ПРОТИВНАЯ СКАЗКА

ПРОТИВНАЯ СКАЗКА

Посвящается 302-й годовщине со дня рождения Санкт-Петербурга

Однажды белый царь посадил сам себе дуб. Царь был большой, умный и злой, дуб посадил не просто так, а с приговором - кто царскому дереву навредит, тому счастья не видать самому точно, детям обязательно и внукам по возможности.

Белого злого царя помнили долго, дубу вредить боялись. Рос он триста лет и знал триста бед, но не от людишек. И молнией его било, и ураган ветви срывал, и засуха томила - но человечья рука не трогала.

А на триста первый год откуда ни возьмись прилетела к дубу стая бабочек. Стали они виться вокруг дуба и приговаривать: Ах, какой миленький! Ах, какой стройненький! Дай отдохнуть, красивенький… Дуб молчал. Тогда бабочки облепили его ветки и начали усиленно махать крылышками. Махали-махали, да вдруг крылышки взяли и отвалились. И тут у наших бабочек выросло тельце малое, мохнатое, и рыло с огромным ртищем - глянь-ка, да это не бабочки, а гусеницы-плодожорки!

И задвигали гусеницы челюстями и пошли жрать дубовые листочки, и приятелям своим, червям-древоточцам, сигнал дали, чтоб те снизу подоспели на большую обжираловку. С утра до ночи трудятся гусеницы над царским дубом, а насытится не могут. (У них сытости в природе нет, так уж эти твари устроены.)

Триста лет стоял дуб, а такой беды не знал. И больно ему, и стыдно, а помощи попросить не может - не привык, очень уж гордый.

Шел мимо из ближней деревни сердитый Судья. Сел под дубом, развернул платочек, где у него полдник был завернут, налил чарку и только собрался опрокинуть малым делом во имя Господа, как ему прямо в чарку шлепнулась гусеница - да такая жирная, такая наглая, что судья отродясь подобных не видал. Это что такое!- строго сказал Судья, вынимая гусеницу из своего питья. Та извивалась да норовила кусить Судью за палец. Это по какому праву?- строго спросил Судья. Гы-гы-гы - загоготала гусеница в ответ… Судья взглянул наверх и обомлел.

Там наверху треск стоял от жора, и уже треть листвы съели ненасытные твари. Сколько ни возмущался Судья, чем ни грозил - все без толку. Гусеницы законов не читают и по судам не ходят. У них один закон: увидел жратву - открывай пасть.

Шел мимо старый Священник. Присел отдохнуть под дубом, а тут ему гусеница прямо за шиворот свалилась. Да,- вздохнул Священник,- вот ведь гадость какая, а тоже тварь Божья… Не успел он развернуть суждение по этому поводу, как на него еще и еще посыпалось - Божьи твари наели себе такое тело, что уже на ветках не держались. Посмотрел Священник наверх, а гусеницы половину листьев сожрали. Ну-ка прекратите!- строго сказал старый Священник.- Как вам не стыдно! Грех-то какой!

А какой на них грех? Они что умеют, то и делают. На то они и гусеницы.

Шел мимо ангел Божий из войска Михаила Архистратига. Он всегда по дороге из Царства Земного в Царство Небесное ложился соснуть возле царского дуба, потому что трудна эта дорога, и даже ангелы от нее устают. Прилег, значит, ангел Божий из войска Михайлова, а никак не успокоиться - какой-то гул, треск, шипенье, и вместо прохладной сени- солнце бьет прямо в глаза. Пригляделся ангел Михайлов и увидел, что почти всю листву сожрали гусеницы, и нет больше благодетельной прохлады, только жирные мохнатые тельца всюду извиваются, ползают, ищут, где бы еще крошечку перехватить.

Разгневался ангел Михайлов и ударил специальным Небесным оружием, которое землю и деревья не трогает, а живых тварей изничтожает. (У Михаила Архистратига много такого оружия изобретено, на случай если объявят Конец Света.) Зажарились гусеницы, попадали на землю, кончилась Большая Обжираловка.

И тут ангел Михайлов услышал Главный Голос. - А и дурак же ты, мой солдатик, - сказал Голос.

- Прости, Господи!- возопил ангел Михайлов - Рази меня, только объясни, почему я дурак.

- А вот почему,- сказал Голос.- Ты влез в земную жизнь, уничтожил гусениц, мешавших тебе отдыхать - а откуда ты знаешь, может это я их наслал на царский дуб покарать его за гордость и высокомерие?

- А это Ты, Господи, их наслал?

- Нет, не я. Но в принципе мог бы и я. Не суть. Вот ты думаешь, что дело сделал - а посмотри, кто там в чаще прячется? А там сидит разбойник с топором и пилой. Пока гусеницы грызли дуб, ему не с руки было рубить-пилить. А сейчас только ты от дуба отойдешь, он в два счета управится. И пропал царский трехсотлетний дуб, пропал как не бывало.

Ангел Михайлов заплакал.

- Господи, вразуми, а что мне надо было сделать?

- В этом году уже ничего нельзя было сделать. Пришлось бы просто предоставить тварей их судьбе. Они бы все сожрали на дубе и стали жрать друг друга, потому что они ужиться меж собой не могут - такой им предел положен. А ты бы лучше сбегал в деревню к старосте, чтоб опрыскали дуб от вредителей, да чтоб закон приняли - каждый год это обязательно делать до скончания времен, да другой закон - чтоб охрану поставить от разбойников, да пригрозить построже - чтоб исполняли. Следующей весной расцвел бы твой дуб краше прежнего.

- Рассердился я, Господи,- прошептал ангел Михайлов.- Очень уж они, гусеницы, противные…

- Самого тошнит,- согласился Господь. - Но надо же, мой солдатик, терпенье Божье иметь.

- А что теперь? - спросил ангел Михайлов.- Как мне дело исправить, как мне дуб защитить?

- Я тебе вот что скажу: ты не парься. Дуб кто сажал? Царь. Пусть он его и бережет. А у меня таких дубов - большие мильоны.

- Жалко…

- Жалко - поплачь,- с досадой сказал господь.- Я вообще не понимаю, ты что, без дела шляешься?

Ангел Михайлов испугался и побежал восвояси. Дуб стоял обглоданный. Разбойник потирал руки, готовясь к порубке.

Вот такая получилась сказка… Тьфу, даже читать противно.