9. Чувственные эксперименты в искусстве быть человеком

9. Чувственные эксперименты в искусстве быть человеком

Клаббинг чем-то похож на прием психоделиков. Это не совсем одно и то же, но психоделики — мощный инструмент: даже если ты попробовал лишь однажды, эффект длится всю жизнь. Всю свою оставшуюся жизнь ты будешь знать, что есть что-то еще, что где-то там есть иной опыт. Ты перешел поле и узнал, каково на другой стороне. Как поступить с этим знанием, решать тебе, но оно навсегда остается с тобой. Клаббинг — это примерно то же самое. Он дает тебе понять, что существует еще один, гораздо более действенный способ хорошо провести время среди людей

(мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).

В предыдущей главе мы выяснили, как социальные и телесные системы создают и структурируют наше чувственное восприятие мира. В данной главе я хочу рассмотреть то, как эти перемены в области чувственно-социальной практики, создавая альтернативные привычки и мнения, проявляются в жизни человека в виде новых знаний.

Отрыв

Клаббинг показал мне радость отрыва. Ты раскрываешь-ся перед всем миром. Это довольно молодой образ жизни; он еще развивается

(женщина, 32 года, 9 лет клубного опыта).

Отрыв? Что это за стиль жизни? Как это? Отрыв снова и снова всплывает в интервью как ценный позитивный опыт. Однако всегда упоминались степени отрыва; об абсолютном отрыве речь почти не заходит, а ко-гда заходит, оказывается, что все дело шло к передозу или сопровождалось передозом. Но даже когда отрыв был следствием чрезмерного употребления наркотиков, люди все же находили в этом опыте что-нибудь ценное.

Я хочу рассмотреть три типа отрыва, которые в конечном счете связаны между собой. Они накладываются друг на друга и усиливают ощущение присутствия других людей. Отрыв — это мощный опыт, это определенный стиль бытия в мире, сущность которого неразрывно связана с моментом, в который он происходит. Уйти в отрыв — значит отбросить прошлое и будущее и полностью принадлежать настоящему. Ты не думаешь о вчерашнем дне и не беспокоишься о завтрашнем, ты получаешь удовольствие прямо здесь и прямо сейчас. Мир за пределами этого «здесь» перестает существовать. Один из моих информантов описывает это так:

Когда ты в эпицентре по-настоящему взрывной ночи, мир за дверями клуба перестает существовать. Он ничего не значит, потому что ты думаешь только о вечеринке и о своем удовольствии.

Идея жить настоящим, конечно, не нова, однако многим людям было непросто испытать ощущение жизни настоящим. Клаббинг изменил эту ситуацию, создав пространство, заряженное страстью и общением, которое подарило людям «радости отрыва». В ходе этого процесса представления людей об удовольствии изменились, их новая форма была более необузданной и требовала больше общения, ее негативные стороны были сведены к минимуму. Чувственный гедонизм становился для множества людей все более гедонистическим, найдя свой дом и перестав быть прерогативой богатеев и декадентов. Для одних моих информантов поиск удовольствия стал стилем жизни, для других — хобби. Как замечает мой информант:

…многие люди не могут понять, что в наши дни клубы и наркотики — это разновидность досуга, участвовать в этом или нет — дело вкуса. Кто-то любит гольф, кто-то — футбол, кто-то ходит на выставки античного искусства, кто-то — в театр, некоторые прыгают с парашютом, другие предпочитают танцы и наркотики. Это просто способ повеселиться с друзьями. Я знаю людей, которые расписывают свою жизнь по минутам, потому что обожают это делать. Я также знаю тех, кто хватается за любое интересное дело, а затем в подходящий момент бросает его, потому что хочет еще много чего перепробовать. Я также знаю людей, устроивших свою жизнь так, что большую ее часть они проводят под водой с аквалангом. Я не вижу никакой разницы, за исключением той, что одни действия упрямо продолжают считаться законными, а другие — нет. Это полная чушь — люди не перестанут получать удовольствие от того, что им нравится. Клаббинг часто называют эскапизмом, но в нем не больше эскапизма, чем в том, что вы в одиночестве читаете в своей комнате, или перелистываете свою коллекцию марок, или слушаете классическую музыку. Никто ведь не называет это эскапизмом, правда? Это просто хобби, любимые занятия людей, способ провести время между жизнью и смертью

(мужчина, 27 лет, 10 лет клубного опыта).

С точки зрения клаббинга отрыв имеет несколько видов.

Физический отрыв

Удовольствие оказаться во власти музыки, танца и водоворота толпы. Энергетика клубов изменчива, экспрессивна и заряжена эмоциями, тело в потрясающем чувственном движении. Однако обычно мы говорим об общем для всех посетителей клуба состоянии отрыва, об удовольствии наблюдать за тем, как люди раскрепощаются, стряхивают мускульные традиции привычного мира, тело становится эмоциональным и чувственным, толпу захлестывает удовольствие, улыбки, смех. Но важнее всего танец, несущий свой собственный смысл. Танцевать — значит физически занимать значащее время и значащее пространство — вот в чем секрет танца. Поэтому все культуры танцуют.

Эмоциональный отрыв

Обычные страхи людей практически полностью улетучиваются в клубах. Люди становятся более экспрессивными, они общаются с повышенным энтузиазмом, но это общение преимущественно физическое или основанное на лести. Это «общение ради восхитительного удовольствия общения». Оно редко доходит до спора или содержит глубокие мысли — для интеллектуальных игр в клубах обычно слишком шумно. Это чистая форма обмена эмоциями в атмосфере праздника. Одна из моих информанток высказалась об этом лаконично:

В клубах тебе позволено быть счастливым, ты не обязан объяснять, почему счастлив, тебе не нужно оправдываться, ты можешь просто быть счастливым. В жизни люди обычно не ждут, что ты будешь счастлив, они не верят счастью. Страдание вызывает куда большее уважение. Если ты счастлив, люди думают, что с тобой что-то не в порядке, они думают, что ты простачок, но это все бред. Конечно, не все идеально, но по сравнению с большей частью мира мы, западные люди, избалованы, однако если ты рискнешь заявить, что тебе повезло, люди начнут относиться к тебе как к уроду, потому что это ставит под сомнение оправдания, которые они используют, чтобы объяснить свои ошибки и свою собственную убогость. А вот в клубе ты можешь быть счастливым. В общем-то этого от тебя и ожидают. Клуб — это единственное место, где смешно и бессмысленно быть хмурым неудачником

(41 год, 19 лет клубного опыта).

Почему людям так важно место, где они просто могут выразить счастье? Объяснением может послужить связь между телом и эмоциями. Эмоциональный ответ напрямую связан со способом выражения эмоций на физическом уровне. М. Мерло-Понти утверждает:

Жест не наводит меня на мысль о гневе — он сам является гневом

[Merleau-Ponty M. 1994:184]

На языке клаббинга это означает, что вы находитесь в пространстве, которое физически более экспрессивно, чем другие. Ваше тело может выражать эмоции; сила этой экспрессии зависит от опыта выражения эмоций. В клубе вы можете выразить свое счастье, вам не нужно подавлять его, вы можете наслаждаться его сильнейшими проявлениями через эмоциональное тело.

Моя информантка рассказывает:

Клубы и экстази сделали меня более эмоциональной. Однажды в клубе я подбежала к G., обняла его и начала говорить: «О, привет, дорогуша! Как дела? Боже, как здорово, что мы встретились!» Раньше я никогда так себя не вела. Знаю, что это звучало немного слащаво, но мне действительно нравится G., так почему бы не сказать старому другу, как я рада его видеть? Почему я не могу быть в восторге от нашей дружбы? Я говорила то, что чувствовала, и то, как он улыбнулся мне в ответ, дало мне понять, что он чувствует то же самое. Вы должны радоваться своим друзьям и быть честными с ними

(32 года, 9 лет клубного опыта).

Мы снова, как и в главе, посвященной экстази, говорим об относительном отрыве, когда с точки зрения важности встречи люди видят явное различие между друзья-ми и незнакомцами.

Физическое усиление ощущений и чувство эмоционального отрыва, которые люди испытывают в клубах, позволяют усовершенствованному телу наслаждать- ся эмоциями. В клубах вы можете выплеснуть такой безумный уровень счастья, который невозможно себе представить в другом социальном пространстве. Возможность выразить свои чувства через тело только усиливает ощущения. Эмоциональная интенсивность ощущения всеобъемлющего счастья — это не только эффект наркотиков, это вид телесной мудрости, которая в других социальных ситуациях разрушается под взглядами окружающих. Понимание счастья меняется на физическом уровне по мере исчезновения телесных ограничений повседневного мира; тело принимает новую физическую и психологическую форму, становящуюся новой моделью, в соответствии с которой оцениваются другие удовольствия.

Социальный отрыв

Когда в клубе отрываются друзья или идет оживленная беседа незнакомцев, он представляет собой неформальную разновидность социального взаимодействия, которое не допускает малейших проявлений страха, беспокойства и недоверия, обычно сопровождающих другие формы социального взаимодействия. В лучших клубах народ даже не думает оценивать друг друга — все слишком увлеченно веселятся. Как объяснил один из информантов:

Ты с кем-то знакомишься в клубе и понимаешь, что он — часть этой атмосферы, и ты разговариваешь с ним, вы вместе смеетесь, и за этим не стоит ничего, кроме удовольствия от общения с этим человеком. Это научило людей проводить остаток дня. Не всех, конечно, — в клубе всегда найдутся тупоголовые уроды, однако для большинства клуб — это место встречи с другими людьми

(мужчина, 28 лет, 12 лет клубного опыта).

Неформальная обстановка в сочетании с намерением хорошо провести ночь в окружении других людей рождает ощущение, что клуб — это «центр мира», где вы можете научиться общению с людьми. Мы часто воспринимаем общение как должное, однако оно, как и любой навык, нуждается в тренировке, а клуб — отличное место, чтобы потренироваться и почувствовать себя уверенно, поскольку поведение людей в клубах имеет минимальное воздействие на другие стороны жизни, что делает клубы особым социальным пространством.

Во время общения в клубах люди отбрасывают условности, они сливаются с толпой и наслаждаются этим, они получают удовольствие от ощущения себя как части толпы. Это является для них позитивным опытом, что позволяет пойти дальше: стать более уверенными и экспрессивными, менее эгоистичным и тревожным.

Все три формы отрыва, о которых я говорил, нестабильны: они сливаются и просачиваются друг сквозь друга, меняя скорость и силу, пропитывая всю ночь, а не создают единственную онанистскую кульминацию. Они находят выражение в случайных встречах, удивительных видениях, истерическом смехе, попытках самоанализа, странных разговорах, внезапном понимании красоты, знакомствах с замечательными людьми и чувстве, что клуб растворяется у тебя на глазах. Это реальность движения, жар возбуждения, прелесть извивающихся в такт музыке тел. Сиюминутность этих ощущений — одно из мощнейших и волшебнейших качеств. Однако как утверждает один из информантов:

Какое-то мгновение ты там, в гуще событий, мчишься за ритмом, или болтаешь с кем-то, или смотришь, как отрываются другие, и чувствуешь себя просто божественно, а потом внезапно задумываешься, осталось ли в холодильнике молоко и сможешь ли ты выпить чашку хорошего чая, когда придешь домой. Забавно, как за секунду можно от абсолютного восторга перейти к вопиющей обыденности, но, черт возьми, мне это нравится. Смешиваясь со всем остальным, это меняет твой взгляд на вещи, не давая тебе превратиться в льстивого идио-та

(мужчина, 31 год, 11 лет клубного опыта).

Итак, клаббинг — это не отдельное неизменное состояние, это множество состояний от восхитительных до забавных. Кроме того, это телесная техника, навык, который можно выработать, физическое и мысленное отношение к удовольствию. Чтобы понять клаббинг, вы должны уйти в него с головой. Вы должны преодолеть отчужденность и ухватить потенциальное удовольствие, которое предлагает это пространство. Как сказала об этом одна безбашенная австралийская семейка в интервью для «Choice World Clubbing» на BBC-2:

Мы так относимся к клаббингу: веселись по полной программе или иди домой, потому что ты здесь, чтобы хорошо провести время, а не для того, чтобы скоротать его.

Отрыв — это хобби, один из многих видов отдыха. Как и любое другое хобби, он может стать страстью человека иногда на пару лет, иногда, как в случае моих информантов, на более долгое время. Иногда клаббинг определяет место человека в мире, как с его собственной точки зрения, так и с точки зрения окружающих. Сила ощущений позволяет человеку почувствовать себя непохожим на остальных: он не как все, он не похож на других живущих на Земле, потому что знает настоящую силу клубного безумия, он пережил то загадочное чувство, будто мир меняет свои очертания, и удовольствие от жизни въелось глубоко в его плоть. Людям, которые не пробовали наркотиков, не танцевали и не отрывались, клаббинг может показаться чем-то дурным или эскапист-ским, но, с точки зрения клабберов, эти люди просто многого не пробовали и не имеют представления о том, что можно жить иначе. В глазах клабберов они лишены воображения, они верят, что яркость жизни задается опре-деленными неизменными параметрами, что она не является подвижным и проницаемым свойством плоти. Чем-то, что может меняться по вашему желанию. Один из моих информантов рассказывает:

Что интересовало людей тридцать лет назад? Разговоры в пабе за кружкой пива, недельный отпуск в Богнор Регис, проведенный под дождем, или, может быть, пьяная субботняя дискотека и выкуренный косяк в качестве безумного и запоминающегося приключения. Разумеется, некоторые всегда хотели чего-то большего, но таких было немного. Времена меняются: сейчас удовольствие — это выбраться на две недели на Ибицу, купить авиабилеты на кругосветное путешествие, посмотреть на психоделический рассвет, трахнуться под наркотой. Для нас в Британии изменилось само понятие удовольствия — оно заключается в сильных ощущениях и изменении морали; люди стали иначе воспринимать мир. По правде говоря, мне кажется, что мы всё еще к этому привыкаем, мы еще не совсем научились с этим обращаться

(мужчина, 34 года, 16 лет клубного опыта.)

Вот мнение другого информанта:

Возьмите, например, браки — их заключают уже сотни лет. Пару веков назад основным моментом была религиозная церемония. Потом, наверно, к середине прошлого века на первый план вышли поздравительные речи и обед. Свадьба стала социальным событием, посвященным еде и разговорам. Недавно я был одним из диджеев на совершенно роскошной свадьбе, проходившей воскресной ночью. Богатый народ, профессионалы, церемония, потом разговоры и еда. У нас с собой случайно оказалось немного экстази, мы сказали об этом паре ребят и вжжик! — ничего не осталось, как будто саранча налетела. После этого мы начали играть, и тогда вечер по-настоящему взорвался, все стали танцевать, экстази определенно подействовало, это была отличная ночь. Экстази украсило свадьбу, как глазурь пирожное, стало гвоздем программы. Сейчас даже немолодые люди понимают, что танцы и вечеринки объединяют людей. Дело не в религии или еде — они перестали быть для людей, особенно молодых, кульминацией праздника. Их место заняли музыка, танцы и, если возможно, наркотики, становящиеся для все большего числа людей точкой отсчета веселья. Люди предпочли этот опыт другим

(мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).

Взгляд британцев на удовольствие меняется; все больше людей приобретают новый опыт и новое понимание удовольствия. Люди, музыка, наркотики, секс, танцы — любой из факторов, существующих в клубах в комбинации с остальными, может сам по себе доставить удовольствие. Они являются базовыми элементами активного чувственно-социального поведения, на котором основывается идея «развлечений с друзьями». Более точным был бы взгляд на эти потенциальные возможности клуба, эти несопоставимые явления, собранные под одной крышей, как на что-то такое, что люди могут разделить между собой, ведь именно разделяя их, люди получают наибольшее удовольствие. В данном случае гедонизм проявляется скорее как общественная, нежели индивидуальная сила, она зиждется на связи, которая в клубе может быть с одинаковой вероятностью установлена как между друзьями, так и между незнакомцами. Эти взаимоотношения являются результатом исключительного обострения чувств. Вот почему экстази оказало сильное влияние на наше представление о хорошо проведенной ночи, оно изменило восприятие ночи обществом.

Взаимоотношения в клубе сперва формируются и функционируют как чувственные — это делает их до-ступными по мере того, как клабберы продолжают проводить время в клубе; чувственные взаимоотношения превращаются в социальные, в их сторону смещается фокус опыта. Важнее всего то, что чувственность становится инструментом изменения и усиления определенного набора социальных взаимоотношений. В одном все мои информанты солидарны: после нескольких лет посещения клубов, приема наркотиков и безумных танцев, впитав чистейшие ритмы один за другим, они нашли кое-что ценное — людей, с которыми они делили этот опыт.

Смешение полов

В своей книге, посвященной обществу кабилов, П. Бурдье (1990) называет одной из основных управляющих сил габитуса различие между телесными практиками мужчины и женщины. Их тела устроены противоположно друг другу, и это устройство имеет глубокие социальные последствия, сделавшие возможным существование всех последующих уровней различия у кабилов. Эти различия существуют в любом обществе, в том числе и в нашем. Однако клаббинг на время разрушает телесные законы, так как тело в клубе скорее является дионисийским телом, чем имеет определенный пол. Б. Малбон (1999) в своей работе рассматривает идею о том, что клубы могут служить пространством для освобождения женщин. Он отмечает, что женщины ценят в клубах отсутствие сексуального давления и одновременно могут проявить свою сексуальность, и я с этим полностью согласен. Однако я бы добавил, что, сосредоточившись на женщинах, он исказил объект изучения, поскольку клаббинг освобо-ждает не только тело женщин, но и тело мужчин, и именно это общее раскрепощающее действие формирует клуб как единое целое. То есть раскрепощаются не только женщины, но и мужчины, которые получают возможность по-новому ощутить свое тело.

Один из наиболее важных аспектов изменения телесной практики связан с опьянением. Как было замечено в главах, посвященных алкоголю и наркотикам, на пьющую женщину всегда смотрели более сурово, чем на пьющего мужчину, что породило половое неравенство в отношении опьянения: мужчины и женщины пьют по-разному, предполагается, что женщина должна оста-ваться более трезвой и вменяемой, чем мужчина, что соответствует общественному статусу хранителя добродетели. Более подробное обсуждение этой темы ищите у Д. Жефу-Мадьяну (1992) и М. Макдональд (1994). А потом появилось экстази и устранило неравенство в опьянении, создав общее дионисийское тело, не связанное с социальными моделями, касающимися упо-требления алкоголя. Мужчины и женщины внезапно лишились каких-либо предрассудков в отношении друг друга, однако это произошло в совершенно иной форме, чем могло бы произойти под действием алкоголя, так как культура алкогольного опьянения годами формировалось таким образом, чтобы отражать различие между полами в повседневном мире. Употребление алкоголя было пропитано логикой практики, наполняющей огромный мир отношений между полами, а употребление экстази — нет.

В дни зарождения рейва появились два вида дионисийского тела: мужское и женское. В основе обоих лежало снижение уровня социальных страхов и беспокойств, что в свою очередь послужило фундаментом для создания новой формы социальной практики. Ощущение чувственного равенства выделяет клубы среди других социальных пространств. Все что-то употребляли, и всем казалось, что они разделяют с другими эмоциональный кайф. Мужчины больше не «с Марса», а женщины не «с Венеры» — они все приземлились на планете Экстази, и это исключало любые предположения о различии между полами. Эти изменения не имели ничего общего с исчезновением влечения к противоположному полу: в клубах было слишком жарко, люди слишком распалялись, чтобы не захотеть трахаться. Изменение произо-шло в сфере общения: мужчины и женщины стали больше разговаривать, вместе проводить время на танцполе, ценить компанию друг друга, меньше друг друга бояться.

Теория феминизма содержит допущение, что доминирование мужчин над женщинами всегда скрывало подлинную робость и боязнь, которые во время общения с женщиной испытывают многие мужчины. Во-первых, вращаясь преимущественно среди других мужчин и не зная, что сказать женщине, мужчины чувствовали себя слабаками. Во-вторых, обычно женщина считает, что мужчина во время разговора пытается ее клеить. Дружеские шутки всегда воспринимались как упражнения в совращении, так как общение между мужчиной и женщиной считалось исключительно сексуальным общением, как будто они не могли иметь ничего общего. Однако под влиянием экстази мнение, что секс — это единственная причина, по которой можно говорить с представителем противоположного пола, исчезло. Мужчины и женщины начали общаться ради «восхитительного удовольствия общения». Одна из моих информанток так рассматривает эту ситуацию:

Однажды в клубе ко мне подошел какой-то парень и сказал: «Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты великолепно выглядишь». И это было совсем не похоже на попытку меня завалить, а позже я встретила его с подружкой, так что он точно не подкатывал ко мне. Он просто хотел сказать мне что-то приятное. Если парень хочет со мной познакомиться и у него нет скрытых мотивов, я всегда очень рада поговорить с ним, и меня это нисколько не беспокоит. Со временем становишься более проницательной, распознавая истинные мотивы, движущие людьми. Многие из них определяются невербально, о них говорит язык тела, ты понимаешь, когда кто-то пытается тебя снять, а когда он просто хочет хорошо провести время и поболтать

(32 года, 9 лет клубного опыта).

Возможность заговорить с человеком просто для того, чтобы сделать ему комплимент или поболтать, является следствием эмоционального подъема, возникающего при употреблении экстази. Один из информантов назвал это «обильной общительностью». Моя информант-ка считает, что язык тела играет в общении важную роль, но язык тела человека «под экстази» заметно отличается от языка тела пьяного. Моя информантка продолжает свою мысль:

Мне кажется, экстази изменило и, может быть, даже запутало отношения между мужчиной и женщиной в клубах, потому что очень трудно понять, когда с тобой по-дружески разговаривают, а когда пытаются соблазнить. Тебе может казаться, что парень с тобой дружелюбен, в то время как ему самому собственное дружелюбие кажется флиртом, и наоборот. Одна из проблем в том, что когда все под экстази, они становятся гораздо дружелюбнее, и, я думаю, из-за клаббинга все стало менее прозрачно: раньше, если парень пытался с тобой познакомиться, ты полагала, что он пытается тебя снять, поэтому твоя реакция основывалась исключительно на симпатии к нему, и я всегда вела себя осторожно, стараясь не быть слишком дружелюбной и не давать ложных сигналов парню, который пытался со мной познакомиться, чтобы он не решил, что привлекает меня. Ты могла просто улыбнуться парню, а потом он всю ночь следовал за тобой как собака. Прекрасно, что это изменилось. Когда-то мужчины не могли сообразить, что хорошее отношение девушки к нему вовсе не значит, что она хочет перепихнуться, потом клубы стали лучше, и теперь люди не могут догадаться об обратном. Я думаю, когда пытаешься установить контакт в клубе, нужно быть открытым и честным. Я не против, когда мужчина прямолинеен, если только он не становится грубым и, когда ему говорят «нет», не психует и не дуется, как мальчишка.

Перемена в отношениях и внезапный всплеск дружелюбия между мужчиной и женщиной в клубах явились источником нового вида общения и оставили в тени традиционные правила обольщения. Люди все также заканчивают ночь в постели друг с другом, однако клубы перестали быть «ярмаркой скота» для женщин, так как мужчины начали вести себя в клубах более активно, вместо того чтобы стоять в стороне и напиваться, пытаясь набраться смелости, чтобы с кем-нибудь заговорить. В то же время, как замечает информантка, это вызвало определенную путаницу, создало помехи для сигналов и ответных сигналов, посылаемых чувственно-измененными телами собеседников, употреблявших экстази. Интересно взглянуть на это явление с точки зрения предложения связи в том виде, в котором оно существует в фетиш-клубах, где откровенность желаний и намерений — единственный образ поведения в атмосфере повышенного сексуального напряжения клубного пространства. Эта прямолинейность в общении действует только потому, что применяется в пространстве, где право просить и право отказать являются обычными практиками.

Измененный опыт общения между мужчиной и женщиной оказал сильное воздействие на отношения полов вне клубов. Он усилил чувство социального равенства мужчины и женщины, заложенное в идее феминизма, поскольку мужчины и женщины воплощали новые социальные практики, превратившие эти идеи в чувственную реальность. Разделив уникальные чувственные состояния, мужчина и женщина приобрели общее дионисий-ское тело и общие эмоциональные переживания. Мужчина и женщина сравнялись, однако равенство не подразумевает вытеснения из их отношений секса, желания и обольщения, оно означает только то, что они перестали быть единственной основой общения во время ночного отдыха. Когда сцена экстази уступила место другим видам клубов, люди, объединенные общим опытом, продолжили использовать тот стиль общения, который они практиковали, когда употребляли экстази. Это стало частью знания людей о том, как вести себя в клубах и за их пределами. Наркотик, которого остерегались мои информантки, с точки зрения того, как он заставлял мужчин вести себя по отношению к женщинам, — это алкоголь.

Если в клубе слишком много пьяных, возвращается ощущение, что находишься на ярмарке скота. Верх берет детское начало. Но когда парни поймут, что женщинам нужны мужчины, а не мальчишки? Я думаю, дело в бухле, которое они пьют, чтобы стать посмелее, и им приходится выпить достаточно, прежде чем они решатся с тобой заговорить, а к этому моменту они уже почти не в состоянии говорить связно. В то же время с экстази или даже кокаином или спидами они могут собраться с духом, чтобы заговорить, не превращаясь в полных обсосков

(женщина, 29 лет, 11 лет клубного опыта).

Изменилось само отношение женщин к алкоголю: они пьют больше, что по крайней мере частично является результатом привычки мужчин и женщин общаться друг с другом в состоянии сильного опьянения. Таким образом, разрушилось разделение на женскую умеренность и мужское пьянство, и это означает, что, о каком бы наркотике ни шла речь, у людей остается чувство общно-сти — женщина может обдолбаться так же, как и мужчина. Мой информант так резюмировал это положение:

Я хочу быть там, где мужчина и женщина не обязаны вести себя по-разному; это моя личная утопия, и меня не интересуют клубы, в которых мужчины и женщины не могут делать одно и то же

(мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).

Химическая близость

Внутренняя природа клаббинга, его физический, эмоциональный и социальный уровни изменили свойства общения людей, сделав иными практики, посредством которых это общение осуществляется. Это особенно заметно на примере толпы клабберов под экстази, однако опыт общения с незнакомцами — это не та грань клаббинга, которую сами клабберы ценят в долгосрочной перспективе, в действительности это способ влияния приобретенного в клубах опыта на социальные группы. Употреблять наркотики вместе с друзьями — это «отличный способ провести время»; действие наркотиков класса А неимоверно превосходит то, чего можно добиться с помощью алкоголя, который долгое время оставался единственным способом разделить состояние опьянения с друзьями. Как сказала моя информантка: «Ничто так не укрепляет отношения, как совместный прием экстази в каком-нибудь клубе».

Как мы уже видели, эффект от принятых в клубе наркотиков увеличивает время, которое люди проводят вместе, их энергию и общительность. Эти три аспекта упо-требления наркотиков важны как в клубе, так и за его дверями, когда после клуба все отправляются к кому-то домой. В некоторых случаях употребление наркотиков дома у кого-то из друзей с точки зрения общения заменяет клаббинг. Моя информантка объясняет:

Последний раз я просто приняла экстази с парой друзей. Было очень мило: мы просто расслабленно сидели, разговаривали и хихикали. Это было очень интимно и ненапряженно, очень нежно, если сравнивать с клубами. Я хочу сказать, что они мои друзья и мы близки, но было прекрасно испытать к ним такую сильную привязанность. Это напоминает тебе о том, какие они замечательные, ты перестаешь воспринимать их как нечто само собой разумеющееся

(30 лет, 11 лет клубного опыта).

Опыт отношения к друзьям не как к чему-то само собой разумеющемуся чрезвычайно важен. Когда принимаешь наркотики в спокойной обстановке, фокусируешься на людях, которые в этот момент рядом с тобой. Вы ведете долгие, доверительные и иногда странные разговоры, так как наркотики способствуют установлению необычных связей между идеями. Другая моя информантка говорит:

Клабберы говорят о разных вещах: иногда это совершенно тупой и сумасшедший бред, но им дело не ограничивается — клабберы не боятся говорить о своих чувствах, о своих мечтах. Они меньше боятся самовыражаться, а когда делают это, то не заботятся о том, как выглядят со стороны. Они также способны видеть забавную сторону вещей, даже когда речь идет о чем-то серьезном. Они не бывают настолько серьезны, что не могут посмеяться над чем-то. Я думаю, это по-настоящему здорово

(32 года, 9 лет клубного опыта).

Этот особенный вид близости, возникающий в результате определенного социального соглашения между людьми, употребляющими наркотики, одновременно глубок и легкомыслен. Под действием наркотиков ты можешь испытать растерянность, твои эмоции могут принимать экстремальные формы, однако клабберы выработали форму социальной практики, сводящей эти эффекты наркотиков к минимуму. Люди не любят ночью чувствовать себя угнетенными. Одна из моих информанток так смотрит на это:

В клубах вы сначала говорите о клаббинге, а затем разговор переходит на смежные темы, и люди начинают рассказывать легенды и клубные истории, как это обычно бывает при общении с незнакомцами. Я не хочу говорить о слишком сложных или серьезных вещах — мне этого хватает на работе. Иногда ты рассказываешь приятелям о том, чем ты занимаешься сейчас и чем собираешься заняться, потому что об этом просто говорить в расслабленном состоянии, однако не стоит погружаться в это слишком глубоко.

Между людьми, принимающими наркотики, существует социальное соглашение. Они употребляют наркотики ради удовольствия, так что даже когда разговор становится напряженным, он все же пронизан ощущением веселья. Иногда юмор становится слишком мрачным и угрюмым, но он всегда присутствует. Трудно представить себе эту манеру социального взаимодействия, если у тебя самого не было подобного общения. Она интимна, открыта, честна и забавна, у нее есть свой ритм и своя логика; вы говорите о чем-то серьезном и важном для вас, а в следующий миг уже покатываетесь от хохота. Это социальная практика опьянения. Однако если кто-то после приема наркотика начинает хандрить и все же продолжает принимать этот наркотик, он очень скоро окажется на обочине веселья, потому что грустит ночью. Люди, имеющие опыт в употреблении наркотиков, рассчитывают на знание других о действии наркотика, на их способность справиться с этим действием, а не вести себя как размазня. Они ожидают друг от друга вклада в общий опыт и уважают эту способность. Это способствует проявлению лучших человеческих качеств, люди стараются, чтобы «все было мило», они не хотят всю ночь ныть и скулить, они избегают жалоб и стараются быть позитивными, таким образом контролируя смену эмоций, вызванную наркотиками.

Возможность вместе ощутить действие наркотиков — одна из главных целей их употребления; принимать наркотики в одиночестве совсем не то же самое, поскольку они в первую очередь являются социальным инструментом. Однако, как мы уже поняли, не все наркотики вызывают одинаковые ощущения. По своему опыту могу сказать, что экстази или психоделики более радикально меняют межличностную динамику группы, чем «ускорители», так как вызывают более заметные и себе и окружающим психофизические сдвиги в отношении людей. Мой информант дал детальное описание различия в реакции на разные наркотики и объяснил, за что он ценит эти состояния:

Я бы использовал термин «химическое наложение». Когда ты под кокаином, твое эго разрастается настолько, что накрывает людей, оказавшихся рядом. Когда ты под экстази, ты ощущаешь, как эго других людей накрывает тебя. Это химическое наложение — то, что является мной, и то, что мной не является, вместо того чтобы быть разделенными четкой границей, распространяются в пространства друг друга, и ты получаешь наложение: пространство, в котором есть не только частичка тебя, но и частичка кого-то другого. Обычно такое происходит в близких любовных отношениях, однако этого можно добиться и с помощью наркотиков, хотя это и будет немного иначе

(мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).

В этой цитате виден определенный взгляд на понятие близости. Говоря о наложении, мой информант предполагает существование особого вида отношений, связи на эмоциональном уровне. Это не просто доверительные разговоры — это ощущение присутствия другого человека и связи с ним, основанное на разделении и удовольствии общения, исключающем необходимость вы- ражать это словами. Это похоже на прикосновение без прикосновения. Прикосновение мимолетно, оно глубоко интимно, его почти никогда нельзя заменить словами. Понятие этого информанта о наложении, о распространении эго в случае употребления различных наркотиков — это физическое ощущение, о котором говорят и другие люди и существование которого я могу подтвердить, исходя из собственного опыта. Информант продолжает:

Даже если рядом кто-то близкий, ты можешь волноваться о себе. Моменты по-настоящему великой близости случаются тогда, когда вы фактически ощущаете себя одним целым. Один из главных признаков близости — это возможность молчать вместе, не ощущая необходимости говорить, уютно чувствуя себя в тишине. Когда ты принимаешь наркотик, это не принуждает тебя к общению, ты можешь оставаться равнодушным к танцам и просто наблюдать за людьми, и это тоже будет своего рода общением. Тебе не нужно следовать каким-то общественным правилам и делать то, чего бы ты по доброй воле не сделал. Уменьшается степень самоконтроля — ты перестаешь постоянно следить за собой, и мне кажется, большинству людей это очень полезно.

Идея «близких любовных отношений» и возможность молчать в чьем-то присутствии, не чувствуя себя неловко, предполагают, что ощущения соответствуют высокой степени близости. Той близости, которая возникает в долговременных отношениях между людьми, когда ты знаешь, что тебе не нужно кого-то из себя строить, а можно просто быть самим собой. Просто прекрасно, если такое ощущение возникает при общении с незнакомцами. Следующая информантка объясняет:

Обычно с точки зрения дружбы с незнакомцами дело не идет дальше клуба. Иногда во время танца или просто проходя мимо вам удается установить контакт, вы наслаждаетесь присутствием человека, и это рождает в вас любопытство, так что в конце концов вы заговариваете с ним. Мне также временами нравится существование доли анонимности. Я приходила в клуб одна, и мне было очень по вкусу то, что я ни с кем не заговаривала, и, покидая клуб, я оставляла все позади. Такого рода контакты мне кажутся просто замечательными — ты чувствуешь близость с окружающими людьми, но не переходишь к делу и разговорам. Это подарок, который дарит тебе ночь

(30 лет, 12 лет клубного опыта).

Но с окончанием вечеринки это чувство может улетучиться. Оно влияет на твое восприятие людей, и если эта форма восприятия не закрепится в общении в повседневном мире, она может показаться окружающим подозрительной. Однако когда ты делишь этот опыт с друзьями, он становится частью действительной истории вашего общения. Он врастает в социальную структуру и вносит вклад в ее оживление и укрепление. Это особенно интересно в свете заявления еще одной моей информантки:

Не думаю, что чувствовала бы себя так здорово без постоянного парня, если бы у меня не было по-настоящему ярких опытов общения с друзьями. Мы очень привязаны друг к другу. Нам хорошо вместе, и дело не только в наркотиках и клаббинге. Это всего лишь одна сторона наших отношений, хотя с людьми, с которыми ты регулярно принимаешь наркотики, тебя связывают прочные эмоциональные узы. Они помогают перевести дружбу на иной уровень. Мне кажется, что сейчас я интересую своих друзей больше, чем раньше, и это очень важно. Я бы ни в коем случае не хотела прожить жизнь, не имея возможности заинтересовать людей. Думаю, экстази что-то меняет между друзьями. Вам ведь никогда не приходилось видеть толпу крутых парней, обнимающих друг друга? Я не утверждаю, что хочу всегда быть одна, но, когда ты наслаждаешься жизнью, поиск постоянного партнера не кажется таким уж важным делом

(29 лет, 12 лет клубного опыта).

В нашем обществе стремительно растет число людей, не имеющих постоянных партнеров. По данным National Statistic на 2003 год, за последние тридцать лет число одиноких людей увеличилось на 50 процентов. В исследо- вании также говорится, что средний возраст вступления в брак вырос до 35 лет для мужчин и до 32 для женщин. Существует ряд очевидных факторов, вызывающих это явление. Эти сдвиги изменили наш взгляд на опыт дружбы. Его важность повышается с увеличением числа холостых людей и ростом популярности в нашем обществе кочевого образа жизни. Люди живут вдали от своей семьи и друзей, с которыми выросли, и это вынудило их создать новый вид взаимоотношений, характеризующийся особенной эмоциональной глубиной, необходимой для заполнения социального вакуума. Однако мы не должны забывать, что определенная часть людей ведет холостую жизнь, потому что она дает им дополнительную свободу.

Но то, что эти люди хотят оставаться холостыми, не означает, что они хотят быть одни. Данные изменения сделали дополнительный акцент на дружбе как на ключевой форме социальных отношений в жизни людей, в частности с точки зрения продолжительности. Люди хотят, чтобы дружба подразумевала такую степень близости, которая сделала бы ее сходной с отношениями внутри семьи, обладающими эмоциональной глубиной, или между любовниками, отношениями, создающими ощущение эмоциональной поддержки. Они не пытаются найти замену семье или любовникам — они создают внутри дружеских групп новый вид социальных отношений. Наркотики, клубы и домашние вечеринки расширяют чувственные границы этих отношений. Эти изменения коренятся в овеществленных эмоциональных состояниях, порождаемых клаббингом, и проявляются в форме эмоционального притяжения между людьми. Они могут найти выражение в довольно экстремальном, веселом групповом сексе ради удовольствия или остаться на более пристойном уровне, когда вы просто заключаете кого-то в свои объятия, гладите его волосы, целуете, массажируете, в то время как люди, находящиеся рядом с вами, продолжают отрываться. Речь идет о таком уровне близо-сти, который выходит за рамки традиционной дружбы. Одна из моих информанток рассказала, как после ночи, проведенной в клубе, оказалась в одной постели со своей по-другой и ее бойфрендом:

Мы просто развлекались — мы смеялись и целовались. Мы не трахались. Это было просто ради веселья, еще один способ провести время вместе, и это означало, что я не должна была оставаться одна, как случилось бы в прошлом.

Еще одна компания, с которой я проводил время, начинала с того, что принимала экстази в клубах, но затем перешла от клубов к домашним вечеринкам с близкими друзьями, во время которых, проглотив таблетки, люди просто кайфовали вместе. Они раздевались и переодевались, танцевали, делали друг другу массаж, находили способы возбудить свои чувства, продемонстрировать свое тело и быть сексуальными; это было расслабленное чувственное веселье. Это была компания сплоченных и заботливых людей, доверяющих и открытых друг другу; они прекрасно знали, что экстази сыграло роль в укреплении их отношений и позволило им экспериментировать с формами дружбы. Они все так же ценили клаббинг, но их практика посещения клубов также слегка изменилась: они стали больше наряжаться, носить откровенную одежду, по максимуму использовать свободу, предоставляемую клубами.

Еще одна компания перевела свой опыт на следующий уровень. Эти люди не только сделали свои отношения более чувственными, но и более сексуальными. Один из членов компании рассказал о развитии этого процесса:

Все началось однажды ночью, когда мы вернулись из клуба. Мы все были в превосходном настроении и все еще переполнены наркотиками. Мы просто начали играть друг с другом. Добрый наркотик экстази придал нам уверенности, поэтому наше поведение не казалось нам странным. Мы стали ласкать друг друга, но это было не всерьез. Все произошло не сразу, это был постепенный процесс. Иногда это казалось смешным: я был с какой-то девушкой, в то время как моя по-друга обнималась с моим другом. Это казалось безнравственным, но это нас только распаляло. Было забавно начать целовать сразу двух девушек, шутить со всеми подряд, болтать, постоянно бегать в душ и раздеваться, при этом не чувствуя никакого давления. Мы не шли ни к чему конкретному — у этого процесса была своя движущая сила. Не все на это решились, но никто и не настаивал, это продолжалось, только если тебе хотелось. Затем мы стали проводить вечеринки только для друзей у меня дома, иногда приходила всего пара людей, иногда — больше. Мы занимались сексом еще с несколькими друзьями, это было странно, захватывающе и в то же время расслабленно. Мы относились к этому спокойно, а если все шло слишком необычно, мы останавливались, обсуждали наши действия, а затем начинали снова. Примерно через неделю мы встретились и вместе посмеялись над этим. Нам всем понравилось, так что мы решили повторить; однажды к нам пришли еще несколько друзей, и мы все вместе оказались к душе, одна из женщин стала заигрывать с остальными, и с этого все началось. Мы все трахались в наркотиках, так что мой пенис всю ночь то поднимался, то опадал, но это не имело значения — все было полно страсти и похоти. Мне казалось, будто это происходит не со мной, но это было со мной, и это было здорово. Это происходит не каждый раз, а, скажем, раз в выходные. Это определенно зародилось на вечеринках, и экстази имело большое значение: не думаю, что я решился бы на это без экстази. Это казалось естественным продолжением веселья, одной из сторон употребления наркотика, одним из способов общаться с друзьями. Я не думаю, что стал бы участвовать в жесткой оргии, это было бы слишком серьезно. В нашем случае все настолько расслабленно, что иногда кажется глупым. Нам нечего доказывать друг другу, потому что мы друзья. Это еще один способ вместе провести время, расширение общего опыта

(мужчина, 30 лет, 12 лет клубного опыта).

Это необычный пример, как правило, более умеренного явления, он следствие чувственных состояний клаббинга и, в сущности, не имеет отношения к пространству сексуальных клубов. Это специфическая форма химической близости, и, как подчеркивает информант, все началось не с самой идеи, никто не собирался устраивать секс-пати, а выросло из совокупности чувственных состояний, связанных с ощущениями и взаимодействием между людьми. Интересно в связи с этим явлением вернуться к понятию габитуса, используемому М. Моссом (1979) и П. Бурдье (1977, 1990). М. Мосс выделяет телес-ную сторону габитуса, способ создания обществом определенных телесных практик и чувственных параметров отношений. Бурдье расширил это понятие, установив связь между телом и идеями, принадлежащими культурным группам, изучив то, как эти идеи получают материальное воплощение, физическую и эмоциональную форму. Мы видим, как чувственно-социальное состояние клубов расширило эти границы. Тело превратилось в игрушку, оказавшись в пространстве повышенной чувственности, оно приобрело гибкость, что впоследствии изменило моральную и социальную чувственность моих информантов посредством общего опыта.

Однако моя информантка нашла потенциальный недостаток химической близости:

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА XV. Всеславянский союз Россия не может быть членом европейской политической системы. Вмешательство никогда не приносило ей пользы. — Россия должна быть противовесом Европе. — Две судьбы, предстоящие России. — Значение союза для остальных его членов. — Для Греции. — Для Булгарии. - Что такое ру

Из книги Россия и Европа автора Данилевский Николай Яковлевич


Человек становится человеком

Из книги Писатель и самоубийство. Часть 1 автора Акунин Борис

Человек становится человеком Отличие человека от животного состоит в том, что человек может покончить жизнь самоубийством. Жан-Поль Сартр Если теория эволюции верна и человек действительно произошел от обезьяны или какого-то доисторического прачеловека, не вполне


«Регулярность, не запланированная человеком»

Из книги Баскервильская мистерия автора Клугер Даниэль

«Регулярность, не запланированная человеком» Остается лишь догадываться тому, что критики не придали особого значения двум удивительным романам, написанным одним из крупнейших современных писателей-философов Станиславом Лемом. Не то чтобы не заметили, нет — но не


БЫТЬ МОЖНО ДЕЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ…

Из книги Как воспитывали русского дворянина автора Муравьева Ольга Сергеевна

БЫТЬ МОЖНО ДЕЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ… «БЫТЬ МОЖНО ДЕЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ И думать о красе ногтей.» А. С. Пушкин. Евгений Онегин. «Забота о красоте одежды – большая глупость, и вместе с тем не меньшая глупость не уметь хорошо одеваться.» Честерфилд. Письма к сыну. Дворянские дети, как


Не нужно быть в депрессии, чтобы быть готом

Из книги Школа гота автора Вентерс Джиллиан

Не нужно быть в депрессии, чтобы быть готом «Ты не можешь быть Настоящим Готом: ты слишком счастливая». Если бы Леди Совершенство получала пять центов всякий раз, как она это слышит, она купила бы себе сапоги от Джона Флювога. У людей за пределами субкультуры слово «гот»


Как управлять человеком

Из книги Антисемитизм как закон природы автора Бруштейн Михаил

Как управлять человеком Каббала говорит, что если внимательно всмотреться в понятие «свобода», мы обнаружим, что никакой свободы нет и никогда не было. По крайней мере, в том смысле, в котором мы это понимаем. Для нас свобода — это возможность делать, что хочется. Но разве


Эксперименты с черепами

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка автора Ершова Галина Гавриловна


Мао, Маяковский, монтаж: эксперименты западного авангарда 1960-х

Из книги Машины зашумевшего времени [Как советский монтаж стал методом неофициальной культуры] автора Кукулин Илья Владимирович

Мао, Маяковский, монтаж: эксперименты западного авангарда 1960-х Российская неофициальная культура в конце 1960-х и в 1970-е годы развивалась почти синхронно с инновативными движениями в странах Запада. Российские художники знали, хотя большей частью понаслышке, об