ДАРВИНИЗМ СЕГОДНЯ

ДАРВИНИЗМ СЕГОДНЯ

Когда бросаешь вызов эволюционистам, важно, чтобы бой шел на их собственном поле. А для этого прежде всего необходимо дать себе отчет о нынешнем состоянии дарвинистской концепции.

Когда Дарвин впервые выдвинул свою теорию эволюции путем естественного отбора, он не мог знать, при помощи какого механизма это происходит. Лишь почти столетие спустя, в 1953 году, Джеймс Уотсон и Френсис Крик открыли, что таким механизмом является ДНК и генетическое наследование. Эти ученые открыли структуру двойной спирали молекулы ДНК, в химическом составе которой закодирована генетическая информация. Сейчас уже каждый школьник знает, что в любой клетке тела содержится 23 пары хромосом, в которых заложено примерно 100 000 генов, составляющих то, что называется человеческим геномом. Информация, содержащаяся в этих генах, может в одних случаях быть открыта, и тогда ее можно прочесть, а в других — нет, в зависимости от того, какую клетку и какую ткань (мускульную, костную или иную) нужно воспроизвести. Мы теперь знаем также правила генетической наследственности, основной принцип которых состоит в том, что половина генов матери и половина генов отца воссоединяются.

Чем генетика помогает нам понять теорию Дарвина? Теперь известно, что наши гены, проходя через поколения, подвергаются случайным мутациям. Некоторые из этих мутаций негативны, другие — положительны. Любая мутация, которая повышает шансы на выживание вида, в конце концов, через много-много поколений, распространяется на всю популяцию. Это соответствует идее Дарвина о роли естественного отбора, о постоянной борьбе за существование, в ходе которой лучше приспособленные к окружающей среде особи имеют больше всего шансов выжить. В дальнейшем, в ходе воспроизводства, гены выживших особей имеют статистически наибольшую вероятность быть переданными следующим поколениям.

Широко распространенное ошибочное понимание действия естественного отбора состоит в том, что гены непосредственно совершенствуются под влиянием окружающей среды и позволяют организму оптимально к ней приспособиться. В настоящее время признано, что такие свойства — это в сущности случайные мутации, которые произошли в соответствии с требованиями окружающей среды и таким образом способствовали выживанию. По словам Стива Джонса, «мы являемся результатом эволюции — ряда последовательных ошибок».

Как быстро идет процесс эволюции? Все специалисты согласны с основной мыслью Дарвина, что естественный отбор — это очень медленный, постепенный процесс. Как пишет крупнейший в наши дни сторонник теории эволюции Ричард Докинс: «Никто не станет утверждать, будто эволюция когда-либо была настолько скачкообразной, что за один шаг мог быть воплощен целый новый план перестройки организма». И действительно, специалисты полагают, что возможность благополучного осуществления большого эволюционного скачка, называемого макромутацией, чрезвычайно маловероятна, так как такой скачок вероятнее всего окажется вредным для выживания видов, которые уже хорошо приспособились к окружающей среде.

Таким образом, остается процесс случайных генетических смещений и кумулятивый эффект генетических мутаций. Однако даже эти небольшие мутации, как полагают, в общем вредны. Дэниел Деннетт изящно описывает ситуацию, проводя литературную аналогию: некто пытается усовершенствовать классический литературный текст, внося только корректорскую правку. Если большая часть правки — расстановка запятых или исправление ошибок в словах — дает незначительный эффект, то ощутимая правка текста почти во всех случаях портит оригинальный текст.

Таким образом, все как будто складывается против генетического совершенствования, но мы должны упомянуть еще об одном обстоятельстве: благоприятная мутация может состояться только в условиях малой изолированной популяции. Так было на Галапагосских островах, где проводил свои исследования Чарльз Дарвин. В иных условиях благоприятные мутации потерялись бы и растворились в более обширной популяции; ученые признают, что в этом случае процесс протекал бы значительно медленнее.

Если эволюция вида — процесс, занимающий много времени, то процесс расщепления на два различных вида должен быть еще более длительным. Видообразование, которое Ричард Докинс назвал «длительным прощанием», определяется как точка, в которой две различные группы внутри одного вида уже не могут более скрещиваться между собой. Докинс описывает гены различных видов как реки генов, текущие сквозь миллионы лет. Источник всех этих генных потоков — это генетический код, одинаковый у всех животных, растений и бактерий, которые подвергались исследованию. Индивидуальный организм вскоре умирает, но в ходе полового воспроизводства действует механизм, благодаря которому гены передаются во времени. Эти гены, хорошо взаимодействующие с другими — парными им генами, и наилучшим образом способствующие выживанию организма, в котором они заложены, передаются множеству сменяющих друг друга поколений.

Но отчего этот генный поток или вид расщепляется на две ветви? Цитируем Ричарда Докинса:

«Могут возникать споры по второстепенным вопросам, но никто не сомневается в том, что важнейшим фактором в этом деле является случайное географическое разделение» (курсив мой. — А. Э.).

Как бы статистически маловероятно ни было возникновение новых видов, в настоящее время на Земле существует около 30 миллионов различных видов; раньше согласно подсчетам насчитывалось еще 3 миллиада, ныне вымерших. Это возможно только в контексте катастрофического развития истории на планете Земля — и эта точка зрения сейчас становится все более популярной. Однако невозможно привести ни одного примера, когда какой-либо вид за последнее время (в течение последних полмиллиона лет) улучшился в результате мутаций или расщепился на два разных вида.

За исключением вирусов, эволюция — очень медленный процесс. Дэниел Деннетт недавно сказал, что возникновение нового вида животных на временном отрезке в 100 тысяч лет можно рассматривать как «внезапное» явление. А с другой стороны, обычный краб оставался практически неизменным в течение 200 миллионов лет. Таким образом, можно согласиться, что нормальный период эволюции лежит где то посередине. Так, например, известный биолог Томас Хаксли утверждает:

«Заметные изменения (вида) происходят на протяжении более десяти миллионов лет, а для действительно крупных изменений (макросдвигов) требуется сотня миллионов лет».

А в то же время кое-кто полагает, что в человеческом роде произошла не одна, а даже несколько макромутаций всего лишь за 6 миллионов лет!

Поскольку мы не располагаем ископаемыми свидетельствами, нам приходится иметь дело с чисто теоретическими построениями. Однако современная наука в ряде случаев сумела представить нам достоверные объяснения того, как в результате постепенного эволюционного процесса может быть создан тот или иной совершенный орган или организм. Самый известный пример — это эксперимент Нильссона и Пельджера с имитированным на компьютере процессом эволюции глаза. Вначале элементарный фотоэлемент глаза подвергался случайным мутациям, а затем компьютер воспроизвел его трансформацию в полностью сформированный глаз. При этом был определен показатель изменений — он медленно возрастал и давал пик на каждом промежуточном этапе.

Идея постепенных, накопляющихся изменений является центральным стержнем современного представления об эволюции. Ключевой момент состоит в том, что для того, чтобы любая мутация благополучно распространилась на всю популяцию, каждый последующий шаг должен быть в точности таким, чтобы вид удержался в пределах выживаемости. Ричард Докинс для того, чтобы показать, как функционирует это соперничество генов, приводит пример с гепардами и антилопами. Гепарды как будто идеально сконструированы, чтобы убивать максимальное количество антилоп. В свою очередь, антилопы столь же хорошо приспособлены для того, чтобы спасаться бегством от гепардов. В результате эти два вида существуют в положении равновесия — слабейшие особи погибают, но оба вида выживают. Этот принцип был впервые сформулирован Альфредом Уоллесом, который говорил: «Природа никогда не наделяет данный вид излишком свыше того, что необходимо ему для „повседневного существования“». Это такое же положение, как в густом лесу, где деревья длительное время тянутся ввысь в борьбе за солнечный свет.

Итак, мы вновь возвращаемся к вопросу об эволюции самого человеческого рода и намерены бросить перчатку Докинсу и Деннетгу на их собственной академической территории. Ибо в дальнейшем в этой главе мы приведем поразительные примеры того, как человек развивался порой гораздо выше того уровня, которого требовали условия повседневного его существования, и при полном отсутствии интеллектуального соперника. Таким образом, в свете современных теорий о постепенном накоплении изменений и о естественном отборе многие аспекты существования Homo sapiens просто противоречат законам эволюции!