Сэр Джон Фальстаф, анкетные данные

Сэр Джон Фальстаф, анкетные данные

Для того чтобы попасть на представление в знаменитый театр «Глобус», лондонцам в начале семнадцатого столетия нужно было отправиться за город. Здание театра, представляющее собой круглую деревянную башню, невысокую, с широким основанием, немного сужавшимся кверху, и увенчанную флагом, стояло среди лугов по ту сторону Темзы. Горожане, миновав Тауэр–бридж, оказывались за массивными воротами, среди полей, пограничных с городской чертой. Здесь тянулись огороды, пасся скот, молочницы наполняли свои ведра, лучники упражнялись в стрельбе, ткачи и красильщики вывешивали на просушку ткани.

К театру добирались по утрамбованной подошвами ног дороге — в летний зной пыльной и мягкой, словно присыпанной мукой, в дождливые дни — грязной, превращавшейся в жидкое месиво. Но ни погода, жара или холод, ни распутица не могли отвратить лондонский люд от удовольствия посетить «Глобус», насладиться игрой своих любимцев актеров.

С утра, еще до представления, которое обычно давали днем, пестрая и шумная вереница людей тянулась к воротам театра, над которыми высилась статуя Геркулеса, держащего на плечах земной шар со словами на нем: «Весь мир лицедействует». Спозаранку в театр спешила лондонская беднота. Мелкие торговцы, ремесленники, студенты, приказчики торопились занять места поближе к сцене. Расположившись в партере, эта часть публики без стеснения болтала, закусывала, играла в кости. Чуть позже появлялись горожане побогаче. Они занимали места на галереях. К началу представления заполнялись ложи — в них мелькали дорогие наряды, тонкие кружева и пышные платья, изящные камзолы и яркие плащи. Словом, театральная аудитория того времени была вполне демократической, доступ сюда был открыт всякому: «курильщик, окутанный клубами вонючего дыма, так же свободно входит туда, как и надушенный придворный», — писал современник.

На сцене «Глобуса» начинали свою жизнь многие герои шекспировских творений: мучился сомнениями благородный Гамлет, страдал отважный Отелло, погибал кровавый Макбет; здесь любили и умирали Ромео и Джульетта, сражался король Генрих и потешал своим остроумием и фиглярством толстый и трусливый рыцарь Фальстаф. Что?что, а посмеяться лондонцы любили, особенно над проделками комиков. Не удивительно, что популярность таких, например, комических актеров, современников Шекспира, как Тарльтона, Кемпа и Армина, была поистине всенародной. Вот почему стоило на подмостках появиться Джону Сладкому Хересу (таково одно из прозвищ Фальстафа — персонажа нескольких шекспировских исторических хроник и комедии «Виндзорские проказницы»), как театр разражался неудержимым хохотом. Сэр Джон Брюхач (еще одна из его кличек) был общим любимцем публики (честь исполнения этой роли на сцене «Глобуса» досталась актеру Томасу Попу). В толстом рыцаре лондонцы видели прежде всего шута, умеющего смеяться над другими, но и вызывающего смех и веселье у других. Завсегдатаи «Глобуса» знали наперед его реплики, и, предвкушая веселье, нередко кто?нибудь из них под общий хохот спрашивал из зала: «Сэр Джон, не забыл зарядиться кружечкой хереса?», «Славный рыцарь, нашел ли ты наконец лекарство от карманной чахотки?», или «Сколько лет, Джек, ты не видел своих собственных колен?».

Популярность этого образа была настолько велика среди всех слоев зрителей, что даже сама королева Елизавета повелела вывести его еще в одной пьесе, изобразив Фальстафа влюбленным. После чего к славе бахвала, наделенного необыкновенной способностью извращать истину, к славе остроумца, умевшего пробуждать остроумие в других, к славе храбреца, инстинктивно ставшего трусом, прибавилась слава седобородого распутника, чей любовный пыл не остудили даже воды Темзы, куда его швырнули из корзины с грязным бельем, «как раскаленную подкову». Надо сказать, что отношения сэра Джона с женщинами были весьма сложными и, пожалуй, не всякий из поклонников этого героя мог бы в деталях воспроизвести все перипетии его любовных похождений. Зато, что касается других сторон биографии сэра Джона, то наверняка нашлось бы немало зрителей «Глобуса», которые могли бы, основываясь на отдельных репликах в тексте шекспировских пьес, пересказать жизнь славного Фальстафа.

Попробуем и мы проследить его биографию, основываясь на фактах его жизни, почерпнутых в тексте произведений Шекспира.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Ботанические данные

Из книги Остров Пасхи автора Непомнящий Николай Николаевич

Ботанические данные Теории Хейердала о колонистах из Нового Света бросает вызов таксономия (систематика), ведь на острове не было кукурузы, фасоли и кабачков – основных продуктов, используемых в Южной Америке – на момент появления европейцев; тот же результат дал первый


ДАННЫЕ ПОСВЯЩЕНИЙ [39]

Из книги Пикты [Таинственные воины древней Шотландии (litres)] автора Хендерсон Изабель


Выходные данные

Из книги Тайные общества. Обряды инициации и посвящения автора Элиаде Мирча


Выходные данные

Из книги Нации и национализм после 1780 года автора Хобсбаум Эрик

Выходные данные Эрик Хобсбаум«Нации и национализм после 1780 года»(перевод с английского А. А. Васильева)Данное издание выпущено в рамках программы Центрально-Европейского Университета «Translation Project» при поддержке Регионального издательского центра Института «Открытое


Данные об издание

Из книги Психология литературного творчества автора Арнаудов Михаил


Выходные данные

Из книги Структурная антропология автора Леви-Стросс Клод

Выходные данные ПСИХОЛОГИЯ БЕЗ ГРАНИЦКЛОД ЛЕВИ-СТРОСССТРУКТУРНАЯ АНТРОПОЛОГИЯClaude L?VI-STRAUSSANTROPOLOGIE STRUCTURALEПеревод с французского под редакцией и с примечаниями Вяч. Вс. ИвановаСерийное оформление художника Д. СазоноваСерия основана в 2001 годуОтветственный редактор С.


ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ КНИГИ

Из книги Красная звезда, желтая звезда [Кинематографическая история еврейства в России 1919-1999] автора Черненко Мирон Маркович

ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ КНИГИ Черненко М.Красная звезда, желтая звезда: Кинематографическая история еврейства в России, 1919–1999 / Мирон Черненко. — М: Текст, 2006.— 317, [3] с.ISBN 5-7516-0504-7Еврейский характер, еврейская судьба на экране российского, советского и снова российского кино. Вот о