Рынки и торговые ряды

Рынки и торговые ряды

Там мяса розовые глыбы,

сырая вонь блестящей рыбы,

ножи, кастрюли, пиджаки

из гардеробов безымянных;

отдельно, в положеньях странных

кривые книжные лотки…

В. Набоков

А народу! А шуму! Экое место.

Точно в квашне крепкие дрожжи

Пучат и пузырят черное тесто.

В. Горянский

Садовая улица была средоточием торговых рядов и рынков Петербурга. Остальные рынки были меньше и не представляли такого интереса.

Петербург того времени нельзя себе представить без Александровского рынка. Он занимал неправильный четырехугольник: Садовая — Вознесенский проспект, Фонтанка — Малков переулок. Теперь все здания этого рынка снесены и участок застроен новыми домами. Это был замечательный, единственный в своем роде торговый конгломерат — сотни разнообразных магазинов, лавчонок, ларьков и открытых площадок.

На Садовую улицу и Вознесенский проспект выходили магазины, торговавшие новыми вещами, причем самыми разнообразными: одеждой и обувью, магазины с офицерскими вещами, с иконами и всякими церковными принадлежностями, наконец, торгующие охотничьими припасами и ружьями, а на углу Фонтанки и Вознесенского находился большой магазин с конной сбруей, дугами, седлами и пр.

По Фонтанке шли лавки с кожевенным товаром, а ближе к Малкову переулку помещался яичный склад, к которому летом подходили крытые барки с яйцами.

Вдоль магазинов по Садовой и Вознесенскому над тротуарами шла крытая железная галерейка на чугунных столбиках, чтобы и в ненастную погоду прохожие могли бы внимательно и не торопясь разглядывать выставленные на витринах товары.

Под магазинами, выходившими на Вознесенский проспект, были подвалы, в которых торговали известные петербургские букинисты. Никаких вывесок, даже окон на улицу не было, у входа в подвал лежала связка старых книг — символ их товара. Покупатель спускался вниз по узкой каменной лесенке и там мог найти редчайшие издания по любым вопросам. Насколько приказчики верхних магазинов были люди веселые и расторопные, настолько букинисты были серьезны, полны достоинства, неторопливы, неразговорчивы. Они не только продавали, но и покупали старые книги. Знатоки своего дела они были необычайные. Подвалы эти не отапливались, торговать зимой им было тяжело, но старики букинисты были людьми старой закалки, ими двигала любовь к делу. В темноватых подвалах керосиновые лампы тускло освещали стеллажи с книгами, и как они находили требуемую книгу — трудно себе представить. У них было много постоянных покупателей — и любителей, и коллекционеров книг.

Внутри рынка было три пассажа: тот, что шел от Фонтанки, параллельно Вознесенскому, назывался Татарским, так как большинство лавок принадлежало татарам. Параллельно Садовой, продолжением Татарского пассажа, шел Садовый пассаж, продолжением его, вдоль Малкова переулка, но отступя от него, тянулся Еврейский пассаж, опять выходивший к Фонтанке. Таким образом, получалась как бы подкова из пассажей.

Между Татарским и Еврейским пассажами простиралась громадная площадь, которая делилась на три части крытыми галереями, соединяющими эти пассажи. На всех этих частях площади производилась особая торговля — толкучка и «вразвал». Посредине средней площадки стояла часовня, здесь-то и был самый центр этой своеобразной торговли. Во всех магазинах, лавках, ларьках, лотках и на площадях приемы торговли были особые, нигде в Петербурге более не повторяемые.

Зимой и летом торговцы стояли у входов в свои заведения и не только зазывали покупателей, громко расхваливая свой товар, но буквально тащили их за руки, приговаривая: «Хоть не купите, а посмотрите, какой у нас товар». У каждого торговца имелись свои прибаутки, так, обращаясь к скромно одетой девушке, говорили: «Красавица, заходите, специально для вас держим плюшевые саки с аграмантами» — или, обращаясь к проходящему студенту: «Господин студент, для вас только что получены брюки гвардейского сукна, самолучшая диагональ барона Штиглица[270], брюки модные, со штрипками!» Для рабочего тоже наготове были свои обращения. Многие зазывалы ловко рифмовали свои обращения. Торговля шла бойко.

Торговали с безбожным запросом, покупатели торговались отчаянно. Опытный покупатель знал, что с него запрашивают втридорога, предлагал свою цену, несколько раз уходил, его возвращали, уступали и в конце концов достигали того, что он уходил с покупкой.

Только в лавках, выходивших на Садовую и Вознесенский, торговали новым товаром, во всех остальных пассажах, лавках и на площадях торговали подержанными вещами всякого рода. Чего нельзя было найти ни в одном магазине столицы, можно было наверняка найти на Александровском рынке. В лавках Еврейского пассажа, например, продавались гобелены, ковры, хрусталь, фарфор, картины, старинные монеты, меха. Эти же торговцы занимались и скупкой вещей. Там же и в Татарском пассаже продавали и покупали золотые, серебряные вещи, драгоценные камни.

Часто можно было здесь видеть небольшого роста сухощавого человека со смуглым лицом, внимательно рассматривающего старинные монеты. Это был городской голова Санкт-Петербурга граф Толстой, любитель-нумизмат[271].

В проходах между пассажами было много ларьков с сайками[272], горячей колбасой, пирожками, из-под полы торговали водкой. На главной площадке вокруг часовни продавали и покупали все что угодно, с товаром ходили, продавая его с рук, товар лежал на земле, «вразвал», здесь была главная толкучка, торговля шла по принципу «каждый товар найдет своего покупателя».

Характерной фигурой на площадке были «холодные» сапожники. У каждого висела кожаная сумка через плечо, в сумке лежали инструмент и гвозди. На другом плече висели мешок с кожевенным товаром для починки обуви, а также старая обувь, которую он скупал, а мог и продать. Главной эмблемой его профессии была «ведьма» — палка с железной загнутой лапкой, на которую он надевал сапог для починки. Целый день, в мороз и жару, сапожники слонялись по толкучке, дожидаясь клиентов. Расчет их был прост — быстро, кое-как починить и скорее получить деньги с клиента, которого едва ли еще встретишь. Мастера они обычно были хорошие, но спившиеся либо больные, престарелые, выгнанные «хозяйчиком».

Сюда же много приносили всякой залатанной, заштопанной одежды, которую хотели выдать если не за новую, то за почти неношеную. Носили целые вороха старых брюк и жилеток. Много старых вещей скупали, особенно после праздников, у пропившихся бедных людей — чинили, приводили их в порядок и опять продавали. Находились такие специалисты залатать, заштуковать[273], что и не найдешь, где починено.

На толкучке среди толпы ходили торговцы сбитнем. Сбитень — это теплая вода на патоке[274]. Они носили на спине медный бак, обвязанный старым ватным одеялом, от бака шла длинная медная трубка с краном. По поясу — деревянная колодка с ячейками для стаканов. Здесь же ходили торговцы пирожками с жаровнями на животе, которые кричали: «С пылу с жару, пятачок за пару!»

На площади, которая была ближе к Садовой, шла бойкая торговля дешевой мануфактурой[275], а также старыми гардинами, плюшем, содранным с диванов, оттоманок и пр.

Скажем несколько слов о «железном ряде». Он представлял собой проезд с Садовой на Фонтанку. Здесь продавались и покупались старые и новые железные и свинцовые трубы, фитинги[276], уголковое железо, балки, всякий инструмент, слесарный и столярный, машины, котлы, станки по металлу и дереву и пр. Ближе к Садовой продавались и покупались старые кровати, мебель, старинная и модная. Знатоки приходили сюда подбирать и покупать стильную мебель, главным образом красного дерева. Мебель и кровати здесь же ремонтировались и красились. В «железном ряду» спившийся слесарь продавал свой инструмент. Бродяжки продавали краденые обрезки свинцовых труб. Туг и торговля, нажива, выход из безденежья, тут и развлечения, и возможность сыграть «на счастье». Среди толкучки много кружков игроков: в трилистники, в наперсток с горошком, в орлянку и т. д. Все эти игры затевались «специалистами», которые рассчитывали завлечь и обыграть вчистую доверчивых, неопытных людей.

На рынке среди толпы сновало много всякого жулья. Чтобы обезопасить себя от них, покупатель пускался на всякие уловки. Надо примерить пальто или пиджак, цена как будто сходная. Покупатель снимает с себя свою одежду, свертывает ее, кладет на землю и становится на нее, чтобы воры не стянули, пока идет примерка.

К кражам у покупателей торговцы и маклаки[277] относились крайне безучастно. Зато, когда воровали что-нибудь у торговцев, из чувства солидарности в поимке вора принимали участие все ближайшие торговцы, и ему редко удавалось скрыться. Пойманного били до полусмерти, одинокие полицейские смотрели на эти самосуды сквозь пальцы.

Простачков продавцов здесь не было, разве только как редкое исключение. Одному из авторов довелось один раз видеть такого простачка. Желая скорее продать старый самовар, он хотел доказать покупателям его добротность и прочность. Для этого положил дощечку сверху на трубу и смело стоял на ней.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Рынки рабынь

Из книги Повседневная жизнь восточного гарема автора Казиев Шапи Магомедович

Рынки рабынь Работорговцы наживали на чужом горе огромные состояния. Их не останавливала даже вопиющая незаконность их деятельности с точки зрения мусульманского права.Черкешенки были в основном мусульманками. Они не могли быть чьей-то собственностью и тем более


Рынки

Из книги Ацтеки [Быт, религия, культура] автора Брэй Уорвик


ЛАВКИ И РЫНКИ

Из книги Древний Рим. Быт, религия, культура автора Коуэл Франк


Рынки

Из книги Инки. Быт. Культура. Религия [litres] автора Боден Луи


ТОРГОВЫЕ АВТОМАТЫ ХАМБАЙКИ

Из книги Япония Нестандартный путеводитель автора Головина Ксения

ТОРГОВЫЕ АВТОМАТЫ ХАМБАЙКИ Слово хамбайки означает «торговый автомат». Его полное название — дзидо:хамбайки — «автоматический торговый аппарат». Иногда слово сокращают до дзиханки, оставляя первый, третий и последний иероглифы. Это замечательное устройство является


«В ряды РКП!»

Из книги Ленин жив! Культ Ленина в Советской России автора Тумаркин Нина


Глава XXVIII Торговые перевозки и колонизация

Из книги Повседневная жизнь Голландии во времена Рембрандта автора Зюмтор Поль

Глава XXVIII Торговые перевозки и колонизация Торговый обмен между городами внутри Соединенных провинций составлял лишь крошечную долю общего товарооборота. Такая диспропорция, казалось, увеличивала торговые перевозки, причем доходность их увеличивалась с каждой


Профанный юг: дворцы и рынки

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика автора Ершова Галина Гавриловна

Профанный юг: дворцы и рынки Итак, в южной – профанной – части города располагался административный центр, состоявший из множества построек, размещенных на единой платформе. Самым известным строением этой части города (юго-восточный сектор) считается Храм Кецалькоатля,


№ 31 Серебряные ряды

Из книги Невский проспект. Дом за домом автора Кирикова Людмила Александровна

№ 31 Серебряные ряды 1784–1786 гг., Д. Кваренги В конце 1730-х годов на этом участке были сооружены одноэтажные деревянные лавки с галереями, в которых торговали изделиями из серебра и драгоценных камней. В 1783 году они сгорели. По проекту ведущего зодчего строгого классицизма


5. Лексико-семантические ряды в эмигрантской прессе

Из книги Язык русской эмигрантской прессы (1919-1939) автора Зеленин Александр

5. Лексико-семантические ряды в эмигрантской прессе В газетно-публицистический стиль попадают лексемы разных функциональных стилей, но они адаптируются как семантически, так и стилистически, включаясь в его политический лексикон и служа для выражения позиции той или