолкованию. Все творчество Н. пронизано


Владимир Федорович Чиж

Из книги 1000 мудрых мыслей на каждый день автора Колесник Андрей Александрович

Владимир Федорович Чиж В.Ф. Чиж был сыном генерала и землевладельца, собственника имения на Полтавщине, — а значит, и земляком гоголевских персонажей; тем не менее отблеском гоголевского юмора он отмечен не был. Семья жила в Смоленске, а к моменту начала учебы Владимира


ГЛАВА XXVII Фридрих Гёльдерлин: миф о закате мифа

Из книги Петербургские ювелиры XIX века. Дней Александровых прекрасное начало автора Кузнецова Лилия Константиновна

ГЛАВА XXVII Фридрих Гёльдерлин: миф о закате мифа 1. Вторжение Ночи В первой главе были разобраны основные черты Гёльдерлиновского мифического мира. Однако сам он знал, как было уже упомянуто, что мир этот практически погиб. От богов остался нам только "сон"240, и "нигде нельзя


Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (1759–1805) драматург, классик немецкой литературы ... Мнимое бескорыстие некоторых добродетелей сообщает им поверхностную чистоту, дающую им смелость потешаться над долгом; нередко воображение играет странную игру с человеком, которому


Георг Вильгельм Фридрих Гегель

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831) философ, сформулировал законы диалектики ... Дурной человек следует своим склонностям и из-за них забывает свои обязанности. ... Внешний поступок не отличается от внутреннего. В злом деле и намерение, по существу, тоже бывает злым, а не


Кристиан Фридрих Геббель

Из книги автора

Кристиан Фридрих Геббель (1813–1863) драматург ... Невелика радость подниматься все выше, если по-прежнему остаешься на лестнице. ... Во всяком случае лучше быть угловатым нечто, чем круглым ничто. ... Если бы язык был продуктом не поэтического, а логического духа, существовал бы


Фридрих Ницше

Из книги автора

Фридрих Ницше (1844–1900) философ-волюнтарист ... Человек, стремящийся к великому, смотрит на каждого встречающегося ему на пути либо как на средство, либо как на задержку и препятствие, либо как на временное ложе для отдыха. ... Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не


Кристоф-Фридрих фон Мерц

Из книги автора

Кристоф-Фридрих фон Мерц Золотых дел мастер Кристоф-Фридрих фон Мерц (1756–1809), в 1792 году проживавший «в Офицерской улице в Голцгаузеновом доме»[41], продолжал исполнять многочисленные наградные сабли и шпаги, табакерки и перстни. Еще 8 сентября 1785 года он стал членом


Фёдор (Фридрих-Йозеф) Кольб

Из книги автора

Фёдор (Фридрих-Йозеф) Кольб Одним из лучших петербургских мастеров первой четверти XIX века по праву считался и Фридрих-Йозеф Кольб, прибывший в Северную Пальмиру в 1793 году из епископства Вюрцбург в Баварии. После сравнительно недолгих лет ученичества у известного


ФЕДОРОВСКИЙ Федор Федорович

Из книги автора

ФЕДОРОВСКИЙ Федор Федорович 14(26).12.1883 – 7.9.1955Театральный художник, архитектор. Декорации к спектаклям в театре Зимина и антрепризы Дягилева «Кармен» (1907), «Демон» (1909), «Снегурочка» (1910), «Жизнь за царя» (1914), «Хованщина» (1913), «Чародейка» (1913). В советское время – автор проекта


ЮОН Константин Федорович

Из книги автора

ЮОН Константин Федорович 12(24).10.1875 – 11.4.1958Живописец, театральный художник, график, педагог. Член объединения «Мир искусства», один из организаторов «Союза русских художников». Живописные полотна «Троицкая Лавра зимой» (1910), «Весенний солнечный день» (1910), «Мартовское