Глава 14 День напоения водой

Глава 14

День напоения водой

Отель сотрясают возмущенные протесты сотен его жильцов. Дело в том, что нет воды, а мы на пороге восьмого дня зу-ль-хиджа, дня напоения (яум ат-тарвия). Сегодня верующие запасаются водой перед тем, как отправиться к горе Арафат. Краны абсолютно сухие, официальной делегации и след простыл, а мутаввиф не желает ничего знать.

Улочка, ведущая к офису директора. Старик, вне себя от гнева, бросает ему в лицо: «Слушай, ты, падаль, чтобы совершить омовение, мне пришлось купить две бутылки минеральной воды за шесть риалов… По-твоему, это нормально?» Саудовец бледнеет, его служащие-египтяне застывают на месте. Никто еще не осмеливался здесь даже поднять взгляд на мутаввифа! Ему отвешивали только низкие поклоны. Хозяин отеля угрожает вызвать полицию. «Давай, зови, — дружно отвечает толпа, — зови, и пусть они арестуют сионистов, которые осмеливаются требовать воду!» Атмосфера накаляется. «Вот каков ваш ислам! — надрывается молодой паломник. — Мы платим вам деньги, а вы нас мучаете жаждой!» На самом деле известно, что отели экономят на воде, которая в Мекке стоит очень дорого, и на кондиционерах, которые то и дело выходят из строя.

Обвинения, упреки и оскорбления так и сыплются на мутаввифа, который пытается втянуть голову в свое тучное тело, как черепаха в панцирь. Внезапно слышится чей-то громкий крик — «Постойте! Он не виноват! Это все Бааса, это она играет с нами в прятки!» Кое-кто предлагает перевернуть город с ног на голову, найти и линчевать «врагов Аллаха». Надменный хозяин гостиницы, довольный тем, что ему больше ничего не угрожает, бросает коварную фразу: «А разве у вас в Алжире воду не отключают по нескольку раз в день?» Бунтовщики остывают и неохотно признают, что так и есть. «Ну вот, — заключает он, — а теперь подумайте о том, что здесь, в пустыне, у нас те же проблемы!» Это верный ход: расстроенные паломники вываливаются на улицу в поисках бутылок с минеральной водой.

Солнце уже раскалило землю и воздух, ветер тоже, кажется, несет огненные искры. Чувствуется жаркое дыхание пустыни. Имам в своей проповеди, прочитанной накануне, предостерегал паломников, говоря о том, какой вред может причинить жара. На самом деле он говорил обо всем. О ритуалах хаджа, о врагах уммы, об Афганистане, о рвоте, которая случается при солнечном ударе, о лекарствах, о пропаганде, которую ведут баптисты… И хотя подавляющее большинство присутствующих не понимало арабского языка, они стоически слушали имама, плавясь на солнце. Эта проповедь, собственно, — первая церемония паломничества. Вечером мутаввиф пообещал нам автобусы к десяти утра.

Улицы наводнены людьми, нагруженными тюками и снедью; полно машин, грузовиков и такси. Проходит время, но наших автобусов так и нет. Хозяин гостиницы ушел, а нашу делегацию найти невозможно. Алжирцы, предоставленные сами себе, с завистью поглядывают на тунисцев, садящихся в машины. Самые нетерпеливые безуспешно пытаются пристроиться к ливанцам, другие ловят такси за 50 реалов… Остальные ждут под зонтами до… 17 часов. В стороне группа военных штурмует автобус, пиная его в железные бока и осыпая ругательствами.

Согласно обычаю, паломники отправляются в этот день в долину Мина, расположенную в 6,5 километра к востоку от Мекки, затем через долину Муздалифа идут к горе Арафат, где на девятый день совершается центральный обряд хаджа — стояние у горы Арафат. Но из-за огромного количества паломников (во времена Мухаммеда их, конечно же, было куда меньше) до места назначения добираются раздельно, накануне или в тот же день на рассвете. Если же хаджи не сумеет достигнуть цели, то хадж объявляется недействительным — об этом ясно сказал пророк: «Паломничество — это Арафат». Машина мягко входит в толпу паломников, словно притянутая криками талбия: «Вот я пред Тобой… Вот я пред Тобой…»

Правоверные с презрением отказываются от комфортного автобуса и идут к долине Мина, как это делал Мухаммед, с намерением провести там ночь. Чтобы выбраться из города, они проходят по двум туннелям королевского дворца, а потом — по дороге, местами выложенной листовым железом. Идти пешком — занятие похвальное, ведь вы прикладываете усилия и вам приходится тяжело. Это путешествие эквивалентно семистам добрым делам, каждое из которых равно не менее 100 000 обычным ха-санат.

Тысячи автомобилей словно прилипли бамперами друг к другу, они делают крюк через Малу и держат путь в пустыню через убогие трущобы. Повсюду вздымаются скалы, крутые холмы, лишенные растительности. Слева возникают очертания горы Света (Джебель ан-нур), похожей на каравай хлеба, посыпанный сахаром, где пророк получил откровение. На горизонте растянулся зубчатый горный барьер Сарават, раскрашенный всеми оттенками охры. Тот же самый пейзаж, который наблюдал Мухаммед.

Но сейчас его частью является бесконечная вереница машин, оглашающая окрестности гудением клаксонов и громкими молитвами пассажиров. Дюжина пакистанцев вскарабкалась на крышу автобуса и развернула там знамена и флаги, как на демонстрации. На капоте и на багажнике восседает компания африканцев, распевающих песни и хлопающих в ладоши. Волна бесчисленных паломников нахлынула и затопила все вокруг. Восточный махмаль на современный, механизированный лад.

Арафат

Обширная равнина, взятая в кольцо островерхими горами, напоминает гигантскую, потрескавшуюся по краям миску. Куда ни глянь, повсюду виднеются белые палатки с коническими крышами, похожие не то на трущобы, не то на лагерь беженцев. Настоящий улей. Тысячи паломников слоняются без дела туда-сюда, страстно мечтая о завтрашнем дне. Плакат не без невольного юмора сообщает: «Begin — Arafat».[80] Однако ничто не напоминает здесь об этих двух политических деятелях. Над лагерем реют флаги, обозначающие местопребывание китайцев, югославов, гамбийцев, алжирцев… Машина останавливается.

Все выходят. Железный забор отделяет поселение от дороги. Вот вход в лагерь, к которому нас подготовил мутаввиф: палатки поставлены вплотную, чтобы разместить как можно больше людей. На песке расстелены простыни и ковры. На «потолке» горит несколько голых лампочек. Каждый выбирает себе местечко и пытается устроиться поудобнее. Это не так-то просто: одни не хотят разлучаться с супругами, а фундаменталисты протестуют против такого соседства. «Нет, нет и нет! Здесь вы на земле Бога, так что женщины — в одну сторону, мужчины — в другую!» — вопит молодой человек «Да заткнись ты, — сухо бросает пожилой пекарь. — Что, хочешь оказаться в той же могиле, что и я?»

Шапито разделено на два лагеря. В одном поселяют вместе женщин и мужчин, в другом они находятся отдельно. В общей сложности под каждой брезентовой крышей находится около 400 человек. Кажется, что стоит вытянуться — и ты заденешь лежащего рядом соседа. Чтобы еще более усложнить всем жизнь, паломники из Алжира, желающие спать только рядом со «своими», отказываются пускать к себе «чужих».

Во внешнем «дворе» стоит цистерна с водой только для совершения омовений. Раздают благословенную влагу Земзема в чем-то вроде металлических канистр, снабженных холодильной установкой. Они быстро пустеют, и приходится ждать грузовиков, периодически подвозящих новую порцию воды. Железные и алюминиевые листы отгораживают шесть туалетных кабинок для мужчин (и, вероятно, столько же для женщин), устройство которых чрезвычайно просто: яма, вырытая в земле под открытым небом.

Отсутствие ванных комнат и душа делает поддержание состояния ихрама весьма затруднительным. Поэтому туалеты перманентно заняты паломниками, обходящимися бутылками с минеральной водой. В углу поставлена просторная палатка, обстановка которой поражает: ковры, подушки, холодильник, вентиляторы. Это — алжирский медицинский пункт, столь резко контрастирующий с интерьером помещений для паломников, куда прибывают все новые и новые люди. Жара становится еще более жестокой. К счастью, в магазинчике, находящемся тут же, можно купить лимонад, минеральную воду, цыпленка с рисом, яблоки и бисквиты, но цены здесь выше, чем в Мекке.

Кажется, что все сейчас затмевает грядущий день — самый важный день в мусульманском календаре. В небе кружат вертолеты, следят, чтобы не служилось где-нибудь пожара и чтобы толпа вела себя пристойно. Нелишняя предосторожность, если принимать во внимание количество паломников, собравшихся здесь. Гости Бога плавают в облаках пыли и шума, чувствуя себя здесь более раскованно, чем в святом городе.

Вот и Благословенная гора (джебель ар-Рахма), невысокий конический холм высотой 60 метров. Он напоминает остров, возвышающийся посреди песчаного моря пустыни Арафат. На вершине толпа паломников обступила колонну, склоны штурмуют сотни людей. Плот, плывущий по океану…

Высокие ступени ведут к вершине горы. Правоверные нещадно толкают и отпихивают друг друга. Кажется, что никого не заботит, будет ли он раздавлен толпой или столкнет сам кого-нибудь вниз. Погибнуть здесь считается благословением. Кто-то предлагает носилки, чтобы подняться наверх. Безногого калеку несет на руках колосс-ливиец. Бесценное доброе дело! Многих переполняет волнение, и они не сдерживают слез, стонов и молитв. Люди обнимаются, поддерживают друг друга под руки, падают на землю, охваченные религиозным трепетом и умилением. Спонтанно возникшее братство, беспорядочное, сиюминутное, всеобщее. Мусульманин чувствует самую нежную любовь к мусульманину. Тут же «продавцы фотографий» предлагают свои услуги тем, кто желает ими воспользоваться. За 15 реалов они переносят клиента на Благословенную гору. Слава ждет того хаджи, кто достигнет вершины этого Эвереста исламского мира. Прямо у террасы холма находятся остатки стены, в которой вырыта ниша. Выглядит она ветхой и растрескавшейся. Это михраб — ниша, ориентированная на Каабу, где должен становиться имам во время ритуальных молитв и откуда пророк обращался к коленопреклоненной толпе своих последователей. Отсюда же имам произносит проповедь (хутбу) паломничества.

На вершине полно верующих, взывающих к Аллаху, плачущих, ищущих своих близких. Одна женщина падает в обморок. Полицейский выпроваживает тех, кто уже помолился, но не торопится спускаться. Это самое фантастическое зрелище, какое только можно себе вообразить. Бесконечные ряды палаток, розовых в закатном свете, протянулись по направлению к Мекке. Муравейник, хлопковое поле, разделенное на квадраты и прямоугольники, как макет американского города. Саудовцы поступили очень разумно, приписав по нескольку таких палаточных «островов» к каждой стране. Флаги, с высоты похожие на носовые платки, говорят о том, что здесь собрались представители более сотни национальностей. Кроме того, лагерь разделен и по географическому принципу, так что марокканцы соседствуют с алжирцами, пакистанцы с индийцами, югославы с турками, китайцы с индонезийцами и т. д. С 1967 года министерство по делам хаджа делит паломников на шесть основных классов: арабские государства, государства Юго-Восточной Азии, паломники из Турции, мусульмане Европы и Америки, государства Южной Азии (иранцы держатся немного в стороне по двум причинам: они шииты и, кроме того, выступают против существующих порядков) и, наконец, страны Африки. К каждой из категорий приписан собственный мутаввиф. Каждый из округов имеет свой регистрационный номер. Невозможно не узнать «своих». Умма не теряет своей географической и этнической пестроты, но приобретает мирное и дружное соседство. Это самое большое собрание в мире, самое большое религиозное переселение из когда-либо имевших место. Международный слет скаутов ислама.

Во времена Ибн аз-Зубайра на Благословенной горе высилось множество зданий, а терраса окружала минарет и молельню. Сегодня здесь находится только обелиск, представляющий собой неловко водруженный камень. На потрескавшемся гипсе красуется множество надписей на десятках языков. «Down Russia! Selcuk Istanbul 1984», «Хвала Аллаху!», «Слава армии Пакистана!» На краю скалы молится негр, и каждый его поклон кажется последним: того и гляди, полетит вниз. Впрочем, неважно — Аллах следит за правоверными, так что им не о чем беспокоиться.

Арафат. Название это относится к тем незапамятным временам, когда Адам и Ева были изгнаны из рая и упали на землю. Он — на вершину горы, названную позже пиком Адама, она — в Джидду. После долгих и мучительных скитаний они встретились в Мекке и узнали друг друга на Арафате (Тарафа) — отсюда и название. Сначала первое паломничество выполнили прародители всего человечества, затем — Ибрахим и Исмаил и, наконец, печать пророков, Мухаммед.

Хадж уходит в незапамятные времена прошлого семитов. Корень хог встречается в Библии на иврите, где он означает «сделать круг» (Иов: 26; 10), «отпраздновать священный праздник и принести Богу жертву» (Ис. 10:9; 28:18). Паломничество было правилом, которое нужно было непременно выполнять: «Три раза в году празднуй мне», — говорит Яхве (Ис. 23:14) — Арабскую землю усеивали святилища, являющиеся объектами религиозного поклонения. Тем не менее, если бы только можно было воплотить ценную идею по поводу истории Мекки, предшествующей истории ислама, полностью переписанную сторонниками Мухаммеда, как было сделано с историей Ханаана редакторами Библии, Мекка стала бы с VII века настоящей метрополией религии и торговли. Хадж представлял собой прекрасный повод для торговли с местными племенами. Все его участники на девятый день зу-ль-хиджа оказывались в середине священного месяца, что каждый год знаменовало всеобщее перемирие. Умра проходила в месяце раджаб. Малое паломничество имело отношение только к Каабе, Сафа и Марва, в то время как большое проходило также на остановках (вукуф) в долине Арафат. Приближалось время центрального обряда хаджа, который родился во время договора Бога с Моисеем на горе Синай. Евреи готовились к этому дню, воздерживаясь от сексуальных отношений и стирая одежду (Ис. 19:15).

Весь девятый день верующие оставались на горе Арафат, потом шли к Мекке через Муздалифу, где они провели ночь. Там их ждали мекканские аристократы, не соизволившие отправиться к Арафату. Пророк сам положил конец этой их привилегии и повелел, чтобы все собрались на равнине. Затем правоверные покидали Муздалифу и в долине Мина камнями побивали три столба, символизирующие дьявола. Вернувшись к Каабе, они семь раз обошли вокруг нее и пробежали между холмами Марва и Сафа. После этого они обрили головы в знак того, что выходят из состояния ихрама. Они соблюдали те же запреты, что ранее выполнялись во время языческого хаджа, и которые освятил Мухаммед. В их молитве он видел «только свист и хлопанье в ладоши» (Коран, 8:35), но собрал в них основные ритуалы и даже такие формулы, как «Вот я пред Тобой… Вот я пред Тобой», которые выкрикивали язычники богу Хубала.

Этимология арабского слова хадж восходит к значению «отправляться в…». Пророк ислама направил вектор древнего праздника к своему родному городу. Он устранил практики, носящие слишком языческий характер и являвшиеся суевериями, подчинил их новому хаджу и сделал его обязательным для каждого верующего.

Мухаммед сохранял несколько сдержанное отношение к хаджу до конца жизни. Он выказывал интерес к нему, только находясь в Медине. Кажется, что различные религиозные и политические факторы вынудили посланника серьезно заняться Меккой. Сначала его наступление на иудейские племена Мекки — отмеченное выбором Иерусалима кыблой — не принесло плодов. За этим последовала кровопролитная война с евреями. Мекка потеснила палестинскую метрополию и сама стала ориентиром для молитвы, а посланник Бога поддержал свою миссию, напрямую связавшись с Ибрахимом, «строителем» Каабы. В отличие от Израиля, он объявил себя наследником патриарха, который воскликнул, положив последний камень Харама Мекки: «Господи наш! Пошли нашим потомкам посланника из их числа, который сообщит им Твои знамения, научит их Писанию и [божественной] мудрости, и очистит их от скверны» (Коран, 2:129/123).

Арафат находится за пределами священной территории, о чем не знает большинство паломников. Однако место для вукуф тщательно отмечено столбами, отделяющими его от Мекки на западе и от Саравата на востоке. Чтобы «стояние» могло быть выполнено должным образом, нужно, чтобы по периметру тоже оставалось свободное место. Изначально паломничество к Арафату не имело ничего общего с Меккой, по крайней мере в традиционной литературе, которая часто оказывается противоречивой и неточной. Как бы то ни было, Мухаммед долго колебался перед тем, как совершить хадж.

В марте 628 года он решился на умру, но враги остановили его в Худайбийе. Только в январе 630-го, окончательно завоевав город, он сумел выполнить малое паломничество и повторил его весной того же года. В 631 году состоялся первый хадж мусульман; язычники тоже принимали в нем участие, но отдельно. Посланник Аллаха не присоединился к ним, так как не закончил еще разрабатывать доктрину во всех ее деталях и, кроме того, не хотел идти вместе с «неверными». Церемониями по его поручению руководил Абу Бакр. Али обнаружил его в пути полным сил после последнего откровения, переданного небом пророку, содержание которого было довольно ясным: «Слова Аллаха и пророка его людям в важнейший день хаджа… Неверные — только нечистота. Пусть они вовеки не приближаются к Заповедной мечети». Али передал послание жителям Мина и паломникам. И это был последний хадж, в котором разрешили участвовать немусульманам. На самом деле, эта мера была принята, прежде всего, чтобы бороться с идолопоклонством и языческими практиками, такими, к примеру, как обход Каабы нагими, как изгнание иноверцев за пределы города. Хотя второй обычай остается в силе и в наши дни.

Поставив вехи на пути к Мекке, пророк в марте 632 года объявил о том, что на следующий год он лично возглавит хадж к мечети и к очищенным отныне святым местам. Итак, он прибыл в свой родной город пятого зу-ль-хиджа и тотчас же выполнил умру, спустя три дня после начала хаджа. Так он впервые связал два ритуала, соединив ислам, Каабу и большое паломничество, которые до этого времени представляли собой разные вещи. И он не мог лучшим образом сделать Мекку культурным центром уммы.

На востоке ночь наступает быстро. Но огромный лагерь ярко освещен гирляндами фонарей и прожекторов. Раньше здесь, на вершине Благословенной горы, зажигали тысячи свечей. Вокруг нее располагались махмали. Трубы звучали от сумерек до рассвета, раздавались пушечные выстрелы, а великолепные фейерверки озаряли темное небо тысячами мерцающих звезд.

Люди все еще спят на земле у подножия холма. Пахнет жареным мясом и сладкой ватой. Некоторые верующие, стоя на коленях, предаются медитации, обратясь в сторону Каабы. За ними козы, улегшись практически в этой же позе, лениво жуют жвачку, тоже глядя в сторону Каабы. Трогательное соседство. Многие паломники покупают здесь животных, чтобы совершить жертвоприношение. Пастухи-бедуины разгуливают позади своих стад и заглядывают в павильоны. Средняя цена за козу — 350 реалов. Никто не торгуется. Да и можно ли называться хаджи, если ты пожалел денег на жертву самому Богу? Немыслимо.

Машины и автобусы заполонили долину, словно стая саранчи. По лагерю бродят толпы паломников, военных и пожарников, здесь и там завывают сирены «скорой помощи». Охранники разъезжают на маленьких мотоциклах, снабженных огнетушителями и радио. Для торговли, однако, и долина Арафат — благодатное место. Верующие в каком-то отупении покупают электрические печи, ножи для фигурной нарезки овощей, шлепанцы и чудо-снадобья для улучшения потенции.

Над станом алжирцев воздух гудит от шума и гама. Под круглой крышей шапито какой-то невообразимый поединок. Это мутаввифы принесли штук двадцать вентиляторов, и каждый пытается бороться за право получить один, жалуясь на диабет или на гипертонию. Женщины молча созерцают дележ. Жара и теснота уже свалили многих. «Время для вечерней молитвы», — неожиданно произносит врач, и каждый занимает свое место. Вновь возникает деление на классы: впереди стоят мужчины, дальше всех — женщины, а в центре — и те, и другие, не опасающиеся соседства разных полов. В тех палатках, что находятся посередине, верующие молятся одновременно со всеми, но… не в том направлении. Поздно ночью свет гасят, и каждый пытается устроиться под вентилятором на бугристой земле, под храп и перешептывания соседей. Сексуальные отношения строго-настрого запрещаются. Огоньки сигарет вспыхивают как светлячки. За пределами палаточного лагеря кипит жизнь.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЗА НЕФРИТОВОЙ ВОДОЙ

Из книги Последний рай автора Стингл Милослав

ЗА НЕФРИТОВОЙ ВОДОЙ Я пробыл в стране арава немало времени. Я считаю это племя самым замечательным на острове Северный Новой Зеландии. Однако маори жили – хотя и в меньшем количестве – и на острове Южный, который они назвали «Страна нефритовой воды». Здесь, в реках и


Рельсовые пути под водой

Из книги Каменный век был иным… [с иллюстрациями] автора Дэникен Эрих фон

Рельсовые пути под водой На многих участках побережья, в частности в заливе Сент-Джордж и к югу от Дингла, древние колеи уходят прямо в голубые воды Средиземного моря! Там, на небольшой глубине, они пролегают по дну, а затем оканчиваются у самого края скального рифа, круто


Глава III «… в доме каждый месяц служили молебен и комнаты кропили святой водой, чтобы выгнать нечисть »{1}

Из книги Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. автора Лаврентьева Елена Владимировна

Глава III «… в доме каждый месяц служили молебен и комнаты кропили святой водой, чтобы выгнать нечисть»{1} Горох по снятии с огня, ежели еще кипит, то это первый знак, что в том доме нет никакого волшебства.Каша, вылезающая из горшка, значит, что из того дома кто-нибудь


Глава 306 День независимости Израиля/ Йом-Гаацмаут. День памяти / Йом-Газикарон

Из книги Еврейский мир автора Телушкин Джозеф

Глава 306 День независимости Израиля/ Йом-Гаацмаут. День памяти / Йом-Газикарон День независимости Израиля (Йом-Гаацмаут) соблюдается не только жителями Израиля, но и многими евреями диаспоры. 14 мая г. (5 ияра по еврейскому календарю) провозглашено израильское государство.


Глава 308 День Иерусалима / Йом-Йерушалаим

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

Глава 308 День Иерусалима / Йом-Йерушалаим День Иерусалима (Йом-Йерушалаим) — самый новый еврейский праздник. Он провозглашен после Шестидневной войны (1967), в ходе которой Израиль освободил Старый город Иерусалима, где еще стоит Западная стена Храма. Когда завершилась


МУЗЫКА НАД ВОДОЙ

Из книги Суси-нуар. Занимательное муракамиедение [litres] автора Коваленин Дмитрий Викторович

МУЗЫКА НАД ВОДОЙ Над рябью сонных вод последний луч погас, И стих волынщиками выдуманный трепет, И восемнадцатого века без прикрас Печальный снится лик, печальный слышен лепет. Наивный скрипками разыгранный бурэ, Отплясываемый пред сельскою таверной, Как лента пестрая


Глава V ПАРТИТУРА ШКОЛЬНОГО ДНЯ (День 122-й)

Из книги Повседневная жизнь британского парламента [Maxima-Library] автора Макдональд Уна

Глава V ПАРТИТУРА ШКОЛЬНОГО ДНЯ (День 122-й) Музыка и педагогика Каждое утро, идя в школу, я несу с собой партитуру нового школьного дня. Ее я пишу накануне. Проанализировав предыдущие дни, я представляю себе наступающий день моих маленьких учеников со всеми моими


Глава VI ЛИЧНОСТЬ (День 170-й, последний)

Из книги Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II [Maxima-Library] автора Мейер-Стабли Бертран

Глава VI ЛИЧНОСТЬ (День 170-й, последний) Четыре общих тетради, по двести страниц каждая, заполни! я дневниковыми записями и размышлениями о воспитании обучении моих шестилеток. Хотя они росли на моих глазах, теп] не менее не могу скрыть своего удивления: скачок — вот что


Глава 15 Самый длинный день

Из книги автора

Глава 15 Самый длинный день В те времена, когда хадж совершали только несколько тысяч паломников, собрание верующих поднималось для молитвы на гору Арафат. Сегодня каждый делает то что хочет. Какой имам и какой громкоговоритель заставят прислушаться к себе одновременно


Глава 19 День жертвоприношения

Из книги автора

Глава 19 День жертвоприношения 10-е Зу-ль-хиджаКогда паломники поворачивают к Мекке, они полны дум о своих далеких семьях и друзьях. Это — день веселья. Как и «маленький праздник» (араб, ид ас-сагир), посвященный концу поста, этот «большой праздник» (араб, ид аль-кабир или


Глава шестая Год, неделя, день

Из книги автора

Глава шестая Год, неделя, день Официальное открытиеЭта блестящая церемония знаменует собой начало парламентской сессии. Обычно она происходит в серый, пасмурный ноябрьский день, если только это не начало первой сессии после всеобщих выборов — в таком случае официальное