Твой чужой, твое «я»

Твой чужой, твое «я»

В 1950-х годах, пока уфологи-практики фетишизировали материальные свидетельства и опасались правительственных махинаций, другая ветвь исследователей пыталась расшифровать инопланетные послания, которые маленькие зеленые человечки оставляли во время своих жутких посещений. Учитывая чрезвычайную фантастичность «внеземной гипотезы» (спекуляций на тему того, что НЛО действительно пилотировались инопланетянами из других миров), мы не должны удивляться, что смыслы, которые люди извлекали из летающих тарелок, были одновременно мифическими и мистическими. Пока авторы вроде Юнга, Балле и Томпсона осторожно ступали по этому духовно-психологическому болоту, большинство расшифровщиков всего лишь повторяли знакомые мотивы популярных религиозных представлений, переводя апокалиптические сказания на язык популярной науки и фантастики.

Углубляясь в эти апокрифы, отдающие знакомым ароматом электромагнитических фантазий, можно обнаружить удивительно стойкое увлечение их авторов технической стороной коммуникации. В 1954 году Джордж Хант Уильямсон опубликовал текст под названием «Говорят летающие тарелки», небольшую книжку, гордо названную «документальным сообщением о межзвездной коммуникации при помощи радиотелеграфии». Уильямсон утверждал, что радист по имени мистер Р. принял «беспроводную передачу» кода Морзе от межгалактического совета инопланетян, обосновавшегося на Сатурне. Передачи мистера Р., большая часть которых была получена при помощи якобы «телепатической» формы автоматического письма, сообщали массу уморительной информации о звездных мирах. Более важно то, что эта книженция послужила миллениалистским источником вдохновения для всех последующих любителей поговорить с пришельцами. Земле угрожали темные силы, включая ядерное оружие, славная «новая эра» должна была вот-вот начаться. Чужие были посланы сюда, для того чтобы наблюдать за нами, информировать нас и помогать нам в этом грядущем переходе. И космические корабли, в свою очередь, — это звездные ковчеги, которые заберут избранных в космос.

Уфологи почти сразу разобрались с этой бурдой и ответственно заявили, что подобные гнилые откровения выражают всего лишь рациональные импульсы, порождаемые машинерией современной цивилизации и доминированием научного материализма. Отчаянно заинтересованные в легитимации своих поисков, большинство уфологов дистанцировались от людей, беседовавших с пришельцами, хотя близкие контакты сами представляли собой разновидность мифологии, от которой эти исследователи пытались очистить свои данные. Самым известным из этих ранних контактеров был Джордж Адамски, коллега мистера Р., судя по своей писанине хорошо знакомый с его книжкой. Соря налево и направо образами, отдаленно напоминающими описания мифических летающих колесниц, которые то и дело появлялись в текстах поздней античности, Адамски рассказывал о полетах в космических кораблях, путешествиях к прелестной планете венерианцев и разговорах с прекрасными длинноволосыми космическими братьями, которые обещали ему помочь спасти положение.

В руках других контактеров этот сырой визионерский материал превратился в уже откровенно религиозную уфологию. В 1954 году, посетив Венерианский Храм Утешения и поучаствовав в галактической войне против злого разума с кометы Гаруча, англичанин по имени Джордж Кинг основал Общество Эфириуса, названное по имени его духовного спутника, которому, кстати, было 3456 лет. Развивая то, что Э. Р. Чемберлен в своей книге «Антихрист и миллениум» назовет «настоящей церковью технологического спасения», Кинг утверждал, что Земля — это наделенная сознанием богиня, которая должна вскоре занять свое место в ряду Космических Учителей. Функционируя в качестве Первого Земного Ментального Канала для этих учителей, Кинг содействовал грядущей апокалиптической трансформации, передавая эклектичные теософические сведения, полученные от эфирных сущностей, носивших такие имена, как Марс Сектор 6, Юпитер-92 и Иисус. Священное писание Эфириуса — это магнитофонные ленты, где записаны не только проповеди и сведения, ради передачи которых очередной космический учитель обретал власть над голосовыми связками Кинга, но и технические доклады, предназначенные для учителей и принадлежащие духовным инженерам, ответственным за поддержание трансляционного канала и защиту от темных сил. Неудивительно, что главным богослужебным предметом на эфирийском алтаре был микрофон.

Хотя белокурые космические братья продолжают сегодня передавать утопические сообщения, современные контактеры прибавили к ним ужасные истории о безжалостных, имеющих миндалевидные глаза и сугубо злонамеренных Серых, заинтересованных скорее в человеческой плоти, чем в диалоге. Тысячи вполне нормальных американцев сообщали о том, что они были похищены этими жуткими персонажами, которые часто укладывали свои жертвы на операционные столы и проводили странные болезненные эксперименты над их репродуктивной системой. Как и в случае «с подавленными воспоминаниями» об инцесте или участии в сатанинских ритуалах, большинство современных случаев с похищением реконструируются при помощи терапевтов с использованием гипноза и других приемов, помогающих преодолеть психологическое сопротивление и «замещающие воспоминания» (психологический аналог дезинформации со стороны ВВС). Впоследствии осознавшие себя похищенными оказываются в субкультуре, которая имеет гораздо больше общего с «Анонимными алкоголиками», чем со «Звездным путем», — в сетях общения и поддержки, состоящих из людей, признающих ценность их опыта и сохраняющих их чувство реальности. Некоторые похищенные получают из этих черных миндалевидных глаз дар высшей силы, но многие покупаются на прямолинейный сценарий, предложенный уфологом Бадом Хопкинсом, который полагает, что инопланетяне крадут эмбрионы, потому что им нужен человеческий генетический материал для прививания к их собственному слабеющему роду.

Большинство из нас по понятным причинам предпочитают рассматривать феномен инопланетных похищений как симптом довольно тревожной социокультурной ситуации. Но что это именно за ситуация? Многие комментаторы говорят о росте числа сообщений, касающихся случаев жестокого обращения с детьми, а также на то, как доморощенные психиатры исследуют и эксплуатируют онтологические причуды памяти. Но глубокая убежденность, которую демонстрируют многие похищенные, указывает на более глубинные пороки, лежащие в основании современной личности. Случаи похищения отчасти говорят о подсознательном страхе перед сведением человеческой личности к двойной спирали генетической информации, которую можно нарезать и склеивать, словно диафильм. Мы чувствуем, что древний сценарий человеческого воспроизводства, причем воспроизводства как тел, так и самой сущности, неожиданно меняется и начинает переплетаться с технологиями, такими как анализ ДНК, магниторезонансное сканирование, зачатие в пробирке, гормональные таблетки и торговля замороженными эмбрионами и элитной спермой. Как только ученые смогли наконец всерьез обсуждать возможности выведения трансгенных свиней, сердца которых можно было бы пересаживать людям, темную сторону человеческого сознания заняла мысль о смешении с инопланетными расами, что весьма напоминает мифы старого мира, где эльфы похищали детей, лебедь овладевал Ледой, а падшие ангелы насиловали дщерей человеческих.

Трещина в идентичности не ограничивается призраками, вызванными к жизни генной инженерией и межвидовыми мутациями. В своей книге «Виртуальный реализм» кибертеоретик Майкл Хейм обрисовывает то, что он называет «синдромом альтернативного мира», ситуацией, которую он связывает с «тошнотой относительности», поражающей многих пользователей виртуальной реальности и боевых симуляторов: глубоко тревожное и зачастую тошнотворное разделение между кинестетическим самовосприятием тела и переориентацией воспринимающих функций нервной системы на выдуманный мир. После часов погружения в виртуальную реальность, пишет Хейм, «первоначальная реальность… кажется скрытой под тонким слоем видимой». Однако Хейм не считает, что это онтологическое непостоянство сводится к одним лишь шорам виртуальной реальности, и он строит предположение, что, если наша культура не сумеет ассимилировать новые технологии симуляции и телеприсутствия, синдром альтернативного мира может приобрести патологические пропорции. Согласно Хейму, подобные патологии уже поднимают голову, и наиболее драматичным образом это проявляется в «периферийном восприятии» культуры. Сюда Хейм включает те сдвиги реальности и альтернативные измерения, которыми пропитаны популярные научно-фантастические фильмы и ТВ-шоу, а также инопланетные похищения. По поводу опыта похищений Хейм пишет:

Мы воспринимаем наше технологическое «я» как инопланетного пришельца, как угрожающее существо, которое является мутантом нас самих и которое поглощено и трансформировано технологией в гораздо большей степени, чем та, которую мы могли бы счесть удобной для себя, и которое готово приступить к воздействию, как мы начинаем ощущать, на внутренности нашего сегодняшнего «я»199.

Таким образом, Хейм интерпретирует сценарий похищения как сопротивление нашей собственной неизбежной эволюции. В то же время это психическое рассогласование может быть следствием того факта, что наши все более замысловатые технологии уже не соответствуют довольно грубым структурам сознания обычного человека. Говоря словами компьютерщика Джозефа Вейзенбаума, «какой бы степени интеллектуальности ни достигли компьютеры сегодня или в будущем, этот интеллект всегда будет чуждым по отношению к подлинно человеческим проблемам и интересам»200. Ныне, куда бы мы ни повернулись, мы сталкиваемся лицом к лицу с этим зарождающимся чуждым интеллектом. Тот факт, что мы учимся уживаться с ним, лишь подсказывает, что тревожные метафоры мутации продолжат распространяться в массовом сознании.

Научно-фантастическое крыло сообщества нью-эйджеров также верит в то, что мы мутируем под цепким взором чужого разума. Они, однако, с распростертыми объятиями предвкушают постчеловеческие метаморфозы. Как и экстропианцы, многие нью-эйджеры зачарованы трансформирующими и апокалиптическими возможностями информации — такими, как технология, генетическая идентичность, постмодернистский логос. И действительно, своей специфической легкомысленностью культура ныо-эйдж во многом обязана отождествлению «я» и информации. Таким образом, духовная трансформация представляется здесь мутацией в буквальном смысле слова, преобразованием генетического кода руками развоплощенных существ с Плеяд или посредством таких простых катализаторов, как приспособления для «активации мозга» или работа с чакрами. Спасение тоже оформлено в терминах метафор коммуникации, словно передача и получение духовных сообщений — то же самое, что и воплощение этих уроков в повседневной жизни. Под воздействием собственной мантры — «вы сами создаете собственную реальность» — нью-эйджеры принимают представление о том, что волны, на которые мы настраиваемся, на самом деле создают «я» и его специфическое мировосприятие. Таким образом, спасение заключается в создании пульта дистанционного управления реальностью, настройке на позитивные волны и втягивании в эту картину достаточного количества братьев по разуму, для того чтобы сделать весь мир резонирующим и устойчивым.

Гностическое измерение этого фетишистского комплекса по отношению к сигналам проявляется прежде всего в материале, выдаваемом на-гора «ченнелерами», особенно теми, которые подключали к разговору самих внеземных учителей. И хотя скептики склонны считать вообще весь ченнелинг обыкновенным надувательством, некоторые из этих существ в психологическом плане не менее «реальны», чем мириады демонов, овладевавших человеческой душой в религиозных и оккультных ритуалах на протяжении тысячелетий. Ведь еще до того, как НЛО вторглись в пространство разума, проходимец от магики Алистер Кроули телепатически контактировал с сирианцем по имени Лэм (жутко, что описание Лэма, данное Кроули в 1919 году, напоминает знакомую черепную физиогномию Серого: голова в форме безволосой перевернутой груши с раскосыми глазами и низким ртом без всякого носа). Термин «ченнелинг» сам происходит из электромагнетического жаргона старых добрых спиритических сеансов. Подобно небесным телеграфистам XIX века, любители ченнелинга заворожены медиумами настолько же, насколько самим сообщением. Культуролог Эндрю Росс отмечает, что нью-эйджеры превозносят ченнелинг не только за его мудрость, но и за «способность разрешать технические проблемы коммуникации»201.

Большинство принятых посредством ченнелинга материалов по своим литературным качествам и духовной ценности могут быть приравнены к упаковке туалетной бумаги, но в качестве техногностических аллегорий информационной эпохи они порой бывают превосходны. В бестселлере Барбары Марсиньяк «Приносящие рассвет» просвещенные плеядеане сообщают нам, что Верховный Создатель делегирует задачу космического творения нижестоящим богам-создателям. Первоначально эти смекалистые демиурги разработали человеческие существа с двенадцатью нитями ДНК, части которых дали расы всей галактики. Эта ДНК дала нам достаточно мудрости и мужества для строительства сложной и изящной цивилизации любви и света. Но около трехсот тысяч лет назад кучка непокорных интриганов взяла в свои руки власть над этой могущественной структурой в противостоянии, которое плеядеане сравнивают с «намеренным обвалом курса акций на Уолл-стрит». Подобно гностическим архонтам Валентина, эти существа были не столько злонамеренными, сколько «неинформированными». Так или иначе, они переработали нашу структуру ДНК, сделав ее спираль двойной, и тем самым зафиксировали нашу склонность к генерации психических волн хаоса и энергий, которые буквально подкармливали злые силы. Чудеса древних религий являются в действительности лишь симулякрами, «голографическими вставками», сгенерированными этими космическими подонками для манипуляции нашими душами. Эту функцию, как отмечает Марсиньяк, теперь выполняют телевидение и корпоративные компьютеры. К счастью, «Семья Света» здесь, чтобы убедить нас войти в новый круг мутации, в ходе которой мы сможем вернуть свои двенадцать нитей ДНК, повысив частоту наших психических волн и став активными творцами нашей реальности.

Еще более апокалиптическим духом проникнута «Передача звездного семени», текст, набранный на громоздкой механической печатной машинке в 1970-х годах сельским плотником из Новой Англии по имени Кен Кэри. Существа, написавшие эту книгу посредством Кэри, напоминающие одновременно инопланетян и ангелов западного монотеизма, заявляли, что они взяли на себя управление мозгом бедного плотника, для того чтобы предупредить нас о неминуемом конце истории, мышления и материи. Как и в сценарии экстропианцев, нас ожидает наступление некой «сингулярности», которая подготавливается, в частности, технологией и экономикой информационного века. Удерживаемые от физического вмешательства в земные дела чем-то вроде Первой директивы из «Звездного пути», эти ангелы надеялись показать нам, каким образом каждый из нас интуитивно может добиться «прямого контакта с источником всей информации». Ввиду того что человеческие языки были «разработаны, чтобы облегчить торговлю», они непригодны для того нового Слова, которое ангелы Кэри называли, вторя генной инженерии, «Живой Информацией». Эта органическая инопланетная база данных не только обеспечит нас инструкциями во время ужасающего хаоса апокалипсиса, но и пробудит память о нашем собственном звездном происхождении, похороненную под спудом «чар материи», которые были наложены на нас, когда мы решили воплотиться в виде человеческих существ.

В отличие от большинства подобных текстов, «Передаче звездного семени» присуще необычно ясное осознание собственного статуса медиасигнала. Как пишет Кэри во введении, «независимо от любых мнений по поводу правдоподобности связи с инопланетными или ангелическими существами необходимо отметить, что простое действие по структурированию информации подобным образом открывает нам возможности коммуникации, которые практически недоступны в конвенциональном режиме»202. Более того, инопланетяне Кэрри вполне откровенны по поводу своей роли космических промоутеров, тайно распространяющих свою информационную инфекцию по земным информационным сетям для ускорения перемен в человеческом разуме посредством воздействия на подсознание. «Передача» поэтому больше напоминает набор триггерных сигналов, чем собрание верований. Как и большинство книг по самопомощи, издаваемых движениями за развитие человеческого потенциала, «Передача» написана от первого лица («мы») и обращена ко второму лицу, читателю («вы»). С помощью этого приема, насаждающего чувство непосредственного контакта, осуществляется вторжение в сознание читателя и его перепрограммирование в процессе чтения:

Знание вашего истока и вашей цели достигло критической отметки. Ваше падение в Материю достигло своей низшей точки. Если вы не хотите, чтобы все, с чем вы отождествляете себя, исчезло в энтропийном коллапсе, вы должны начать пробуждение.203

Обращаясь попеременно к «вам», обычному человеческому существу, и к «вам», пробуждающемуся навстречу своей космической судьбе, «Передача» пытается буквально оторвать читателя от общепринятой реальности, одновременно формируя мистический центр для новой личности иного мира. Как поясняет сверхъестественное корпоративное божество Кэри, «эта новая информация не является дополнительными данными, в соответствии с которыми вы должны действовать. Скорее, она является самой реальностью вашей новой природы. Вам не нужно следовать моей информации, вам нужно быть моей информацией»204.

Надо сказать, что апокалиптические информационные мифы, сочиненные Кэри и Марсиньяк, просто сочатся гностическими мотивами. В конце концов, гностики древности тоже считали, что наши души рождены и далекой, далекой галактике, что боль и страдание мира появились благодаря темным силам, которые держат нас и плену материальной иллюзии, и что бестелесный поток космического знания обеспечит алхимическую трансмутацию «я» в богоподобный разум. Одни гностики мыслили агент спасения в виде блистательного кода Логоса, другие — как «чужого человека». Сочинения мандеев обычно начинались с воззваний к «великой первой чуждой Жизни с миров света», а в одном мифе описывалось, как «Адам полюбил Чужого Человека, чьи речи были чуждыми, отстраненными от мира»205.

В своей книге «Гностическая религия» экзистенциалист Ханс Йонас отмечает, что гностическая убежденность в том, что мы являемся чужими в чужой земле, создает космологический контекст для ностальгии и тоски по родине, которые знакомы столь многим людям. Кроме того, давая звучать этому первобытному чувству отчужденности, которое вообще может быть встроено в само сознание, гностик несет эту мифическую силу отчуждения, трансформируя чувство космического отдаления в «знак превосходства, источник силы и тайной жизни, неизвестной всем окружающим, и последнее прибежище, неприступное для них»206. Многие философские и религиозные традиции, в особенности экзистенциального плана, признают это влечение к иному миру и стараются регулировать его, обращая жажду трансцендентного в самосовершенствование, учитывающее реальные ограничения материальной жизни. Но в хаосе постмодернистской жизни, ураганный темп которой истощает любой естественный балласт, когда-то сохранявший целостность «я», этот трансцендентальный импульс может легко исказиться, выливаясь в техноутопические фантазии, или в иллюзии нью-эйдж, или, в худшем случае, в бездну коллективного самоубийства.