Кукла в системе социовозрастных коммуникаций

Кукла в системе социовозрастных коммуникаций

Различные типы куколок, чучел и других антропоморфных предметов были неотъемлемой частью подростковых и молодежных развлечений и игр. Их появление, как правило, обусловлено семантикой и сюжетами традиционных игр, как хороводных («драматических»), так и подвижных. Наиболее характерные для этих игр сюжетообразующие мотивы: охота и похищение, свадьба и похороны, купля-продажа (торг) и др. – предполагают наличие персонажа или субъекта, на которых направлено действие. Краткую сводку мотивов и основные источники по этой проблеме см. в нашей монографии [Морозов 1998а, с. 22 и след.].

Как и в других рассмотренных нами случаях, кукла может заменяться антропоморфной фигуркой или ее символическим аналогом. Например, в подвижных играх с выбиванием чурки или шара типа «чижик», «муха», «попа гонять» выбиваемая с кона чурочка часто имеет антропо– или зооморфный облик или соответствующие названия. Большое количество примеров такого рода можно найти в книге Е. А. Покровского [Покровский 1994, с. 267 и след., 292 и след.]. В Усть-Цилемском р-не в подобной игре применялась бача – «вытесанная из полена кукла, напоминающая девушку в сарафане высотой 30–40 см», которую сбивали палками с расстояния около десяти шагов [Дронова 2000, с. 27–28]. В другой игре аналогичное название имел чурбачок или полено, устанавливавшиеся в центре круга игроков. Задача заключалась в том, чтобы заставить соседей по хороводу сбить их [Дронова 2000, с. 27; Долганова, Морозов 2002, с. 200]. В некоторых вариантах игры в центр круга вместо полена садился игрок. Чурочки с конусообразным навершием, нередко применяемые в этих играх, ассоциируются с обликом демонических персонажей (чертей, шуликунов, кулешей), у которых голова часто «вытянута шишом» [см., например: Толстой 1995д, с. 261, 263, 275 и след.; Власова 1995, с. 55, 196, 197, 342, 360–365 и др.]. Подобные чурочки могут быть сопоставлены с антропоморфной скульптурой хантов и манси [Долганова, Морозов 2002, с. 343].

Разные типы куколок или «кукольной» символики использовались при прядении. В коллекции РЭМ находится две прялки-куклы из Архангельской губернии, «с помощью которых, играя, маленькие пряхи обучались искусству прядения» [Баранова 1991, с. 14]. Лопасть одной из них вырезана в виде человеческой фигуры: лицо обозначено зарубками и помещено на внутренней стороне, то есть обращено к ребенку. Лопасть другой прялки, с росписью мезенского типа, завершается тремя резными фигурками.

В Вологодской обл. девушек нередко запугивали кикиморой, которая может навредить ленивой пряхе. Чучела кикиморы ставили родители или кто-либо из стариков, чтобы заставить девушек лучше прясть [см., например: Морозов, Слепцова 1993, с. 31 и след.]. В одной из деревень Вожегодского р-на старухи подбрасывали на крыльцо к ленивым (по их мнению) девушкам небольшую куклу «кикиморы» из снопа. «Другой девке ишо поставят на крылецько. Оне [старухи] вот две палки воткнут, в сноп, ево на голове платок завяжут, и тут чево, ну вот што-нибудь окутают её, как в сарафане стоит. Ну, штанов дак не наденешь тут. Вот бы натти большой бы сноп, ржаной, вот бы экой высокой, наредить бы, испугались бы все, а овсяные снопики ставили, маленькие. Вот и говорят: „Кикимора к тебе приходила, а ты ей ворот не отложила. Стукалась, просилася, как просилася, никто не открывает. Ходила ко всем девкам, никто ее не пустил“. Многим ставили. Старуха говорила, што „кикимора“-то вот к вам приходила, вы не пустили, а она всё равно в волость ушла. Она к вам вернёцце, ишо попросицце, пустите ли нет ли. Мы говорим: „Поглидеть, што за кикимора-та?“ Тут разок они тут к нам на беседу принесли и поставили середи полу. Мы и говорим: „Это не кикимора, это сноп наряжоный“. Все как в один голос взрыцели и захохотали. Мы говорим: „Убирайте!“ Всё равно это уж она деревянная, она ницё не говорит. Хто наредивсе, дак хоть бы уж поплясала, а ей плясать нельзя» [ЛА СИС, д. Тинготома].

Поджигание кудели в старину было связано, видимо, и с другими обрядовыми смыслами, например, применялась та же символика, что и в обрядах «выпроваживания куляшей» на Крещенье. Как след, оставленный в наказание «куляшами», можно истолковать обычай рисовать сажей на лбу или щеках заснувшего на святочном игрище парня крестики или «человечков» [ЛА МИА, д. Комлевская Тарногского р-на]. В Верховажском р-не уснувшему могли писать на лице ругательства [ЛА МИА, д. Дьяконовская]. Этот обычай можно сравнить с другими наказаниями, практиковавшимися в подобной ситуации. Скажем, в Верховажье парни, подшучивая над девушками на беседе, чертили им на лбу крестик мокрой куделькой («миром мазали»). Вот как описывает это очевидица: «Ходит парень какой шутливый. На луцину навьёт кудель, да смоцит в воде. А ить воду-ту холодну пили ранше, всегда есть в кадци вода, де сидишь, вецеруешь. дак он в рот наберёт, смочит и ходит – с одной поговорит, а другою мазнёт по лбу: „Не обижайся, не обижайся, я тебе сиводни миром-маслом помазав, миропомазанье зделав!“» [ЛА МИА, д. Пеструха Верховажского р-на].

В д. Титовская уснувшим на вечеринке парням пришивали к штанам заячью лапку [ЛА МИА, д. Титовская Верховажского р-на], а в Великоустюгском р-не девушки в 1930–40-е годы подобным образом подшучивали над нетрезвым парнем, заснувшим у них в доме: пришивали к штанам сзади увесистую «куклу» из скрученной тряпки или одеяла, мазали ее сажей или краской, а затем наблюдали, как будет реагировать парень, проснувшись, и по этому судили, выходить за него замуж или нет. Это делали также, чтобы опозорить или отвадить парня [ЛА МИА, д. Мякинницино]. Подобным наказаниям чаще всего подвергались те, у кого не было «парочки». Скажем, в Сямженском р-не «девки не засыпали, только парни засыпали, те, которые никуды, ни к какой девке не коснуцца. Ево и вымарают, сажой вымажут всево: уснёт, дак сонново-то и розрисуют всево. Бываёт и пришьют: какую тряпицю найдут и пришьют, какой вес??к [=лоскут]. Мазали сажой, мазали, тожо ребята мазали. А придут веть, много эдаких ходило, чисто ни к какой-то девке не косаюцця. Так они празныё сидят-сидят да и уснут веть. Так вот это шутка и была – вымазать всево» [ЛА МИА, д. Гридино].

У поляков подобные шутки практиковались в конце масленицы, начале Великого поста («на пепелец»): «Девушкам незаметно прицепляли на спину небольшие завернутые в тряпки деревянные куколки, селедочные головки, кости, скорлупки яиц. „Клоцки“ (k?ocek – кусочек дерева) и селедку вешали также на спину холостякам» [Календарные обычаи 1977, с. 204]. В этом обычае проявляется одно из значений куклы, характерное и для крещенских или средопостных крестиков: оплодотворяющее мужское начало, кукла и крест как знак детородного органа.

Такие же шутки над уснувшими существовали и на свадьбе. Например, на свадьбе, как и на игрищах и вечеринках, пришивали одежду заснувших к постели, к одежде других уснувших (преимущественно, конечно, парней – к девушкам) или, скажем, рукава к штанам и т. п.

Некоторые молодежные забавы некогда имели непосредственное отношение к ритуальным жертвоприношениям, которые были важной составной частью «пивных праздников» и нередко разыгрывались на пирах ряжеными. К развлечениям подобного рода относилась и довольно распространенная забава – Сидора колоть. Так развлекались как на пированиях, так и на посиделках, причем в обрядовых версиях игры в роли Сидора или Демида выступало жертвенное животное (бык, медведь) или один из участников обряда [Морозов, Слепцова 2001, с. 218; о Сидоре см.: Топоров 1979].

Ближе всего к ритуальным разновидностям этой забавы варианты с чучелом человека (высотой около полуметра) или заменяющим его поленом, встречавшиеся в дд. Першинская Тарногского и Сосновка Кадуйского р-нов Вологодской обл. Кому-нибудь из парней завязывали глаза и он, повернувшись к Сидору спиной и сунув ухват между ног, пытался сбить его ухватом. Нередко желающему убить Сидора всячески препятствовали это сделать. Так, в д. Малыгинская Тарногского р-на клали на стул шапку (Сидора), возле стула становилась девушка, которая двигала стул из стороны в сторону, пытаясь помешать стоящему к ней спиной парню сбить со стула ухватом Сидора. В Шенкурском у. Архангельской губ. Сидора защищали два человека. «„Сидора колют“ – игра. Ставят палку середи полу, на палке шапка. Двое обороняют его палками, а один старается уколоть и сшибить». Началу игры предшествовал диалог: «Дома ли Сидор?» Жена: «Дома». – «Что делает?» – «Сапоги шьет». – «Не сошьет ли мне сапогов?» – «Нет, не сошью». – «Я те заколю». – «А я те сберегу» [Пономарев 1880б, л. 17].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

9.2. Структура и средства межкультурных коммуникаций

Из книги Теория культуры автора Автор неизвестен

9.2. Структура и средства межкультурных коммуникаций Все сказанное в достаточной мере объясняет необходимость исследования коммуникации, которая нами рассматривается, прежде всего, с теоретико–культурной точки зрения. Значение этой темы для практики и теории культуры


I. Миша, Даша и кукла Наташа

Из книги Эмоциональный букварь от Ах до ай-яй-Яй автора Стрелкова Людмила Петровна

I. Миша, Даша и кукла Наташа КТО ПРИШЁЛ? — Дзынь, дзынь, дзынь, — прозвенело по всей квартире ранним утром. Что-то было в этом звонке таинственное, загадочное…Миша и Даша в пижамах, прямо с постели, помчались к входной двери. Пока они пытались отпихнуть друг друга от замка,


Кукла «Любочка».

Из книги Повседневная жизнь русской усадьбы XIX века автора Охлябинин Сергей Дмитриевич


Музей истории Санкт-Петербургского университета водных коммуникаций

Из книги Музеи Петербурга. Большие и маленькие автора Первушина Елена Владимировна

Музей истории Санкт-Петербургского университета водных коммуникаций Двинская улица, 5/7.Тел.: 334-38-75.Станция метро: «Нарвская».Время работы: ежедневно – 10.00–16.30, выходные дни – суббота, воскресенье.Для лиц с ограниченной подвижностью: специальных приспособлений не


Вместо заключения Социология массовых коммуникаций Пьера Бурдье (1930–2002)

Из книги Мир современных медиа автора Черных Алла Ивановна

Вместо заключения Социология массовых коммуникаций Пьера Бурдье (1930–2002) Проблема взаимоотношения интеллектуалов со средствами массовой коммуникации относится к числу не только наиболее актуальных, но и наиболее запутанных проблем современного общественного


6. Как старая кукла в волнах

Из книги Алогичная культурология автора Франк Илья

6. Как старая кукла в волнах Когда я учился последний год в школе, у нас была замечательная физкультура. Мы просто шли на стадион и играли два часа в футбол (мальчики, конечно). Я, правда, плохо (мягко выражаясь) играл в футбол: совсем не видел поля и других игроков. Поэтому


Кукла

Из книги Изображение и слово в риторике русской культуры ХХ века автора Злыднева Наталия Витальевна

Кукла Осходстве персонажей Гоголя, особенно героев «Мертвых душ», с заводными куклами писалось немало[216]. Эта особенность творчества Гоголя – отчасти дань романтической традиции, отчасти свойство его натуры – была унаследована авангардом. Сверх-люди оперы Крученых


Кукла как фетиш

Из книги автора

Кукла как фетиш Рассмотренные в предыдущем разделе функции куклы связаны с ее ролью в мифологии и обрядово-ритуальной практике лишь опосредованно. Психологические мотивы, вызывающие потребность в визуализации и материализации «Другого», в создании своеобразного


Человек как кукла в мифах творения

Из книги автора

Человек как кукла в мифах творения Согласно отраженным в мифологии многих народов воззрениям человек – существо рукотворное, созданное божеством-демиургом. Алтайские шаманы считали, что все живое «вырезается» («кроится») божеством из различных природных материалов


Кукла как аналог человека в обрядовых ситуациях

Из книги автора

Кукла как аналог человека в обрядовых ситуациях Наиболее распространенной является практика замещения, когда куклы заменяют человека в обрядовых ситуациях, завершающихся умерщвлением обрядового персонажа, его ритуальной казнью или изгнанием, а также


Кукла как обрядовый или праздничный символ

Из книги автора

Кукла как обрядовый или праздничный символ Куклы или сходные с ними антропоморфные фигурки часто используются как обрядовый или праздничный символ. При этом происходит два внешне противоположных, но внутренне взаимосвязанных процесса, предполагающих разные


Кукла в литературных и художественных контекстах

Из книги автора

Кукла в литературных и художественных контекстах Огромное воздействие на современное массовое сознание и, соответственно, на игровые и обрядовые практики оказывает образ куклы, сформированный новейшей художественной литерат урой, живописью, театром, кино [Гусева


Кукла как инструмент социального конструирования

Из книги автора

Кукла как инструмент социального конструирования Кукла изначально «мертва», она зримое воплощение механицизма, чего-то бездушного и ходульно-нелепого. Собственно образ куклы всегда возникает там и тогда, где и когда необходимо выразить идею предопределенности