Рыбы, млекопитающие, птицы, а также моллюски и насекомые...

Рыбы, млекопитающие, птицы, а также моллюски и насекомые...

Ясное дело, что, создавая женщин, высшие силы не могли не использовать как материал животных. В ход шли самые разные твари — плавающие, летающие, ползающие, бегающие и прыгающие.

Для упрощения нашей классификации начнем с тех, кто живет в воде. Разумеется, здесь на первом месте рыбы, но не обошлось и без других водоплавающих. Например, первая женщина индейцев трио происходит из пресмыкающихся. Поначалу она была скорее кайманом, а не женщиной, но затем, когда на ней женился первый трио, стала скорее женщиной, чем кайманом. Эта пресмыкающаяся дама, между прочим, не только произвела на свет первое поколение трио, но и натаскала индейцам из реки семена культурных растений и всякие полезные в хозяйстве предметы: топоры, ножи, корзины... И чтобы людям удобнее было заниматься любовью, уговорила своего отца Каймана, тотема трио, создать ночь.

А у живущих на острове Сулавеси тораджей женская история началась с того, что одна богиня родила семь крабов и бросила их в реку. Те вышли на берег, построили дом и завели хозяйство — и все это, оставаясь в крабовом обличье. Но когда доходило дело до купания, крабы сбрасывали панцири и клешни и становились юными девушками. Об этом узнали куковавшие без женской ласки мужчины, подкараулили момент, когда проказницы плескались в реке, и спрятали все крабовое. Девушкам, голяком вышедшим из воды, ничего более не оставалось, как сдаться на милость хитроумных мужчин.

Тут уместно вспомнить русскую Царевну-лягушку. Нет, конечно, ее, в отличие от девушек-крабов, породивших тора-джей, никак нельзя записать в прародительницы целого — применительно к ней русского — народа, однако нельзя не признать, что кое-что общее с ними у нее имеется. Хотя бы та же способность оказаться в нужный момент в нужном месте, дабы сбросить шкурку и — ква-ква, Иван-царевич! — обернуться красавицей. Ту же способность к превращению продемонстрировали рожденная камнем белая креветка, которая сделалась папуаской из племени меджпрат, и морская черепаха, осчастливившая мужчин папуасского племени тумлео.

Что же до превращения женщин из рыб, то тут наблюдается определенное разнообразие сюжетов: от немудреных (например, демиург индейцев паринтинтин Баира просто превращал в женщин выловленных в реке красивых рыб) до сложных, изрядно запутанных. В ряде случаев, как и в русской сказке, все решает попадание стрелы. Юноша из меланезийского народа канаков как-то подстрелил излука рыбу, но, когда выволок ее из воды, обнаружил, что это не рыба, а женщина. Это оказалось весьма кстати, поскольку перед юношей стояла задача породить канаков, а порождать было не с кем. Обрадованный, он немедленно повел женщину-рыбу под венец. Его радость, надо полагать, удвоилась, когда он узнал, сколь велики возможности новоявленной супруги: ведь стоило ей — в прямом смысле! — моргнуть, как появился дом, затем домашняя утварь и все прочее, что только понадобилось молодоженам. В общем, высшие силы все устроили таким образом, чтобы никакие бытовые трудности не отвлекали сладкую парочку от назначенной роли. И они с честью оправдали доверие — канаки народились на свет и успешно здравствуют поныне. Правда, семейная жизнь первой канак-ской четы сложилась несчастливо: по прошествии времени муж стал изменять супруге с другой женщиной (откуда взялась разлучница, миф не сообщает), и в конце концов бывшая рыба не выдержала и, как сообщает миф, «ушла в море».

Одумавшийся муж прыгнул в пучину следом, но сколько он ни искал ее в волнах — все без толку...

Точный выстрел решил женский вопрос и в другом меланезийском народе — моно. Здесь подстреленная рыба тоже обернулась женщиной, родила местному первочеловеку наследника, а затем не сумела сохранить семью. Правда, виноват в этом оказался не любвеобильный характер мужа, а чрезмерные амбиции жены. Как-то она услышала, как муж назвал их первенца рыбьим сыном, и глубоко оскорбилась. Хотя, если разобраться, что в этом она нашла обидного — тем более что муж сказал правду? Но как бы то ни было, слово за слово — и гордая женщина ушла вместе с мальчиком из дома и воспитала сына в прибрежной пещере. Нельзя не сказать о том, что у моно есть и другая версия появления женщины: некий вождь встретил на берегу даму по имени Китоло, игравшую на струнном инструменте, основу которого составляли челюсти какого-то морского животного, выяснил, что прежде она была рыбой, и взял себе в жены. В отличие от вышеупомянутых меланезийских персонажей их совместная жизнь сложилась удачно, хотя и со многими коллизиями: например, вождю пришлось сжечь вместе с домом всех прочих своих неизвестно откуда взявшихся женщин, которые по бабьей дури пытались разрушить их счастье.

Двое мужчин, принадлежащие к еще одной меланезийской народности — букавак, как-то поймали двух рыб и, поскольку очень хотели есть, тут же попытались одну из них зажарить, но, как они ни старались, рыба почему-то не жарилась, и тогда оголодавшие букаваки слопали ее сырой. А другую рыбу они принесли домой, где она превратилась в женщину, и тот из рыбаков, который успел подсуетиться, взял ее в жены. Интересно, что думал, наблюдая их амуры, рыбак, оставшийся бобылем, и не урчало ли у него каким-то особенным образом в животе?..

Первопредки племени индейцев рикбакца отправились рыбачить в намерении наделать себе из улова женщин и в первый заход поймали карася, но упустили, а во второй — акару. Эта рыбка весьма успешно плодится в аквариумах, но применительно к пойманной рикбакца акаре сама мысль об аквариуме кажется оскорбительной — где вы видели, чтобы аквариумные рыбки превращались в барышень? Женщи-не-акаре суждено было стать прародительницей рикбакца, которые, однако — так они сами о себе думают, — получились неказисты. Дошло до того, что нынешние рикбакца предъявляют счет первопредкам: вот если бы те проявили больше сноровки и не проморгали карася, то были бы все рикбакца писаными красавцами...

Простой способ превращения рыбы в женщину, доступный каждому половозрелому мужчине, сохранил фольклор каяпо. Мифология этого индейского народа рисует весьма непростые взаимоотношения между полами. Однажды женщины каяпо скопом сиганули в реку и стали разными рыбами (те, которые любили мясо, сделались пираньями...), и мужчинам самим пришлось варить обеды и менять пеленки детям. Назревала катастрофа, но нашелся герой, который отловил свою рыбу-жену и посредством орального сношения привел ее в прежнее состояние. Правда, став опять женщиной, эта особа потом еще не раз сбегала в реку, но коль скоро средство против женских капризов нашлось, победа в конце концов осталась за мужчинами.

Иван-царевич, как мы помним, дабы жена навсегда сохранила человечье обличье, спалил ее лягушачью кожу. Примерно так же поступали оказавшиеся в аналогичной ситуации мужчины других народов. Некоему юноше, одиноко жившему на острове Хальмахера, входящем в Молуккский архипелаг, как-то выпало стать свидетелем редкостного явления: две рыбы сбросили на берегу чешую, превратились в прелестных девушек и убежали в глубь острова. Юноша спрятал чешую одной из них и тем самым надолго задержал ее рядом с собой. Прежде чем девушка-рыба отыскала свою рыбью одежду, она успела родить троих детей, которые стали первым поколением народа табару, ныне населяющего Халь-махеру. Но родная стихия звала ее — мать-прародительница табару облеклась в найденную чешую, попрощалась с детьми, напоследок пообещав организовать им обильные уловы, и уплыла навсегда...

Культурный герой микронезийского народа палау Акапе-кемек как-то устроил засаду на вора, опустошающего привязанные к пальмам сосуды, и увидел рыбу, которая, выбравшись из воды, сняла с себя хвост, как какой-нибудь предмет туалета, и полезла, цепляясь плавниками, на пальму. Акапе-кемек этот хвост спрятал и ушел по делам, а когда вернулся, под пальмой сидела обнаженная женщина. Будучи джентльменом, культурный герой палау раздобыл для нее кое-какую одежонку, а потом взял в жены, что, кстати, весьма выгодно отличает его от культурного героя индейцев вийот Гацвок-вира, который, увидев на берегу моря женщину, еще минуту назад бывшую скатом, тут же без сантиментов и обещаний жениться овладел ею. Таким образом, кстати, мы имеем еще одну версию появления женщин у вийотов.

Коль скоро мы условились говорить о животных, обитающих в воде, то никак нельзя обойтись без дельфинов. В народе яп, проживающем на одноименных островах в Микронезии, ходит миф о том, как однажды два дельфина выбрались на берег, отложили в стороны хвосты и отправились на танцы. Надо сказать, что танцы на островах Яп в ту баснословную пору имели исключительно ритуальный смысл и участвовали в них одни мужчины с целью испросить у местных божеств себе подруг. И когда к местной танцплощадке, где устало топтались мужики, подошли два бесхвостых дельфина, мало у кого возникли сомнения, что это и есть вымоленные женщины — тем более что до этого никто из островитян ни одной женщины в глаза не видел. Первым сообразил что к чему культурный герой Тхолоор: он поспешил на берег, отыскал один из спрятанных дельфинами хвостов, принес к себе домой и тем самым застолбил за собой право на одну из «женщин». После танцев один из дельфинов отбыл в море, а другой, точнее, другая — обладательница экспроприированного Тхолоором хвоста явилась к культурному герою, и как уж они договаривались, непонятно, но из хижины дельфиниха вышла женой Тхолоора, вполне пригодной к деторождению. Лишь когда жена-дельфин родила культурному герою двух дочерей, он вернул ей хвост, и она смогла вернуться в родную стихию. Дочурки Тхолоора и дельфини-хи достались двум самым усердным плясунам — от их брачных союзов и пошел народ яп...

У другого микронезийского народа, улити, первая женщина тоже происходила из дельфинов. Но легендарная история улити отличается от мифа яп двумя существенными подробностями: во-первых, дельфиньим хвостом здесь завладел не культурный герой, имеющий на то право по роду занятий, а изготовитель браги, а во-вторых, жена-дельфин родила этому самогонщику не двух дочерей, а дочь и сына, которые затем вступили в сакральный инцест и произвели следующее поколение улити, то есть удовольствия не вышли за пределы семьи и даже самые лучшие танцоры со стороны остались с носом... И еще одна подробность: уплывая в море, улити-ская дельфиниха наказала дочери, чтобы ни она, ни ее брат ни в коем случае не ели дельфинов, и, что характерно, сколько времени прошло, а улити передают этот наказ из поколения в поколение.

От водоплавающих млекопитающих весьма логично перебросить мостик к млекопитающим наземным. Здесь лидируют собаки, которые оказались для изготовления женщин весьма подходящим материалом. Многие индейские народы так бы и вымерли на стадии первомужчины, если бы не лучший друг человека. Вот, скажем, первый миштек однажды возвращается с прогулки и видит, что дом прибран, еда приготовлена, а его собака, скинув шкуру и перевоплотившись в женщину, растирает кукурузу. Миштек тут же с ней совокупился, сжег шкуру и взял бывшую собаку в жены (именно в такой последовательности!).

Похожие чудеса случились в домах майо, варрау и тотона-ков; мужчинам этих народов даже довелось присутствовать при превращении собаки в женщину. Первоженщина майо, предупреждая возможные вопросы, сразу после метаморфозы пояснила, что все произошло по повелению божества, — будь ее собственная воля, она, может быть, так и прожила бы свою жизнь собакой. Первоженщина уичолей ничего такого своему мужу, культурному герою Хаутахаме, не говорила, но вряд ли она подумала что-то хорошее, когда ее будущий муженек, придя домой, слопал приготовленные ею тортильи и лишь затем озаботился их происхождением. Сообразив же, что испекла их собака, ставшая женщиной, он тут же бросил валявшуюся у очага собачью шкуру в огонь, а поскольку у женщины со шкурой все еще оставалась мистическая связь, она получила сильный ожог. Из-за этого ожога, между прочим, кожа уичолей, потомков Хаутахаме и первой женщины, бывшей собаки, отличается смуглостью.

Из вышеприведенного ряда несколько выбиваются истории первомужчин цоцилей и михе, которым пришлось, по прямым указаниям свыше, жениться на непревращенных собаках, и если жена первого цоциля — видимо, вследствие хорошего обращения — приняла в конце концов человеческий вид, то жена первого михе всю жизнь прожила в зооморфном облике, то есть как была, так и осталась собакой.

Создается впечатление, что высшие силы опытным путем пытались выяснить, какое животное лучше подходит для массового производства женщин, и поэтому не скупились на эксперименты. Африканский народ лингала сохранил смутные воспоминания о том, как местные божества пытались приспособить для этой цели собак и крыс, но первые, перевоплотившись в барышень, оказались чересчур сварливы, а вторые — вороваты, и опыт признали неудачным.

Несколько успешнее пошли дела с народом кран: для трех кранов божество создало трех женщин, причем одному. земледельцу, досталась женщина, которая сразу была создана женщиной, а двум другим, охотнику и торговцу, — женщины, переделанные из собаки и лошади. Позже потомки этих трех пар перемешались, и, таким образом, каждый современный кран связан родственными узами с собачьим и лошадиным племенами.

И совсем уж удачно получилось у божества Хра, работающего с народом дан. Он превращал в девиц коров, антилоп, собак и всех прочих животных, которые только попались ему на глаза, и тем самым обеспечил невестами всех местных мужчин. При этом девушки сохранили — прежде всего в свойствах характера — кое-что из прежней своей ипостаси, и эти качества ярко проявляются в их потомках. Поэтому, когда ныне какую-нибудь из женщин дан называют коровой, это, вероятно, не только не должно вызывать обиду, но даже, наоборот, служит комплиментом, коль скоро указывает на близость к первооснове...

Удивителен путь обретения женщины у арикена. Миф рассказывает, как юноша принес с охоты множество трофеев, и среди них обезьяну гуариба из рода ревунов, чье название говорит само за себя: вопли этих обезьян слышны в джунглях на расстоянии до пяти километров (о происхождении ревунов есть миф у мундуруку: якобы они появились после того, как один человек согрешил с обезьяной). Поскольку юноша притомился, он тут же лег спать, а обезьяну насадил на вертел и оставил жариться на костре. Проснувшись утром, он, однако, захотел не еды, а женской ласки и велел обезьяне, которая, заметим, жарилась всю ночь, превратиться в девушку, что та и исполнила, еще даже не соскользнув с вертела. Юноша совокупился с ней, она забеременела, и так было заложено первое звено в цепи поколений этого индейского народа. Гены обезьян-ревунов есть по мифической линии и у индейцев ояна, но это гены обезьяны сырой, а не жареной, что, вероятно, и определяет различие между живущими по соседству родственными ояна и арикена. Любопытно, сохранили ли нынешние женщины этих народов голосовые способности своих далеких обезьяньих прапрапрапрабабушек?..

Между прочим, у варрау, чей слабый пол, как мы уже знаем, произошел от собак, тоже есть миф о превращении обезьяны в женщину. Правда, о том, к какому виду принадлежала эта обезьяна, миф не говорит ничего, ограничиваясь сообщением, что она перед метаморфозой долгое время жила в домашних условиях, — видимо, это намек на очеловечивание под влиянием правильного воспитания.

Под конец разговора о женщинах из млекопитающих нельзя не упомянуть об истории, приключившейся на заре мифических времен с чукчами. Как-то десять братьев поймали лису, и старший на ней женился, а чтобы остальные братья не завидовали, лиса, обладавшая магическими способностями, сделала кукол и вдохнула в них жизнь. Жены из кукол и по хозяйству успевали, и мужей в постели ублажали, но вот незадача: с опозданием мужья заметили, что у них нет ногтей, обвинили лису в том, что она подсунула им бракованный товар, и стали всячески ее высмеивать. И в самом деле: какая может быть чукотская жена без маникюра? Лиса не выдержала позора и убежала обратно в тундру, а жены, которые без ногтей, после этого опять стали бесчувственными куклами...

Разнообразный материал для производства женщин предоставили птицы. Особенно часто в ход шли попугаи, а точнее, попугаихи.

Шестеро культурных героев, спустившиеся с неба и положившие начало папуасам бунак, поделили свои симпатии между женщинами-рыбами и женщинами-попугаями. Таким образом, у бунаков довольно сложная генетика. Двое выживших после очередного конца света мужчин индейцев тапирапе вынуждены были ради продолжения рода довольствоваться в качестве жен дамами, прежде бывшими индейкой и попугаихой неопределенного вида. Каражи почти все погибли в мировом пожаре, однако же возродились в результате брачных союзов уцелевших юношей и переживших метаморфозу попугаев-неразлучников. А вот супружницы двух индейцев каньяри, спасшихся во время потопа, превращение свое, судя по всему, завершить не смогли — они возникли перед будущими мужьями в пернатом теле, но с женскими головами. Впрочем, это не стало помехой интимным отношениям, в результате которых родилось множество детей человеческого облика.

Легенды о метаморфозах попугаих есть также у индейцев брибри и кабекар, чьи первые женщины сохраняли на затылках рудиментарные клювы, и вапишана, женская история которых следует известному сюжету — сброшенные, а потом брошенные мужчиной в огонь перья, любовь-морковь и пир на весь мир.

Этот же сюжет встречается у коми, только — возможно, за неимением на севере России попугаев — в молодуху превращается курица. Кстати, курица, наряду с крысой и собакой, претендовала на то, чтобы стать основой для производства женщин лингала (см. выше); местным демиургом был даже изготовлен опытный образец, но дальше этого дело не пошло.

Логично предположить, что чем крупнее птица, тем объемнее женские формы. И многие народы, надо сказать, предпочитали покрупнее: например, германцы, арабы, монголы и русские, у которых есть сказки о превращении в девушек лебедей, и индейцы шикрины, в чьих легендах нашлось место женщинам-аистам. Мифические представители еще двух индейских народов, лакандонов и таулипангов, сожительствовали с женщинами, бывшими стервятниками; весом эта птица невелика, но зато имеет размах крыльев до двух метров.

Тут поражает культурный герой таулипангов Маиткса-ле, который, когда враги перебили все его племя, затаился между трупами с единственной целью поймать среди слетевшихся стервятников самку. А когда стервятница была изловлена, Маитксале попросил ее стать женщиной и женой, на что она ответила согласием. С нею культурный герой и произвел новых таулипангов. У лакандонов все замешалось еще интереснее: этот немногочисленный народ состоит из перемешавшихся между собой потомков женщины-стервятника и женщины-собаки.

И в завершение разговора о птицах два слова о нескладной судьбе индейцев куиба. Две девушки были в поле зрения первого поколения мужчин куиба — одна в прежней, дочеловеческой, жизни была жабой, а другая — птичкой из отряда журавлеобразных, известной в современной орнитологии как южноамериканский лапчатоног. Лишь одной из них предстояло, по выбору мужчин, стать праматерью всех будущих куиба. Жаба была омерзительна, а лапчатоног прекрасна, и понятно, в чью сторону направлялись мужские взоры. Но когда первопредки решили наконец совокупиться с лапчатоногом (то есть лапчатоногой!), выяснилась маленькая подробность: влагалище ее оказалось столь узким, что и речи быть не могло о серьезном сексе и продолжении рода. И пришлось куиба производить детей от девушки-жабы, у которой влагалище было нужного сечения и даже шире, чем нужно...

Было бы странно обойти вниманием насекомых и моллюсков, морских и сухопутных. Понятно, что дать земным народам многих женщин они в силу своей физиологии не могли, но, согласимся, будь даже такой факт один-един-ственный, он и то был бы достоин упоминания.

Народ кадазан, в основном живущий на острове Борнео, обязан своим происхождением «белым пчелам», чье гнездо одиноко живущий мужчина, первый кадазан, нашел в лесу и принес домой. Здесь одна из пчел стала девушкой; кадазан немедленно предложил ей руку и сердце и получил согласие с необременительным условием, что не будет называть супругу пчелой. Молодые стали жить-поживать в полное свое удовольствие, а пчелиное гнездо, дабы многочисленные родственники не путались под ногами, отнесли обратно в лес. Но однажды кадазан — когда у них уже родился мальчик — напился и условие нарушил. Может быть, он всего лишь и сказал ласково: «Пчелка моя», но жена обиделась, опять превратилась в насекомое и улетела в лес. Осознав ошибку, кадазан взял мальчика за ручку и пошел следом. Уж как он там каялся, одному кадазанскому демиургу известно, но жена его простила, а пчелы, радуясь их примирению, все скопом превратились в людей, заложив тем самым фундамент народа кадазан.

Печальная, но очень жизненная история запечатлена в легенде береговых коряков. Один женатый человек полюбил девушку. Если точнее, то вообще-то она была мухой, но стоило ему ускользнуть от жены и позвать любимую, которая скрывалась на дереве, как она тотчас спускалась к нему, превращалась в девушку, и они занимались любовью. К несчастью, о происходящем узнала жена, выследила мужа, вызвала муху на разговор и безжалостно ее прихлопнула, а потом послала мужа подальше и ушла жить к родителям. Таким образом, коряк лишился в одночасье и жены, и любовницы. И что же он сделал? Нет, этот корякский Ромео не лишил себя жизни рядом с размазанным по стволу телом любимой, а униженно стал просить жену вернуться к остывшему семейному очагу. Та в конце концов дала себя уговорить, и супруги воссоединились. Вот и весь сказ...

Что же касается моллюсков, то тут необходимо обратить взор к Китаю. У китайцев в разных вариациях бытует миф об улитке, которая превратилась в девушку и стала китайцу, в чьем доме это превращение случилось, доброй женой. С трогательным прибавлением эта история рассказывается в провинции Цинхай: будто бы жену-улитку у китайца отобрал сраженный ее красотой богатый чиновник и тогда китаец и бывшая улитка превратились в птичек и улетели на небо. Этот вариант имеет и такую версию: когда чиновник затребовал к себе красавицу, она послала ему сначала вместо себя кофту, потом штаны и только после этого — видимо, исчерпав все возможности склонить его к фетишизму — явилась сама в одном исподнем. Муж после этого от огорчения разбил голову о стену дома чиновника, и душа его отлетела в небеса в виде птички, а жена превратилась в гребень — назидание всем прочим женам, чтобы, причесываясь, они каждый раз думали о сохранении целомудрия.

У народа лису, живущего бок о бок с китайцами, есть миф о морском моллюске женского пола, то ли осьминоге, то ли кальмаре, который днем прятался в сосуде с водой в доме некоего Гуа-цзы, а по ночам превращался в девушку. Хитрый Гуа-цзы девушку выследил и уговорил выйти за себя замуж; в приданое ему досталось множество скота и домашней птицы, которые молодая жена сотворила мановением руки. Оказывается, она была не просто моллюском, но еще и дочерью дракона, который передал ей по наследству кое-какие способности.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

40. Наказ женам о пьянстве и о хмельном питье (и слугам также): чтобы тайком не держать ничего нигде, а наветам и обману слуг без дознания не доверять; строгостью их наставлять (да и жену также), как в гостях пребывать и дома себя вести правильно

Из книги Домострой автора Сильвестр

40. Наказ женам о пьянстве и о хмельном питье (и слугам также): чтобы тайком не держать ничего нигде, а наветам и обману слуг без дознания не доверять; строгостью их наставлять (да и жену также), как в гостях пребывать и дома себя вести правильно А у жены решительно никогда


Насекомые

Из книги Природы краса автора Санжаровский Анатолий Никифорович

Насекомые Не на себя пчела работает Пчёлы мёд собирают, а сами умирают.Лихих пчёл подкур неймёт, лихих глаз стыд не берёт.Ни пчелы без жала, ни розы без шипов.Нет пчёлки без жальца.Не подавайся на пчёлкин медок: у неё жальце в запасе.Есть медок, да засечен в ледок.И мы видали,


Насекомые

Из книги Кельты-язычники. Быт, религия, культура автора Росс Энн

Насекомые 1 Летит мохнатенький, летит за сладеньким. 2 Не солнце, не огонь, а светит. 3 Много рубят рубаков, рубят хату без углов, нету счёту топоров. 4 Висит яичко, приткнуто к тесничке, кто его пошевелит, тот и убежит. 5 Землю роет, а сам воет, шесть ног без копыт, есть и


Птицы

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

Птицы 1 Избушка нова, жильца нет, жилец появится, изба развалится. 2 В деревне есть часы такие, не мёртвые, а живые, ходят без завода, они птичьего рода. 3 Красные лапки, длинная шея, щиплет за пятки, беги без оглядки. 4 Мальчишка в сером армячишке по дворам шныряет, крохи


Птицы

Из книги Поваренная книга Ниро Вульфа автора Стаут Рекс


МОЛЛЮСКИ

Из книги Мифы русского народа автора Левкиевская Елена Евгеньевна

МОЛЛЮСКИ И в этих массах скользких, еле связных, Скользят сознанья сны. Средь водорослей, мхов разнообразных, В мерцаньях глубины… Мы ближние, мы крайние ступени, Сужденные земным. И ведомо ль, какие сходят тени, Скользят по ним? И сможем ли, нарушив тяготенье, Отторгнув


ФАРШИРОВАННЫЕ КЛЕМЫ (МОЛЛЮСКИ)

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка автора Ершова Галина Гавриловна


Животные, птицы, рыбы

Из книги Расы. Народы. Интеллект [Кто умнее] автора Линн Ричард

Животные, птицы, рыбы Восточнославянские мифы и легенды о происхождении живых существ можно разделить на две большие группы: принадлежащие к тому же кругу дуалистических сказаний, что и легенды о сотворении Земли и людей, и сложившиеся под влиянием евангельских сюжетов


Насекомые

Из книги Два лица Востока [Впечатления и размышления от одиннадцати лет работы в Китае и семи лет в Японии] автора Овчинников Всеволод Владимирович

Насекомые О насекомых сохранилось несколько легенд. Когда Сатана в подражание Богу стал тоже лепить из глины человека (как мы уже знаем, в результате у него получился козел или волк), то сделанное им существо вышло таким большим, что его пришлось обстругивать. Вот из


2. ВидЕние Рыбы Глубин

Из книги автора

2. ВидЕние Рыбы Глубин Ты — мой избранный Путь, Светоч, Ключ и Врата. (Хельга Мурманцева) 1. Я видел Великую, грядущую Рыбою Серебрянобокою из Бездны Вод. И Очи Её были — чёрные жемчуга, а хвост и плавники — словно Пламя.2. Три капли Предвечных Вод с хвоста Великой Рыбы упали


Цудоўны ўлоў рыбы

Из книги автора

Цудоўны ўлоў рыбы (Лук. 5, 1-11)„Настаўнік! мы працавалі цэлую ноч, але нічога не злавілі, але на Тваё слова закіну сетку”, — так сказаў зьнявераны Пётр пасьля бясплённай лоўлі рыб. Ён паслухаў Настаўніка і злавіў небывалую колькасьць рыбы. Гэтыя словы Апостала павінны быць