Мастера-каменотесы
Говоря о готическом искусстве, очень важно коснуться темы мастеров-каменотесов. Они продолжают традицию древних инициатических братств, в которых группа людей стремится достичь совершенства в какой-то работе или в каких-то знаниях; выполняя внешнюю работу, они одновременно учатся осуществлять иработу внутреннюю.
Мастера-каменотесы нашли в камне и форму выражения собственной души, и форму для тех храмов, которые возводили. Их традиция уходит корнями в глубокую древность; некоторые авторы даже относят ее к эпохе строительства храма Соломона, а кто-то – к еще более отдаленным временам.
В Египте существовали братства, сообщества мастеров, которые занимались той же самой работой, и как только они приобщались к ней, они начинали следовать определенным нормам и правилам жизни, присущим этой особой форме труда: у них были особые песни, особые праздники, особые одеяния, особые часы работы, собрания и время для обучения… И все это было связано с тем типом задач, которым они занимались.
Традиция объединять внешнюю работу с внутренней реализацией сил и возможностей – очень древняя. В случае же тамплиеров кто-то должен был готовить планы и чертежи, а кто-то – руководить строительством сотен церквей, появившихся за эти два века. Создается впечатление, будто вдруг пробудилось огромное количество художников, которые до сих пор спали. И этот расцвет, это широкое распространение мастер 06-строителей тоже приписывают ОРДЕНУ ХРАМА – будто орден занимался в своих домах и монастырях подготовкой людей, способных не только осуществлять конкретную работу, но и давать в ней символическое выражение важнейших истин.
Если же говорить о более конкретной и материальной стороне вопроса, следует обратить внимание на ФИНАНСИРОВАНИЕ этой работы, столь необычайно мощное, что оно позволило осуществить все в такие сжатые сроки. В те времена города были очень бедными, и их жители не могли позволить себе таких соборов, как те, что вдруг появились разом на землях Франции. Лорды и церковнослужители делали некоторые пожертвования, но их было очень мало – в лучшем случае хватило бы на витраж с изображением святого, которого особо почитал донатор, или на какое-нибудь произведение искусства, статую, особый стол, реликвию, но они явно не покрывали всех затрат на строительство. А кто же его оплачивал? Кто оплачивал не только материалы, но и работу строителей, которым нужны были средства к существованию? Ведь они были не монахами, а мирянами, у всех были семьи, которые надо кормить. И кто платил за перевозки и доставку материалов?
Единственными, у кого в то время имелось достаточно денег, чтобы за все это платить, были тамплиеры. И если они делали это, то значит, что через эту работу они хотели достичь какой-то цели. В противном случае они не стали бы столь экстраординарным способом поддерживать многочисленные группы строителей.
Для возведения готических соборов тамплиеры взяли на Востоке многие типичные элементы, например арки и некоторые другие, происхождение которых очевидно. Кроме того, известно (или можно понять), что в значительной степени именно с Востока они берут концепцию инициатических братств, имеющих внутренние уровни. Потому что не каждый, кто вступал в братство, сразу получал равные с другими права. Нужно было начинать на правах ученика, и только после определенной суммы заслуг и достижений можно было достичь уровня мастера-строителя. Мастер-каменотес был в своем деле практически на уровне посвященного, и между учеником, только переступившим порог братства, и мастером-каменщиком разница была столь же велика, как между простым прихожанином и священнослужителем высокого ранга.
На Западе они восприняли все те знания, которые в течение долгого времени тщательнейшим образом собирались и разрабатывались в Сито, чтобы подготовить появление тамплиеров.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/473841_i_074.jpg)
Мадонна с младенцем
Фрагмент портала Девы Марии собора Святого Стефана.
Метц, Франция
Мастера-строители образуют ложи и доказывают свою необходимость: они способны рассказать о храме, способны построить его – построить такой храм, который не останется достоянием одних только клириков, но откроет свои двери простым людям.
Напомним, что до появления тамплиеров храм был предназначен исключительно для священников и монахов. Народу позволялось заходить внутрь только во время каких-то праздников или по особым случаям, и при этом они испытывали чувство благоговейного страха, поскольку храмы считались местом закрытым и исключительным.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/473841_i_075.jpg)
Своды готического собора
Собор Нотр-Дам. XIII в. Шартр, Франция
Однако строительство церквей и соборов открывает новые перспективы. Теперь можно действительно говорить о божьих людях, потому что внутри собора люди снова становятся по-настоящему важными, приобретают главную роль. Готический собор всем своим символизмом старается умерить потребность в шумном, бесшабашном веселье, характерную для простых людей. Посредством символов собор пытается показать путь, пытается сделать так, чтобы люди, хотя бы и на подсознательном уровне, смогли проникнуться определенными идеями – идеями порядка, которые могли бы повлиять на их жизнь, пытается дать каждому шанс соприкоснуться с мистикой, шшсреализоваться в жизни.
Мы говорили о том, что готический собор – это своего рода резонатор, нечто вибрирующее, и тот, кто попадает туда, тоже начинает вибрировать. Этот резонатор – не просто какой-то инструмент; храм был задуман как средоточие всех знаний, которые человек может получить от Бога и воплотить на земле. Иначе говоря, храм можно назвать всеобщим синтезом мудрости. Все храмы древности были построены по тому же принципу, восходящему к храму Соломона.
Одна из гипотез приписывает вестготам в Испании невероятную работу по восстановлению некоторых секретов древних строителей храмов, секретов, которые, в свою очередь, оказались потом у тамплиеров. Согласно этой гипотезе, после взятия Иерусалима в 70-м году нашей эры Тит приказал собрать все сокровища, которые имелись в разрушенном Иерусалимском храме, и отправить их в Рим. По некоторым сведениям, они некоторое время хранились в храме Юпитера Капитолийского, после чего их оттуда забрали и сделали частью императорской сокровищницы, где они и находились, пока в 410 году Рим не был взят Аларихом. Аларих тоже отнесся к сокровищам как к чему-то исключительно ценному. В свою очередь, преемники Алариха, которым достались эти сокровища, основали на Западе королевство вестготов, и, согласно преданиям, сокровища некоторое время находились в Тулузе, потом – в Каркассоне и, наконец, оказались в Толедо. По поводу пребывания сокровищ в Толедо есть множество легенд и историй, рассказывающих, от кого они уходили, кому доставались, как передавались из рук в руки дальше… Но создается впечатление, что в какой-то момент они совсем затерялись и пропали из виду, и никто не знает, где они теперь.
…И тем более, кто ими сейчас владеет. Кто-то утверждает, что там было много золота и других драгоценных вещей; но есть и те, особенно среди испанцев, кто ищет в них источник мудрости, и эти люди убеждены, что сокровища хранят математические соотношения и другие древнейшие знания.
Вестготы должны были что-то найти, поскольку они начинают строить полукруглые арки, и, что особенно интересно, стараются вписать в них знаменитую ПЯТИКОНЕЧНУЮ ЗВЕЗДУ, которую ошибочно называют звездой Соломона, хотя звезда Соломона шестиконечная. Пятиконечная звезда является одним из древнейших символов, с помощью которых представляли микрокосм – человека. Своими пятью лучами она даже напоминает человека: две руки, две ноги и голова.
Но пятиконечная звезда представляет не обычного человека, состоящего из четырех традиционных алхимических элементов – земли, воды, воздуха и огня, а человека, который дал родиться внутри себя пятому элементу – высшему сознанию, сознанию собственного бессмертия, и это позволяет ему вступать в контакт с божественным миром. Человек же, ограниченный четырьмя элементами, человек-куб, не обладает сознанием иного мира, к которому он мог бы получить доступ. Кроме того, пятиконечную звезду часто связывают с пятым элементом, который, согласно восточной традиции, является синтезом первых четырех, чем-то вроде общего источника жизни и общего источника памяти. Все, что было, есть и будет, уже существует в этом пятом элементе, и при опускании его вниз, в материю, через посредство четырех стихий, он проявляется в нашем мире, понятном и конкретном.
Итак, мы видим, что в маленьких, скромных и простых церквях вестготов уже начинает возрождаться некая магия строительства. Строительства не только ради того, чтобы что-то построить, но ради того, чтобы посредством строительства передать послание, чтобы другие люди, будучи посвящены в те же инициатические тайны, могли это послание воспринять.