БЛАГОЗВУЧИЕ РЕЧИ

БЛАГОЗВУЧИЕ РЕЧИ

Поэты наши сделали добро уже тем, что разнесли благозвучие, дотоле небывалое. У каждого свой стих… Все они, точно разнозвонные колокола или бесчисленные клавиши одного великолепного органа, разнесли благозвучие по русской земле.

Н.В. Гоголь

Что создает красоту звучания речи

Забота о культуре речи обращает наше внимание и на ее звуковую сторону. Хороший писатель, а тем более поэт, в своей работе над языком произведения отбирает не только слова, но и звуки, добиваясь соответствия фонетической стороны речи ее эмоциональной окраске, образной системе. Чем более совершенна звуковая организация речи, тем более естественным и внутренне необходимым кажется словесное выражение мысли.

Художественное произведение — это всегда гармония образной и звуковой природы слова, и мы часто не отдаем себе отчета в том, что сильное воздействие текста обусловлено выразительностью его фоники. Напротив, если звуковая ткань речи воспринимается как нечто внешнее, постороннее, тогда уже нельзя говорить о мастерстве автора, тогда нет основного условия художественности произведения — слияния формы с содержанием. Нарочитость в подборе языковых средств, в том числе и фонетических, губит поэзию. Чувство слова и профессиональный слух подсказывают поэту наилучшее звуковое выражение мысли, соответствующее эстетическим нормам художественной речи.

А как же быть тем, кто лишен поэтического дара? Не стремиться проникнуть в тайны музыкальных созвучий? Или все же попробовать это сделать? Ведь благозвучие — это одно из требований хорошей речи, так что о нем должны заботиться не только поэты… Очень часто мы не придаем значения звучанию фразы, не вслушиваемся в наши слова. Вам не режет слух, например, употребление слов с одинаковыми окончаниями: Комиссия признала объект завершенным, отвечающим всем требованиям, предъявляемым к подобным объектам? Нанизывание одинаковых окончаний затрудняет восприятие речи, не так ли? Но подобные речевые ошибки мы не замечаем. Поэтому так часто приходится слышать: Значение продолжения изучения употребления соли несомненно; Нужно интересоваться овладением школьниками прочными знаниями. Такое созвучие окончаний особенно часто возникает при нанизывании форм родительного падежа, что связано с влиянием официально-делового стиля: Успех выполнения задания качественного проведения переписи населения зависит от соблюдения ряда требований; Необходимо усилить творческий поиск в целях совершенствования процесса обучения и воспитания учащихся; Немаловажную роль для снятия утомления и улучшения усвоения программного материала детьми играет организация их труда и активного отдыха.

Чтобы избавиться от этих «блоков» отглагольных существительных с одинаковыми суффиксами и окончаниями, достаточно заменить глаголами неблагозвучные имена существительные. Например: Чтобы дети не уставали и лучше усваивали программный материал, нужно правильно организовать их труд и активный отдых.

Нежелательное повторение окончаний слов возникает также при нанизывании инфинитивов: Нельзя допускать оставлять играть детей дошкольного возраста одних; при сочетании инфинитива и существительного, имеющих на конце одинаковые звуки: И мать начинает понимать, почему так изменилось поведение сына. Случайная рифма в прозаическом тексте может очень навредить, сделав смешным то, что, по замыслу автора, должно казаться важным: Чили вручили верительные грамоты; Последние дни делегаты провели в Мали.

Неумение использовать рифму наносит ущерб и стилю стихотворной речи, если поэт беспомощен в подборе созвучных слов: Рука дрожит: к карандашу! Пока в стихах все распишу. Все-все-все-все изображу. — или выделяет с помощью рифмы несовместимые понятия, бездарные «поэтические образы»: Дуб и береза с осиной нежно прижались к сосне. Какой только нет древесины в нашей прекрасной стране. В подобных случаях говорят уже не о речевых ошибках, а об отсутствии дарования.

Но не всем дано быть поэтами. Однако можно научиться правильно строить фразу, находить такие сочетания слов, которые приятно было бы произносить и слышать. Для этого и стоит заняться фоникой. Так называется раздел практической стилистики, изучающий звуковую сторону речи.

Значение звуковой организации речи у стилистов не вызывает сомнения. Ведь звучащая речь является основной формой существования языка. По наблюдениям психологов, в повседневной жизни человека звучащая речь значительно преобладает над письменной: в среднем в день мы отводим на чтение 16 % времени суточного бодрствования, на восприятие звучащей речи — 45 %, на говорение — 30 %. Даже когда мы, читая, не произносим текст вслух, каждое слово воспринимается в его звуковой оболочке. Особенно ярко мы представляем звучание поэтической речи. Поэтому форма звукового выражения мысли имеет значение не только для устной речи, но и для письменной.

Попробуем же сосредоточить внимание на звучащей речи, разобраться, что в ней хорошо, а что плохо, какие требования следует соблюдать, чтобы сказанное нами слово не резало слух, чтобы из нескольких фонетических вариантов мы могли выбрать самый лучший.

Наиболее общее стилистическое требование, предъявляемое к звучащей речи, — требование благозвучия — сформулировано еще в античных риториках. Аристотель утверждал: написанное должно легко произноситься. Античные риторики содержали многочисленные практические советы ораторам, рекомендуя им облекать мысль в такую форму, которая, во-первых, не будет мешать ее пониманию и, во-вторых, усилит ее действенность.

Благозвучие предполагает наиболее совершенное, с точки зрения говорящих на данном языке, сочетание звуков, удобное для произношения и приятное для слуха. Требования благозвучия должны быть согласованы с фонетическими особенностями конкретного языка. Все, что несвойственно ему, что выходит за рамки привычных артикуляций, производит впечатление какофонии (греч. какофония — дурное звучание).

Каждый национальный язык имеет свою неповторимо индивидуальную фонетическую систему, которая говорящим на этом языке представляется самой удобной. Для русского человека, например, образцом благозвучия, музыкальности речи может быть лермонтовская фраза: Русалка паша по реке голубой, озаряема полной луной; и старалась она доплеснуть до луны серебристую пену волны. Здесь нет труднопроизносимых сочетаний звуков, короткие слова чередуются с длинными, интонация гармоническая, плавная. А неблагозвучна, например, такая: Вдруг взгрустнулось другу, вскоре снова встретит он врага. Нанизывание слов с несколькими согласными подряд (вдр, взгр, век, встр) затрудняет их произнесение; неоправданное повторение одних и тех же звуков (у, в, р), а также подобных (д — т, з — с) навязчиво и неприятно; вызванная переносом пауза после первой строки лишает речь плавности.

Наиболее естественное звучание русской речи достигается чередованием согласных и гласных звуков и незначительным употреблением сочетаний нескольких согласных. В русском языке они чаще двучленны (друг, брат), иногда трехчленны (взрыв, строи); сочетание четырех и более согласных, которое может появиться на стыке двух слов, нарушает благозвучие речи. Например: После всех мучительств мстить стало ее страстным стремлением. А ведь можно было сказать по-другому, ну хотя бы так: После всех мучений ей захотелось жестоко отомстить. Еще М.В. Ломоносов, говоря о звуковой организации речи, рекомендовал «обегать непристойного и слуху противного, стечения согласных, например: всех чувств взор есть благороднее, ибо шесть согласных, рядом положенные, — встввз, — язык весьма запинают».

В русских словах сочетание согласных чаще всего подчиняется законам благозвучия. Но есть отдельные неблагозвучные слова, в которых согласных больше средней нормы или нарушена их обычная последовательность: взвизгнуть, взбрыкнуть, вспугнуть, встрепенуться, споткнуться, вдрызг, взрыв, встряска.

Обычны в русском языке сочетания из двух согласных в начале и середине слова (снег, степъ, весло, добрый), но перемещение их в конец слова затрудняет артикуляцию (добр, кругл, тускл). Появление между такими согласными беглых гласных возвращает речи благозвучие (ср.: весна — весен, интересный — интересен). Такие сочетания звуков, как тл, зл, чаще встречаются в начале и середине слов и очень редко — в конце (злой, злато, тлен, узлы, дятла, жезл, метл, бегств, лакомств, черств). Некоторые комплексы согласных звуков (типа тлз, джр, врж, мкртч) представляются русскому человеку непроизносимыми, хотя в других языках они встречаются довольно часто (ср.: битлз, хиджра; нерусские фамилии Вржец, Стржельчик, Мкртчян, Црка, Влк, Гржимек и др.).

Русскому языку свойственна тенденция к сокращению в речи труднопроизносимых сочетаний согласных звуков. Так, при стечении близких по качеству согласных один из них в устной речи выпадает: поз(д)но, извес(т)но, гиган(т)ский, безмолвствовать. Избежать скопления согласных звуков, если слово начинается консонантным сочетанием, помогает использование вариантов предлогов: к — ко, с — со, в — во, о — об — обо, под — подо, над — надо и т. д. (ср.: об этом — обо всем, к нему — ко всякому). При стечении согласных в устной речи появляется слоговой гласный: Александ(э)р, воп(э)ль, болез(э)нь.

Существует мнение, что чем больше в речи гласных, тем она благозвучнее. Это неверно. Попробуйте выговорить нерусские слова Нискоуори, Папаиоанну. Странно звучит сочетание нескольких гласных, не правда ли?

Гласные порождают благозвучие в русском языке только в сочетании с согласными. Стечение же нескольких гласных, или зияние, искажает звуковой строй нашей речи, затрудняет артикуляцию.

Зияние может быть внутренним — когда несколько гласных стоят рядом в одном слове (радиоузел, пунктуационный, аудиоанестезия) — и внешним — когда стечение, гласных появляется при соединении слов (у Тани и у Оли). Неблагозвучие возникает обычно при внешнем зиянии. Ломоносов в качестве примера плохой звуковой организации речи приводил фразу: «Плакать жалостно о отшествии искреннего своего друга». В наше время встречаются примеры иные. Лектор говорит: «В этом пособии дается понятие о орфоэпии и изучаются особенности литературного произношения» — не замечая, что он строит фразу не лучшим образом.

Действующие в языке законы благозвучия вызывают фонетические изменения в заимствованных словах. Так, греческие имена Иоанн, Феодор в русском языке стали звучать как Иван, Федор, французское бивуак превратилось в бивак.

Неблагозвучные сочетания согласных и гласных звуков возникают в речи обычно при соединении слов, поэтому можно избежать этого, если умело строить фразу.

Неблагозвучие — серьезный стилистический недостаток поэтической речи. К.И. Чуковский писал:

Дети в своих стихах никогда не допускают того скопления согласных, которое так часто уродует наши «взрослые» стихи для детей.

Ни в одном стишке, сочиненном детьми, я никогда не встречал таких жестких, шершавых звукосочетаний, какие встречаются в некоторых книжных стихах. Вот характерная строка из одной поэмы для детей: Пупс взбешен… Попробуйте произнести это вслух! Певзб — пять согласных подряд! И взрослому не выговорить подобной строки, не то что пятилетнему ребенку.

— … Больно читать ту свирепую строку, которую сочинила одна поэтесса в Москве: Ах, почаще б с шоколадом… Щебсш! Нужно ненавидеть ребят, чтобы предлагать им такие языколомные „щебеши".

Понятие благозвучия связано также с эстетической оценкой звуков речи. Еще в эпоху античной древности считали неприятным, неблагозвучным звуком «сигму», повторение этого согласного в речи не поощрялось, поэтому древние поэты старались не употреблять слов с «сигмой». Эмоциональное отношение к звукам речи свойственно и русским поэтам, стремившимся к «сладкогласию», красоте звучания речи. «… Что за ы? Что за ща, ший, щий, щи, при, тры? О, варвары!» — восклицал К.Н. Батюшков. В новую, советскую, эпоху Вл. Маяковский, напротив, выступая против «гладкосочинительства», защищал резкие, грубые звуки: «Есть еще хорошие буквы: эр, ша, ща» В этой «полемике» получила отражение различная эстетическая оценка звуков.

О художественной неравноценности различных звуков речи говорят и прозаики, отмечая неблагозвучие шипящих и свистящих звуков. М. Горький советовал молодым писателям избегать шипящих звукосочетаний — вши, — вша, — вшу, — ща, -щей, не допускать повторения свистящих и шипящих звуков, если они не звукоподражательны. Изучение рукописей самого Горького и разных редакций его произведений убеждает в том, что он старался избегать употребления причастий и деепричастий с этими созвучиями. Вот примеры стилистической правки писателя:

Первоначальный вариант

1. Сонный шум волн, плескавшихся о суда, грозил чем-то, предупреждал о чем-то.

2. И можно было, глядя на небо, думать, что оно — тоже море, только море взволнованное и застывшее в своем волнении.

3. Впереди ему улыбался солидный заработок, требовавший немного труда и много ловкости.

Окончательный вариант

1. Сонный шум волн гудел угрюмо и был страшен.

2… что оно — тоже море, только море взволнованное и опрокинутое над другим.

3. Впереди ему улыбался солидный заработок, требуя немного труда и много ловкости.

Причастия на — вши, как видим, автор исключил.

Подобные примеры стилистической правки следует изучать тем авторам, которые предлагают для передач по радио репортажи, обильно расцвеченные причастиями с суффиксами — вш-, — щ-, -ащ-, -ящ-. Например: Так волновавшая всех полоса неудач наших шашистов, потерпевших в прошедших встречах поражение, миновала. А почему бы не сказать об этом иначе: Наши спортсмены, несмотря на неудачи в начале шашечного турнира, вышли вперед.

Свойственные русскому языку сочетаемость звуков и соотношение гласных и согласных могут нарушаться при создании сложносокращенных слов. Например, неблагозвучны аббревиатуры, в которых преобладают гласные или согласные звуки (МОАУ, ЕОУС, УАИ, ФИА, УНИИО; МПШП, ВЗТПП, МППТ, ВЗТМ, ГВЫТМ). Иногда в одной аббревиатуре можно встретить и зияние, и стечение согласных (ЭОАССПТР — экспедиционный отряд аварийно-спасательных, судоподъемных и подводно-технических работ). В устной речи невоспроизводимы чрезмерно длинные аббревиатуры. О засорении языка неудачными аббревиатурами говорят ученые, литераторы. Однако в наш век космических скоростей сокращение слов и создание аббревиатур — явление очень характерное, и язык будет неизбежно пополняться неологизмами этого типа. Аббревиатуры распространяются и в других языках мира.

В русском языке первые аббревиатуры возникли еще до революции. Вначале они вводились осторожно и не отличались особенно неблагозвучными сочетаниями гласных и согласных: Лензолото, Продуголь, Рускабель, Вочето, Осфорум (Общество содействия физическому развитию учащейся молодежи), Ропит (русское общество пароходства и торговли) и др. Любопытно, что сложносокращенные слова, получившие распространение в обиходе привилегированной верхушки общества, были даже приспособлены для удобства произношения: в них был изменен порядок следования сокращенных частей слов: Главковерх (Верховный главнокомандующий при царе). Однако по мере распространения аббревиации заметнее становились ее «издержки»: неблагозвучные аббревиатуры появлялись в русском языке все чаще.

Русский язык выработал свои «средства защиты» против засорения его неблагозвучными аббревиатурами: их произношение регулируют законы фоники, свойственные языку в целом.

Есть несколько способов устранения неблагозвучия в аббревиатурах. Так, громоздкость некоторых из них требует смешанного чтения: часть аббревиатуры читается как слово (буквам соответствуют звуки), а другая часть требует побуквенного произношения каждого элемента; например, ВЗИТЛП читается как «взитэлпэ», ГУПКОиБГ — «гупкоибэгэ».

Иногда в аббревиатурах используются соединительные гласные. Например, соединительный гласный о облегчает произнесение слов типа технорук, техноткань, технокопир, Главцентрострой. В иных случаях затрудняющие произношение согласные исключаются из аббревиатуры (лесхоз, а не «леснхоз», техмонтаж, а не «технмонтаж»),

В интересах благозвучия в аббревиатурах рекомендуется заменять труднопроизносимые сочетания звуков целыми слогами или частично раскрывать аббревиатуру (ответработник вместо отврук, Управление Главсевморпути вместо Упрглавсевморпуть). Наконец, неудачные сокращения заменяются синонимическими наименованиями.

Требование благозвучия, соответствия фонетическим особенностям русского языка обязательно должно учитываться при создании новых слов. Наблюдения показывают, что в последние десятилетия наметилась тенденция создавать аббревиатуры, совпадающие по звучанию с несокращенными словами (типа АИСТ, АМУР, СИРЕНА). Закон благозвучия получил наиболее полное выражение в этом способе образования аббревиатур.

На благозвучие оказывает влияние частота употребления звуков одинаковых или близких по артикуляции. Фоника страдает от увеличения частотности того или иного звука (Часто часть посещают члены семей солдат, В предисловии к «К критике политической экономии» говорится…). Скопление в предложении одинаковых или подобных согласных затрудняет произношение и снижает благозвучие речи, к тому же повторение созвучий в словах делает их похожими, вопреки смыслу, что отрицательно сказывается на логической стороне речи (Публика принимает это зачастую за чистую монету, Положи, куда положено положить; нога была нагая). Особенно нежелательно повторение «некрасивых» звуков — шипящих, свистящих (снижение опасности поражения насаждений пожарами; восшествие шестого имама). Неблагозвучие речи становится стилистическим недочетом в любом тексте. Когда-то Чехов писал по поводу заглавия статьи «Очерки санитарной статистики»: «Оно немножко длинно и немножко неблагозвучно, так как содержит много с и много т», — предлагая автору назвать это сочинение «как-нибудь попроще».

Повторение гласных бывает менее заметно, однако нанизывание в тексте слов с такими сравнительно редкими звуками, как у, ы, также воспринимается как отступление от фоностилистической нормы: Убийства и ужасы в угрюмой усадьбе — универсальная формула упомянутой художественной литературы.

С неблагозвучными сочетаниями звуков нельзя смешивать случаи повторения одинаковых гласных к согласных с целью усиления звуковой выразительности художественной речи. Такие звуковые повторы обусловлены иными принципами фонетической организации текста и не должны анализироваться с позиций благозвучия.

Речь становится неблагозвучной и в тех случаях, когда рядом оказываются одинаковые или похожие слоги: взгляд из-за занавески; в бреду думала; эй, братишка, дай добраться; свыше полутораста стычек. Эти примеры выписаны из произведений, которые редактировал М. Горький. Он подчеркивал неблагозвучные строки: Очень жаль!.. — жестоко ответил Жан, — актрис с страстными взглядами; повторяющиеся окончания, суффиксы: За старыми грязными ширмами, закрывавшими вход в погребок, говорили два человека. Один из них был в сюртучке, в накрахмаленном воротничке; Писал стихи, хитроумно подбирая рифмы, ловко жонглируя пустыми словами; плохо сочетающиеся звуки: как капли, упадают… удары колокола. В последнем примере взыскательный слух писателя выделил именно эти созвучия, потому что за ними угадывается совсем «неподходящее» слово. Подобная же «немузыкальная история» получается и при чтении рассказа одного из современных писателей: Какая река так широка, как Ока!..

Повторение одинаковых слогов, тем более столь рискованное, как в приведенных примерах, конечно, не украшает речь и нередко затрудняет произношение. Прибегнем к эксперименту. Попробуйте быстро сказать: Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла наконец! Язык заплетается, не правда ли? Столкновение одинаковых и похожих слогов, повторение звуков и сочетаний их создают искусственные трудности для произношения.

Порой нам даже нравятся такие «языколомные» шутки. Кто в детстве не старался овладеть искусством проговаривать «волшебные» фразы: Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет; или: На дворе трава, на траве дрова, не руби дрова посреди двора?!. Повторение скороговорок полезно, оно вырабатывает четкую дикцию. Проверьте себя: сможете ли вы одним духом выпалить такие, например, скороговорки:

Шел Саша по шоссе и сосал сушку.

Мышка сушек насушила, мышка мышек пригласила,

мышки сушки кушать стали, зубы сразу все сломали.

— Расскажите про покупки. — Про какие про покупки? — Про покупки, про покупки, про покупочки мои!

Подобные «языколомные» сочетания звуков, конечно, оправданы лишь в словесной игре, шутке, но не в обычной речи.

На благозвучие речи оказывает влияние также чередование ударных и безударных слогов и связанное с этим преобладание коротких или длинных слов. Речь благозвучна, если короткие слова чередуются с длинными, в этом случае ударные слоги располагаются не подряд и не слишком далеко друг от друга. Стечение в речи коротких слов делает фразу «рубленой» (Сад был пуст, стар, гол, он был забыт), когда же слова непомерно длинны, то речь становится монотонной, вялой, растянутой (Свидетельства поименованных авансодержателей запротоколированы).

Для русского языка средняя длина слова — три слога. Это не значит, конечно, что следует отбирать только трехсложные слова, но чувство меры должно нам подсказать такое сочетание слов, при котором сохраняется нормальное чередование ударных и безударных слогов.

Для поэтов особенно важно познать законы благозвучия родного языка. Об этом хорошо сказал С.Я. Маршак:

Дыхание свободно в каждой гласной,

В согласных — прерывается на миг.

И только тот гармонии достиг,

Кому чередованье их подвластно.

Звучат в согласных серебро и медь.

А гласные даны тебе для пенья.

И счастлив будь, коль можешь ты пропеть

Иль даже продышать стихотворенье.

Тайны звукописи

В художественных произведениях, и главным образом в поэзии, используются различные приемы усиления фонетической выразительности речи. Особым образом организованная поэтическая речь получает яркую эмоционально-экспрессивную окраску. В этом — одна из причин того, почему содержание стихов не допускает «пересказа в прозе».

Основной принцип усиления фонетической выразительности речи состоит в подборе слов определенной звуковой окраски, в своеобразной перекличке звуков. Звуковое сближение слов усиливает их образную значимость, что возможно только в художественном тексте, где каждое слово выполняет важную эстетическую роль. Главным способом усиления фонетической выразительности художественной речи является звуковая инструментовка — стилистический прием, состоящий в подборе слов близкого звучания, например:

Пирует Петр. И горд, и ясен,

И славы полон взор его.

И царский пир его прекрасен.

Здесь повторяются гласные (о, а) и согласные (л, р, т). Это делает стих музыкальным и ярким; в богатстве звуковых повторов словно отражается широта размаха воспеваемого победного торжества. Звучание речи подчеркивает основные, доминирующие в тексте слова пирует Петр.

Обычно стих бывает инструментован (как в нашем примере) повторением сразу нескольких звуков. И чем больше их вовлекается в такую «перекличку», чем яснее слышится их повторение, тем большее эстетическое наслаждение приносит звучание текста. Такова звуковая инструментовка пушкинских строк: Взгляни: под отдаленным сводом гуляет вольная луна; Взлелеяны в восточной неге, на северном, печальном снеге вы не оставили следов (о ножках); Ей рано нравились романы; Чья благородная рука потреплет лавры старик!; И дам обдуманный наряд; Кровать, покрытая ковром; Наследников сердитый хор заводит непристойный спор и т. д.

Вместо термина «звуковая инструментовка» иногда употребляют другие: «инструментовка согласных» и «гармония гласных». Теоретики стиха описывают разнообразные типы звуковой инструментовки. Назовем лишь самые главные из них.

В зависимости от качества повторяющихся звуков различают аллитерацию и ассонанс.

Аллитерацией называется повторение согласных. Например:

Настанет ночь; луна обходит Дозором дальний свод небес, И соловей во мгле древес Напевы звучные заводит.

В этих пушкинских строчках заметны аллитерации на н, д, с, в.

С наибольшей определенностью наш слух улавливает повторение согласных, стоящих в предударном положении и в начале слова. Учитывается повторение не только одинаковых, но и сходных по какому-то признаку согласных. Так, возможна аллитерация на д — т или з — с и т. д. Например:

Марш!

Чтоб время

сзади

ядрами рвалось.

К старым дням

Чтоб ветром

относило

Только

путаницу волос.

(Вл. Маяковский)

Аллитерации на р в первой части этого отрывка, чеканный ритм, отрывистое звучание этих строк не оставляют сомнения в назначении звукописи, которой поэт стремится передать музыку марша, динамику борьбы, преодоления трудностей…

В иных случаях образная символика звукописи более отвлеченна. Так, только воображение поможет нам почувствовать в аллитерациях на ж — з леденящий холодок металла в отрывке из стихотворения Н. Заболоцкого «Журавли»:

А вожак в рубашке из металла

Погружался медленно на дно,

И заря над ним образовала

Золотого зарева пятно.

Звуковой символизм до сих пор оценивается исследователями неоднозначно. Однако современная наука не отрицает того, что звуки речи, произносимые даже отдельно, вне слов, способны вызывать у нас незвуковые представления. В то же время значения звуков речи воспринимаются носителями языка интуитивно и поэтому носят довольно общий, расплывчатый характер. Как утверждают специалисты, фонетическая значимость создает вокруг слов некий «расплывчатый ореол» ассоциаций. Этот неопределенный аспект знания нами почти не осознается и лишь в некоторых словах проясняется, например сравните: репей, хрыч, мямля, балалайка — арфа, лилия. Звучание таких слов заметно влияет на их восприятие.

В художественной речи, и прежде всего в поэтической, сложилась традиция деления звуков на красивые и некрасивые, грубые и нежные, громкие и тихие. Употребление слов, в которых преобладают те или иные звуки, может стать в поэтической речи средством достижения определенного стилистического эффекта.

Органическая связь звукописи с содержанием, единство слова и образа придают звуковой инструментовке яркую изобразительность, однако восприятие ее не исключает субъективности. Вот пример из стихотворения Асеева «Заплыв»:

Легши на бок,

напрягши плечо,

Я вперед уплываю

еще, —

постепенно

волной овладев,

по веселой

и светлой воде.

И за мной,

не оставив следа,

Завивает

воронки вода.

Нам представляется, что аллитерации на ш — п передают скольжение по волнам; настойчивое повторение звука в в последних строчках вызывает представление о замкнутой линии, круге, что ассоциируется с воронками на воде. Вы можете с этим не согласиться…

Установление такого «звукосмыслового подобия» может опираться на довольно сложные ассоциации. Например, в строчках Пастернака:

Свой сон записывал Шопен

На черной выпилке пюпитра —

можно увидеть фантастические очертания сна в прихотливом рисунке звуковых повторов и в необычном для русской фоники сочетании звуков в слове «пюпитр».

В стихотворении С. Маршака «Словарь» изобразительна таская строка: В его столбцах мерцают искры чувства. Здесь дважды повторенное сочетание ца как бы изображает «мерцание».

Независимо от образного осмысления звукописи ее использование в поэтической речи всегда усиливает эмоциональность и яркость стиха, создавая красоту его звучания.

Аллитерация — самый распространенный тип звукового повтора. Это объясняется доминирующим положением согласных в системе звуков русского языка. Согласные звуки играют в языке основную смыслоразличительную роль. Действительно, каждый звук несет определенную информацию. Однако шесть гласных в этом отношении значительно уступают тридцати семи согласным. Сравним «запись» одних и тех же слов, сделанную при помощи только гласных и только согласных. Вряд ли можно угадать за сочетаниями еаи, аюо, уи, еао какие-либо слова, но стоит передать те же слова согласными, и мы без труда «прочитаем» фамилии русских поэтов: Држвн, Бтшкв, Пшкн, Нкрсв. Такая «весомость» согласных способствует установлению разнообразных предметно-смысловых ассоциаций, поэтому выразительно-изобразительные возможности аллитераций очень значительны.

Другим, также распространенным, видом звукового полтора является ассонанс.

Ассонансом называется повторение гласных (Пора, пора, рога трубят… — А. Пушкин). В основе ассонанса обычно оказываются только ударные звуки, так как в безударном положении гласные часто изменяются. Поэтому иногда ассонанс определяют как повторение ударных или слабо редуцированных безударных гласных. Так, в строках из «Полтавы» Пушкина ассонансы на а и на о создают лишь выделенные гласные: Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезды блещут. Своей дремоты превозмочь не хочет воздух. И хотя во многих безударных слогах повторяются варианты этих фонем, переданные буквами о, а, их звучание не влияет на ассонанс.

В тех случаях, когда безударные гласные не подвергаются изменениям, они могут усиливать ассонанс. Например, в другой строфе из «Полтавы» звучание речи определяет ассонанс на у; поскольку качество этого звука не меняется, и в безударном положении у подчеркивает фонетическое сходство выделяемых слов: Но в искушеньях долгой кары, перетерпев судеб удары, окрепла Русь. Так тяжкий млат, дробя стекло, кует булат (в последних двух строках ассонанс на у соединяется с ассонансом на а), В одном и том же тексте различные звуковые повторы часто используются параллельно. Например: Мело, мело по всей земле во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела (Б. Пастернак). Здесь и ассонанс на е, и аллитерации на м, л, с, в; повторяются сочетания согласных: мл, вс — св. Все это создает особую музыкальность поэтических строк.

Прислушайтесь к звукообразам

В художественной речи часто подчеркиваются средствами звукописи те или иные образы произведения. Говоря о слове-образе поэтического текста, Е.Г. Эткинд привел стихотворение Пушкина «Обвал»: «Читая всю строку, мы словно слышим «тяжкий грохот», гул медленно падающей «огромной глыбы»; грохот этот звучит в повторяющихся слогах: вал — вал — пал — скал — вал». Слово-образ отражается в аллитерациях и ассонансах строфы:

Оттоль сорвался раз обвал,

И с тяжким грохотом упал,

И всю теснину между скал

Загородил,

И Терека могучий вал

Остановил.

Звуковую организацию речи в этом стихотворении подчеркивает и его заголовок — «Обвал», который настраивает нас на восприятие звукописи. Все это приводит к тому, что фоника стихотворения воспринимается как своеобразная музыкальная пьеса, которая отражает звуковую тему центрального художественного образа.

Звуковая инструментовка может усиливать не только те художественные образы, которые реально связаны со звуковыми впечатлениями (как обвал), но и вообще любые образы, которые становятся объектом художественного описания. Например, в стихотворении Пушкина «Демон» аллитерации на д — н, пронизывая все произведение, неизменно напоминают звуковое выражение центрального образа — Демона, раскрывая внутреннюю связь слов, взятых для его характеристики:

В те дни, когда мне были новы

все впечатленья бытия —

И взоры дев, и шум дубровы,

И ночью пенье соловья, —

Когда возвышенные чувства,

Свобода, слава и любовь

И вдохновенные искусства

Так сильно волновали кровь, —

Часы надежд и наслаждений

Тоской внезапно осеня,

Тогда какой-то злобный гений

Стал тайно навещать меня.

Печальны были наши встречи:

Его улыбка, чудный взгляд,

Его язвительные речи

Вливали в душу хладный яд…

Слова: гений, чудный взгляд, хладный яд, свобода, вдохновенье, надежда, наслажденье и т. п., — объединенные общим звучанием и повторяющие доминирующие во всем тексте аллитерации, получают в этом случае особый художественный смысл. Это свидетельствует о том, что последовательное использование одних и тех же аллитераций и ассонансов становится основой целого звукообраза. Звукообразом называется усиление идейно важного образа произведения средствами звукописи.

Исследователи объясняли возникновение звукообразов психологически. Во время творчества сознание поэта заполняют те или иные созвучия, связанные с главными образами. Это побуждает автора подбирать слова близкого звучания, по-своему закрепляющие и усиливающие главные звуковые повторы.

В небольших произведениях можно часто наблюдать подчинение звуковой инструментовки определенному фонетическому рисунку, заданному звуковым обликом главного слова. Очень часто к тому же это слово выступает и в качестве заголовка. Вспомним мадригал А.С. Пушкина «Адели»: Играй, Адель, не знай печали; Хариты, Лель тебя венчали и колыбель твою качали… В звуковых повторах слышится имя — Адель, Адель, Адель…

В больших произведениях поэты могут создавать сразу несколько звукообразов, которые к тому же бывают иногда созвучны друг с другом. Такова, например, звуковая организация «Бахчисарайского фонтана» с его общей музыкальной основой имен трех главных героев: Гирей, Мария и Зарема. В поэмах Пушкина это почти закономерное явление.

Звукообразы придают художественную завершенность и особую цельность поэтической форме произведения и нередко являются отличительной чертой стиля того или иного автора. Вспомним, например, любимые есенинские звукообразы липы, березы, клена. Стихотворения, пронизанные их тонкой инструментовкой, сохраняют свой неповторимый, есенинский тембр:

Клен ты мой опавший, клен заледенелый,

Что стоишь, нагнувшись, под метелью белой?

Или что увидел? Или что услышал?

Словно за деревню погулять ты вышел.

Сохранение избранного звукообраза на протяжении всего произведения или его значительной части создает особую музыкальную атмосферу, благоприятную для возникновения эмоциональной окраски речи.

Как передаются голоса природы

Среди разнообразных приемов звукописи выделяется звукоподражание — употребление слов, которые своим звучанием напоминают слуховые впечатления от изображаемого явления. Например: Партер и кресла — все кипит; в райке нетерпеливо плещут, и, взвившись, занавес шумит (А. Пушкин). В этом отрывке из «Евгения Онегина» звуковые повторы в первых двух строках передают нарастающий шум в театре перед началом представления, в последней строке аллитерации на длительные согласные, среди которых особенно выразительны свистящие и шипящие, создают звуковое подобие шума поднимающегося занавеса.

Поэты стремятся передать средствами фоники самые различные слуховые впечатления. И хотя звуки человеческой речи не могут быть совершенно тождественны реальным «голосам» природы, язык выработал свои приемы для отражения этих слуховых впечатлений.

Есть немало слов, которые своим звучанием напоминают называемые ими действия (шуршать, шипеть, охать, чирикать, цокать, тикать, бренчать). Такие слова, возникающие на основе звукоподражания, называются ономатопеями, (греч. ономатопея — словотворчество). Одни ономатопеи передают звучание человеческого голоса (ахать, хихикать); другие — звуки, издаваемые животными (каркать, мяукать); иные же имитируют «голоса» неживой природы (дребезжать, скрипеть). По своей грамматической природе ономатопеи представляют собой существительные и глаголы, образованные от междометий типа бац, бух. Ономатопеи довольно точно передают разнообразные слуховые впечатления (тихострунное треньканье балалайки — Н. Гоголь; Зенькал звоночек, тарабарил с деревьями гром — А. Белый).

Звучание ономатопей в художественной речи усиливается их фонетическим окружением: обычно звуковую выразительность слова подчеркивают соседние аллитерации, например: Вот дождик вкрадчиво прокрапал (А. Твардовский). Повторение созвучия кр напоминает постукивание дождевых капель по железной крыше. В подобных случаях звукопись строится на сочетании ономатопоэтического слова с фонетически подобными ему словами. Так, в скороговорке От топота копыт пыль по полю летит главное звукоподражательное слово топот, его фонетическая выразительность усиливается аллитерациями на т — п.

Наибольший стилистический эффект звукоподражание дает в том случае, если звуковое сближение слов подчеркивает их образность, подкрепляет содержание фразы. Когда звукоподражание рождается из самой темы, оно воспринимается как естественное и необходимое выражение мысли: А Петербург неугомонный уж барабаном пробужден (А. Пушкин); Бренчат кавалергарда шпоры; летают ножки милых дам (А. Пушкин).

Стремясь средствами фоники передать характер звучания, писатели подбирают очень яркие ономатопеи, которые способны вызвать различные предметно-смысловые ассоциации: И хруст песка, и храп коня (А. Блок); Ему отвечает лишь хруст хвороста да бульканье по болоту (А. Белый); Морозом выпитые лужи хрустят и хрупки, как хрусталь (И. Северянин); Не задушена вашими тушами душа (М. Цветаева). Однако, несмотря на выразительность многих ономатопей, их эстетическую функцию не следует переоценивать: по фонетической организации они нередко примитивны.

С целью звукоподражания используются не только ономатопеи, но и звукообразные слова. Различие звукоподражательных и звукообразных слов состоит в том, что первые имитируют звуки, характерные для называемых ими явлений и действий, а вторые сами выразительны по звучанию и благодаря этому способствуют образной передаче движений, эмоциональных состояний, физических и психических явлений и т. п. (шушукаться — звукоподражательное слово, а шашни, шушера, шиш — звукообразные).

В русской фонике сложились свои традиции образного осмысления различных звучаний. Например, для воспроизведения шума, шороха обычно используются слова с шипящими и свистящими звуками. В балладе В. Жуковского «Людмила» описание страшной ночи изобилует шипящими и свистящими звуками, передающими ночные шумы, которые создают впечатление таинственности:

Чу!., полночный час звучит. <… >

«Ночь давно ли наступила?

Полночь только что пробила.

Слышишь? Колокол гудит». —

«Ветер стихнул; бор молчит…»

В подобных случаях скопление шипящих звуков эстетически — оправдано.

Таким образом, оценка звучания слов в поэзии и в повседневной речи неоднозначна: то, что противопоказано с точки зрения удобства произношения (повторение звуков, скопление шипящих), может быть использовано поэтом как «звуковой курсив», усиливающий выразительность поэтических строк.

Чтобы убедиться в справедливости нашего утверждения, сравните с музыкальными стихотворными примерами корявые «щебсши», иллюстрирующие банальное неблагозвучие речи. Подобные «щебсши» незаметно проникают в печать и заставляют нас «спотыкаться» при чтении тех или иных предложений. Это и настойчивое повторение начальных звуков в словах (Подолгу простаивает поток посетителей в павильоне), и неуместные созвучия и подобие слов в предложении (Состояние деталей определяется замером размеров после разборки коробки…; Опыт первых перевозок показал, что перепростой вагонов очень велик). Такие звуковые повторы мешают восприятию речи. Еще примеры: В случае ожога… пораженное место надо немедленно обильно облить водой; Не следует накладывать на место ожога мази: вазелин, который некоторые считают полезным… Фонетическая близость выделенных слов делает предложения похожими на скороговорки, затрудняет чтение, так как скопление одинаковых звуков препятствует артикуляции. К тому же «перекличка» слов вызывает ненужные ассоциации.

Как видим, требование благозвучия речи — это не только требование поэтического вкуса, но и одно из требований культуры речи как науки о наиболее удачном и целесообразном языковом выражении мысли. Неудачная фонетическая организация речи, затрудненная артикуляция, непривычное звучание фразы мешают восприятию текста на слух и несовместимы с нашим представлением о хорошей речи.

Учитесь бережно относиться к звуковой стороне речи у наших лучших писателей! В приведенном ниже отрывке из рассказа А. П. Чехова «Невеста» найдите выразительные звуковые повторы. Подумайте, зачем и в каких случаях автор усиливает благозвучие речи; какова роль ассонансов и аллитераций в этом отрывке.

Было уже часов десять вечера, и над садом светила полная луна…И теперь Наде — она вышла в сад на минутку — видно было, как в зале накрывали на стол для закуски, как в своем пышном шелковом платье суетилась бабушка; отец Андрей… говорил о чем-то с матерью Нади, Ниной Ивановной, и теперь мать при вечернем освещении сквозь окно почему-то казалась очень молодой…

В саду было тихо, прохладно, и темные покойные тени лежали на земле. Слышно было, как где-то далеко, очень далеко, должно быть, за городом, кричали лягушки. Чувствовался май, милый май! Дышалось глубоко и хотелось думать, что не здесь, а где-то под небом, над деревьями, далеко за городом, в полях и лесах развернулась теперь своя весенняя жизнь, таинственная, прекрасная, богатая и святая, недоступная пониманию слабого, грешного человека.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.