2. Зооморфные проекции: волк, дракон, летучая мышь

2. Зооморфные проекции: волк, дракон, летучая мышь

«Граф улыбнулся, обнажив при этом десны и крупные, острые, волчьи зубы» (гл. II).

«Откуда он появился — не знаю: я услышал его голос, прозвучавший повелительно, потом увидел на дороге и его самого. Он простер руки вперед, как бы отстраняя невидимое препятствие, и волки начали медленно отступать» (гл. I).

Из всех животных, в облике которых появляется Дракула или тех, которых он заставляет служить себе, образ волка, пожалуй, самый очевидный и наиболее легко поддающийся трактовке. В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки этот образ преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени, причем эта связь особенно актуальна для ариев Балкан и Карпато Дунайского региона. Многие античные герои-воины носят имена, производные от слова «волк»: Ликург, Ликаон, Ликос, Харпаликос и Харпалике. Способ действия сближает между собой воина и волка: оба — жестокие, лишенные моральных норм, предпочитают нападать стаей и действовать в ночное время; императив благородного фракийца «Да живешь ты войной и грабежом» есть типично «волчий» девиз. Победа над волком/псом есть основной подвиг божества, в результате чего победитель приобретает свойства, способности и облик побежденного; отсюда происходят ритуальные посвящения в его таинства. Молодые воины, как уже упоминалось выше, живут и действуют, будучи объединены в группы, напоминающие таковые у волчат.[155]

Почитание волка входило в культ Кандаона у фракийцев. Эмблемой противника на войне соответственно является овца/баран. Волк режет стадо баранов, что символизирует беспощадность победителя. Интересно, что современный писатель Михаил Садовяну, повествуя о бесчинствах Влада Цепеша в Трансильвании, которой он мстил за то, что трансильванцы дали приют претендентам на престол Валахии, использует тот же самый образ:

«Еl ?nsu?i a stat ?n fruntea p?lcurilor sale de calare?i, hotar?ndu-le s? calce inai semanaturile B?rsei, apoi sa le dea foc; porunc?nd nu abaterea turmelor de pe plaiuri ?nspre trecatorile muntene?ti cu spircuirea lor desav?r?ita, ca ?i cum to?i lupii veacurilor s-ar fi adunat s? sugrume oile ciofanilor, las?ndu-le apoi s? putrezeasc? f?r? scop».[156]

(«Он стал во главе конных отрядов и приказал им сперва растоптать засеянные поля Бырсы, а затем предать их огню; стада не гнали в Валахию через перевалы, а посекли на месте, словно собрались тут волки со всего света и, зарезав овец, оставили их гнить без пользы».)

Связь Аполлона с волком общеизвестна. Не будем останавливаться специально на культе Аполлона Ликейского, где бог приобретал полностью волчий облик; укажем только, что ликоморфность является связующим звеном между Аполлоном и Аресом (учитывая и роль, которая отводилась волку в культе Марса в Риме), так что противопоставление этих двух античных божеств представляется еще менее правомерным. Эти образы не идентичны, однако, вполне вероятно, растут из одного и того же корня, в качестве которого способно выступать реконструируемое нами божество.[157]

Необходимо обратить внимание на то, что «для всех мифов о волке характерно сближение его с мифологическим псом», что указывает на связь мифологического символа волка с нижним миром, с миром мертвых. До сих пор все, что относилось к нашему гипотетическому богу Карпато-Дунайского региона, могло характеризовать его как типичное божество «средней зоны», по Дюмезилю; однако могучий образ, вырисовывающийся перед нами, одновременно и воинствен, и хтоничен; он связывает между собою мир земной и мир подземный. В этом мнении нас еще более утверждает рассмотрение таких символов, как змей (дракон) и летучая мышь.

Черты змееподобия свойственны Кандаону и Аполлону — первому более явно. У греческого бога оно сохранилось в виде подвига змееборчества (убийство Пифона), что убедительно свидетельствует о предшествующей хтонической природе змееборца, еще со времен Проппа, который сделал следующее заключение: «Не потому ли герой убивает змея, что исторически он сам есть змей?» Подвиг змееборчества, очевидно, был свойствен и Кандаону, чье змееподобие выражается в том, что его ноги покрыты чешуей; ему свойственна асимметрия тела, в частности, он одноног, а одноногость или хромота указывает на происхождение персонажа от хтонического змея. Это воспоминание, совмещающее черты нижней и средней зон в одном лице героя-воина, сохранилось в героическом (войницком) эпосе румынского народа; так, ср. в описании сбруи коня змееборца Йована Йоргована:

…А седло у него —

Голова змеиная,

А уздечка —

Два змеечка:

Зубами впились,

Хвостами сплелись,

А подпруги —

Две гадюки:

Он словил их

Да скрутил их.

(«Йован Йоргован, река Черна и змей», пер. В. Тихомирова[158])

См. также по этому вопросу мнение В. М. Гацака, сближающего образ Йована Йоргована с образом нартского богатыря Батрадз,[159] грозного воина и в бою, и вне боя,[160] который соотносится с Индрой примерно так же, как реконструируемое нами божество соотносится с Кандаоном.

Дракула открыто хтоничен и уподоблен змею. Это выражается как в его имени, означающем «сын дракона», так и в его modus operandi и многочисленных описаниях Стокера, подобных нижеприведенному (гл. III):

«Но мое любопытство быстро перешло в чувство отвращения и страха — я увидел, как он медленно вылез из окна и пополз по стене над ужасной пропастью, его плащ развевался, подобно огромным крылам.

Я не поверил своим глазам, подумал было, может, это игра лунного света или причудливое отражение теней, вгляделся внимательнее — и сомнения исчезли. Я ясно видел, как его пальцы и носки ботинок нащупывали зазоры между камнями, из которых с течением времени выветрилась штукатурка; карабкаясь по выступам и неровностям, граф, как ящерица, быстро спускался по стене».

Обозначение соединения средней и нижней зон путем соединения мифологических символов волка и змея может расцениваться как древнейшая тайна Карпато-Дунайского региона. Чудовище, представляющее собою дракона с головой волка, по всей вероятности, изначально олицетворяло того, чьим повторением спустя века стал граф Дракула — истинный змееволк, в одном лице — воин и властитель нижнего мира.

Особенный интерес представляет символ, ставший общераспространенным знаком вампира, — летучая мышь. Чтобы дать ему удовлетворительную трактовку, мы предпочитаем начать с обыкновенной мыши — образ, который поначалу также широко использовался в произведениях жанра ужасов, посвященных этой теме; так, в фильме «Носферату» эти грызуны омерзительно копошатся в ящиках, наполненных землей, которые служат жилищем вампира.[161] Логическое объяснение в данном случае не замедлит себя ждать: вампир Носферату (граф Орлок) несет с собой чуму, чумные бациллы передают при укусе блохи, паразитирующие на грызунах, в том числе мышах и крысах. Но указанные паразиты обитают также на тушканчиках, сусликах и хомяках — хомяки не фигурируют в произведениях жанра ужасов и не кажутся нам зловещими, следовательно, дело не в блохах. Учитывая вышесказанное, предпочитаем выдвинуть более основательный довод.

В действительности мышь является, несомненно, хтоническим животным. Убедительно показано, что мифологическое сознание идентифицирует антагониста с мышью. Не случайно в «Батрахомиомахии», античной пародии на «Илиаду», лягушки занимают место олимпийцев, а мыши — гигантов. Подобно гигантам, мыши земнородны, т. е. выступают в качестве хтонических воплощений сил хаоса. Семантически и этимологически мышь в древнегреческом языке тождественна земле, может рассматриваться как мифический первичный материал космоса. Кроме того, в реликтовых языках на Балканах основа «arga» (е-) означала «мышь», «мышиная нора» и употреблялась в значении специализированного помещения (баня, ниша в церкви, вход в пещеру и др.), что напоминает нам, с одной стороны, об инициации (учитывая толкование, данное символу пещеры М. Элиаде в работе «Залмоксис: исчезнувший бог»), с другой стороны, о входе в логово хтонического чудовища — дракона. Эта параллель правомерна. Известно, что у фракийцев, обитавших на р. Стримон, роль ритуальной строительной жертвы играла мышь,[162] что также может объясняться близостью между драконом и мышью: путем победы над антагонистом змееборец создает космос, следовательно, тело антагониста приносится в жертву и ложится в основание при любой постройке.

Таким образом, летучая мышь есть, в некотором смысле, логическое завершение образа обыкновенной мыши. Она более мышь, нежели собственно мышь: она летает во мраке, принадлежа силам нижнего мира, подобно дракону, у нее кожистые крылья, как у дракона.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ВОЛК В САПОГАХ

Из книги Русские плюс... автора Аннинский Лев Александрович


ВОЛК

Из книги Погаснет жизнь, но я останусь: Собрание сочинений автора Глинка Глеб Александрович

ВОЛК Бросить всё, и стать лесным бродягой, И разбойный выработать нрав. Брать где хитростью, а где отвагой. Знать, что сильный в этом мире прав. Пережить тревогу, страх и голод, И устать, и постареть слегка. Пусть под шкуру заберется холод, Осень и звериная тоска. А когда


Дракон и обезьяна

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Дракон и обезьяна В легенде о великом Будде рассказывается следующая история о драконе.Годы шли, и однажды живший в великом море дракон понял, что его жена теряет силы, что с каждым днем выглядит все хуже, и тогда спросил у нее: «Моя дорогая, чего бы тебе хотелось поесть?


Дракон в пруду

Из книги Народный быт Великого Севера. Том II автора Бурцев Александр Евгениевич

Дракон в пруду Однажды Чжан Даолин, основоположник современного даосизма, прогуливался вместе со своим учеником Ван Шаном близ горы Гоминьшань. «Взгляни на белое сияние над горой, – сказал он. – Очевидно, здесь появился злой дух. Надо укротить его». Добравшись до


Сю, или Дракон-убийца

Из книги Готическое общество: морфология кошмара автора Хапаева Дина Рафаиловна

Сю, или Дракон-убийца Сю Чжэньчжунь был уроженцем Жунинфу в Хэнани или Наньшанфу в Ганьсу, его отцом считался Сю Су. Его личное имя было Цзин Чжи, но все называли его Сунь. Когда ему исполнился сорок один год, он стал начальником в Цзиняне. Во времена засухи ему было


Баба и волк

Из книги Тайны парижских манекенщиц [сборник] автора Фредди

Баба и волк Поехала баба в лес за дровами, а навстречу ей волк. И хочет волк съесть лошадь. — Не тронь лошади! Говорит, я за это тебе потоубауку скажу. Любопытно стало волку узнать потоубауку и он не тронул лошади. Баба благополучно привезла домой дрова. На другой день опять


Толкин и дракон

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика автора Ершова Галина Гавриловна

Толкин и дракон Дракон вытянул шею, приблизил свою чудовищную морду к узкому отверстию в стене пещеры и выдохнул струю пламени. Бильбо еще повезло — он успел убежать далеко, поэтому обжегся не сильно, но все же чувствительно. Да, не стоило насмехаться над драконом; ошибка


XI. Летучая манекенщица

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Земные проекции «небесной веревки»: археоастрономия

Из книги И время и место [Историко-филологический сборник к шестидесятилетию Александра Львовича Осповата] автора Коллектив авторов

Земные проекции «небесной веревки»: археоастрономия Увидев созданную Космосом на звездном небе модель мира, майя постоянно пытались воспроизвести ее и на земле. Признаком этого служил культ пещер, как естественных, так и искусственных, распространенный по всему


2 Прототипы, прообразы и проекции

Из книги автора

2 Прототипы, прообразы и проекции В свое время в работе о романе Каверина «Скандалист, или Вечера на Васильевском острове»15 была предложена некая схема – выделены типы прототипов. Сегодня можно представить это так.Разделим вопрос о прототипах (пока ограничимся