Немного Содома и Гоморры

Немного Содома и Гоморры

Мирская слава не всегда приходит заслуженно: все прекрасно знают о родоначальнике садизма маркизе де Саде, но никому не известен лорд Одли, граф Каслхевенский, которого в 1631 году приговорили к повешению, но смилостивились и отрубили голову. Сначала лорд вынуждал свою жену у него на глазах совокупляться с кучером — о, эти симпатяги-кучера! в каких только видах они не предстают в английских романах! — заодно он не обижал и кучера, при этом грязно выражался. Затем он пригласил для участия другого кучера, а однажды заставил слугу насиловать ее, при этом держал ее за руки и за ноги. Графиня пыталась покончить с собой, но лорд вырвал нож и напустил на нее другого слугу…

Из всех английских перверсий больше всего мне нравится эксгибиционизм, корнями уходящий в город Ковентри, где по традиции до начала XIX века девушки верхом на коне, полностью обнаженные, проезжали по центральной улице, а затем в таком же виде обедали с самим мэром города. Претендентки стояли в очереди, в историю Англии вошла жена мэра леди Годива, которая ради благополучия горожан проехала по улицам в голом виде — это было условие ее мужа, обещавшего в этом случае снизить налоги.

Имелись в Англии и выдающиеся нимфоманки. В 1771 году прогремело дело миссис Дрейпер, дочки бакалейщика и писаной красавицы. В десять лет ее соблазнил слуга-негр, а в пятнадцать она уже вышла замуж за богатого торговца. Все началось с созерцания нежных общений жеребцов и кобыл, после этого она отдалась, естественно, кучеру, а потом заманила к себе в постель молодого слугу (это все из показаний свидетелей, представляю, как они упивались увиденным!). Все эти удовольствия ей прекрасно сходили с рук, пока однажды в театре она не положила руку на колени сидевшего рядом театрала, — тут и притянули ее к ответу.

Проституция процветала в Англии всегда, бордели выросли из римских бань, и английский гений изобретательства на этой ниве только отдыхал, в XVIII веке их стали называть сералями. «После трех утра нимфы и пастухи еще приносили себя в жертву на алтарь Бахуса и двигались к вершинам плотского греха. Друг за другом мчались кареты, привозя из дома женщин, бросавшихся в объятия их дорогих поклонников, нетерпеливо ожидавших около мест развлечений», — писал английский историк С. Пипс.

В моде были сады Воксхолла — центр проституции. В 1668 году С. Пипс записал в своем дневнике: «Боже, какая распутная компания собралась здесь вечером! Нужно самому побывать здесь, чтобы понять их делишки!» Там Пипс засек своих знакомых с девицами и с осуждением об этом написал, однако не удержался, лицемер, притащился в Воксхолл еще раз и даже рыскал по кустам в поисках знакомых.

Как нежно и легко написал о шлюхе либеральный политик XIX века Г. Лэнсдаун:

Как день безоблачный, ясна,

Блистательна, как небо в звездах,

Всем одинаково она

Принадлежала, точно воздух.

В 1793 году Лондон насчитывал 50 тысяч шлюх, к концу XIX века — 80 тысяч. Особенно хорош был викторианский Лондон, хотя сама королева не отличалась разнузданностью, спокойно рожала от своего Альберта. Молодые аристократы гуляли в матросских кабаках в Ротерхите, в низкопробных питейных заведениях на Лестер-сквер. Отводили душу в детском публичном доме недалеко от рынка Спитлфилдз, районы Хеймаркет и Ватерлоо-роуд были переполнены шлюхами, а для состоятельных клиентов существовали бордели в Мейфер и Челси, где подавали даже шампанское. Процветали танцевальный зал «Мотте» на Фоли-стрит у Тотнем-Корт-роуд, клуб «Креморн-гарденз» в Челси с отдельными кабинетами. Англичане попроще забавлялись тогда запрещенными петушиными боями, делали ставки на число грызунов, которых сможет убить терьер за один час, и однажды шутки ради юный маркиз Гастингский выпустил две сотни крыс в переполненном танцевальном зале клуба. Во время Первой мировой по улицам бродили женские патрули и прочищали парки, засекая парочки, позднее, в 30-е годы, парки тоже были весьма популярны (еще одно сходство между англичанами и русскими, вечно страдавшими из-за отсутствия «хаты»).

Англичане считались большими мастерами по части дефлорации. В 1830 году было множество детских борделей и «лолиты» дефилировали между Пикадилли-серкус и Ватерлоо. Как писал один эксперт по этому делу, «сорок лет назад одна нетронутая девственница стоила 50 фунтов, сейчас ее можно купить за 5, сорок лет назад никто не требовал медицинского свидетельства с доказательством невинности, сейчас оно стоит 1 фунт. Раньше ничего не понимали в подготовке проституток, теперь в этом деле специализируются». Случались и гиганты: один джентльмен требовал до 70 девственниц в год и готов был довести эту цифру до сотни, а один доктор дефлорировал по три девственницы в две недели.

— Более того, в почете были и старички! У тебя еще есть шанс! — вскричал Чеширский Кот. — Ты, наверное, и не слышал, что некоторые дамы страдают геронтофилией, и когда ты уже совсем развалишься, тебя непременно подхватит какая-нибудь сумасшедшая баба. Между прочим, этой неестественной болезнью страдала актриса «Ковент-Гардена» миссис Харлоу, так что чаще ходи в театры — вдруг какая-нибудь красотка положит глаз на твои мощи…

Английский гомосексуализм ведет начало от норманнского периода, в частности, от сына Вильгельма Завоевателя Вильяма Руфуса (1087–1100), преуспевшего на этой ниве. «Стали модными длинные ниспадающие волосы и экстравагантное платье, — писал в то время один священник, — в обиход вошли туфли с загнутыми носами; мужчины принялись подражать дамам в утонченности облика, следить за походкой. Они появлялись на людях полуобнаженными и вихляли бедрами. Великое множество этих жалких созданий и толпы шлюх заполняли двор». Эдуард II открыто ласкал своего придворного фаворита Гавестона и вообще удалил из дворца всех женщин, — дело дошло до того, что дворяне потребовали изгнать Гавестона из Англии, а потом даже подняли восстание, выгнали в Шотландию короля с любовником и последнего в результате обезглавили. Считался педерастом и английский король Яков I, росший исключительно в мужском окружении; он менял любовников как перчатки.

Во второй половине XVII века число гомосексуалистов выросло настолько, что появились специализированные клубы и даже бордели. А вот лесбиянки начали процветать лишь во время Реставрации.

В английском языке до начала XX века термин «гомосексуализм» не существовал, хотя любовь между мужчинами осуждалась, особенно содомия, за которую сжигали на кострах. В XX веке наблюдалась медленная эволюция: от заключения в тюрьму к общественному осуждению, а затем к полной свободе. Английский гомосексуализм всегда объясняли тоской мальчиков в частных школах, куда никогда не ступала женская нога («И не ступит никогда потому, что этого не может быть!» — так объяснил мне эту сегрегацию наставник из частной школы Рептон.) Однако гомосексуализмом занимались не только выпускники Итона и Хэрроу (об этом с пеной у рта обычно говорят те, кто вообще не смог попасть ни в какую школу), но и довольно широкие круги: моряки, шахтеры, спортсмены, члены всевозможных мужских лиг и ассоциаций…

Хотя славное племя геев и лесбианок сквозным роем прошло сквозь всю английскую историю, общество всегда блюло присущий ему очаровательно-фарисейский фасад и тот, кто willy-nilly залетал в грязное болото нетрадиционного секса (и если — самое главное! — этот жуткий факт становился предметом общественного обсуждения), то истеблишмент моментально указывал на дверь нарушителям морального кодекса. К концу XX века, когда закон во многих западных странах с постыдным славословием «прав человека» закрепил однополую семью, стало уже неприличным выглядеть эдаким консервативным бараном, тупо покрывающим овечек и не понимающим всех прелестей бараньего зада. О всяких милых отклонениях (часть которых уже получили признание) СМИ начали писать с большим пиететом, чем о политике или науке, постфактум прояснилось, что почти все великие в той или иной степени стыдливо отдали дань однополой любви, что стало предметом ранее утаенных дневниковых записей и отдельных монографий.

На этом фоне печальное дело великого писателя Оскара Уайльда, которого засадили в Редингскую тюрьму, кажется высосанным из пальца и великолепно романтичным. Он писал своему возлюбленному юному лорду Альфреду Дугласу: «Моя прелестная роза, мой нежный цветок, моя лилейная лилия, наверное, тюрьмой предстоит мне проверить могущество любви. Мне предстоит узнать, смогу ли я силой своей любви к тебе превратить горькую воду в сладкую». Писатель Сомерсет Моэм открыто жил с молодым человеком, которому завещал часть состояния; пресса постоянно намекала на гомосексуальные наклонности убежденного холостяка, лидера консерваторов и премьер-министра Эдуарда Хита, а заместителя министра внутренних дел, ведавшего беспризорниками, не без оснований обвинили в педофилии…

Я чуть не свалился со стула, когда прочитал послевоенные записные книжки корифея английской литературы Кристофера Ишервуда (именно на основе его романа «Прощай, Берлин» и создано знаменитое «Кабаре» с Лайзой Миннелли). Писатель излил душу по поводу коллективных оргий и собственных ярких совокуплений, в том числе и в компании духовных отцов наших поэтов-шестидесятников Одена и Спендера. Бот это любовь! Бот это исповедь! Разве она идет в сравнение с натужными описаниями Руссо своего онанового греха? Все-таки человечество идет путем прогресса. Что еще будет!

— Да отрубить ему инструмент, к чертовой матери! — вдруг заорал Кот, закатив от гнева свои изумрудные глаза.

Конечно, вряд ли политик, открыто декларирующий о своих отклонениях, сделает в Англии карьеру (пока), однако сексуальные меньшинства добились в Англии полного равноправия: разрешены браки и разводы, гомосексуализм и лесбиянство стали таким же обычным делом, как чипсы. Видимо, в прошлом пороки были лишь глубоко запрятаны, а в наше свободное время выползли наружу…

И все же, и все же Истинная Любовь (тут я обнял Кота) никуда не исчезла.

Как сонных роз нектар благоуханный,

Как пылкого оленя мускус пряный,

Как россыпь сладких утренних дождей,

Пьянят росинки пота меж грудей

Моей любимой, а на дивной вые

Они блестят, как жемчуга живые.

Так писал в XV веке монах Джон Донн, он был не просто лиричен, но и ироничен. («Продрогнуть опасаешься?! Пустое! Не нужно покрывал: укройся мною».) Д. Донну вторили в расцвете Возрождения «поэт поэтов» Эдмунд Спенсер, государственный деятель при Елизавете, ученый, военачальник, блестящий поэт Филипп Сидни и гениальный Шекспир.

Список велик, и английская поэзия не менее чувственна, чем французская или русская, это не только титаны прошлого Байрон или Теннисон, но и не менее великие лирики XX века Редьярд Киплинг, Томас Стернз Элиот, Руперт Брук, Роберт Грейвс, Стивен Спендер, Уистэн Хью Оден, Крис Лоуг ет сетера, ет сетера…

Так прославим английскую любовь и ее певцов!

Скучно и глупо распространяться о перверсиях, и вообще хочется влюбиться, писать каждый день по оде, уйти в Оптину Пустынь и там отдать концы под жалобное мяуканье Чеширского Кота.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

НЕМНОГО ИСТОРИИ

Из книги автора

НЕМНОГО ИСТОРИИ От Виз?нтия до Константинополя и далее до Стамбула Во все времена Босфор служил проходом как между Средиземным и Черным морями, так и между Азией и Европой. Вызывает удивление то, что место будущего Константинополя не привлекало к себе внимания ни


Еще немного о застольном

Из книги автора

Еще немного о застольном Оказаться за одним столом с китайскими друзьями или знакомыми (а случается это скорее рано, чем поздно, ибо голод не тетка) означает возможность не только вкусно поесть, но и продемонстрировать им свою замечательную культурность и


Немного о спорте

Из книги автора

Немного о спорте Однажды давний знакомый Г. В. Куманский, современный общественный деятель, предложил:— Хотите, покажу, где размещался знаменитый в прошлом клуб «Меркурий»?Через пять минут мы с Ивом уже сидели в машине Георгия Васильевича, а еще через некоторое время


Еще немного о работе

Из книги автора

Еще немного о работе Замечали ли вы, что чем лучше офисное здание, тем хуже качество туалетной бумаги в его туалетах? Знаете, бывают такие здания, в которых любая деталь говорит о том, какая богатая и престижная компания его занимает; как она успешна, что может позволить


Немного культуры

Из книги автора

Немного культуры Я имею счастье быть приглашенным на ланч лично лордом Бифштексом, прямо в «мать парламентов», где отменный ресторан, куда не допускают широкую публику, правда, не лишают шанса осмотреть весь Вестминстер и послушать прения с галерки. Пропускная система


Немного о великих

Из книги автора

Немного о великих Но в конце туннеля всегда, как известно, есть свет (или же нет): после всех мытарств у нас встреча с великим Джоном Ле Карре. Крис, правда, не уверен, что такая литературная величина захочет видеть Чеширского Кота, это все равно что привести на свидание к


Немного истории

Из книги автора

Немного истории Тут я должен предупредить читателя — дальше следует длинный экскурс в историю, предпринятый прежде всего для того, чтобы навести порядок в голове самого автора. Так что если кому неинтересно или кто-то все это уже давно знает, то эту часть вполне можно


Немного о женщинах

Из книги автора

Немного о женщинах Для справки.Согласно Статистическому Германскому ежегоднику, домашняя работа занимает у немецких женщин 1 час 21 мин. в сутки.Из-за свободы взаимоотношений и борьбы за феминизм, женщина перестала «сохранять семейный очаг», а является совершенно


НЕМНОГО ЛИЧНОГО

Из книги автора

НЕМНОГО ЛИЧНОГО Есть люди, которые по мере взросления утрачивают детскую потребность самозабвенно таращиться на картинки.У других это иначе.Давным–давно, уже почти четверть века тому назад, я трудился над переводом стихов Германа Гессе из его романа «Игра в бисер». Это