Происхождение

Происхождение

Изначально общее образование было всесословным. Кем бы ни были родители смышленого мальчика, желавшие отдать его в учение, он мог выбрить себе тонзуру на макушке и обрядиться в черную сутану, ведь в Средние века все студенты были клириками. В дальнейшем это условие было снято, и единственным ограничителем оставались финансы: за учебу и проживание надо платить.

Университетское образование долгое время служило «социальным лифтом», и многие дети разночинцев стиснув зубы упорно штурмовали университетскую крепость, ожидая получить в награду вожделенный диплом врача или юриста.

Университеты создавались по типу средневековых цехов, поэтому в них существовали привилегии, передаваемые по наследству. Так, сыновья докторов пользовались преимуществом при сдаче экзаменов. Оба деда Парацельса — по отцу и по матери — были врачами. Некоторые известные в XIV–XVIII веках медики были врачами в седьмом поколении. К потомственным врачам присоединялись выходцы из скромных семейств цирюльников, аптекарей и городских или полковых хирургов: нежданно свалившееся наследство, щедро предоставленная кем-то стипендия или упорный труд позволяли им вырваться из отцовской лавки и занять место среди привилегированного докторского сословия.

Бывало, что в медицину приходили и люди, поначалу далекие от этой области: сыновья королевских чиновников, юристов или честных буржуа. Франсуа Рабле (1494–1553) был сыном королевского адвоката из Шинона, Мишель Нострадамус — сыном нотариуса из Сен-Реми-ан-Прованс. Родителями будущих эскулапов могли быть и ремесленники, трактирщики, мелкие торговцы, купцы. Выходцы из небогатых, хотя порой и древних дворянских родов тоже не чурались занятий медициной.

Короче говоря, происхождение не являлось помехой для постижения наук. Зато двери французских университетов были закрыты перед необращенными евреями (впрочем, этот запрет можно было преодолеть, приняв крещение), сыновьями палачей и незаконнорожденными.

В Оксфорде с 1380 по 1500 год соотношение между представителями разных социальных групп было следующим: 61 процент студентов из крестьян, около 18 процентов — сыновья мещан и ремесленников, 8,4 процента из мелкопоместных дворян, два процента из духовенства и всего 0,6 процента из аристократов.

В первой половине XVII века в Клермонском коллеже во Франции, основанном в 1560 году (он представлял собой нечто среднее между средним и высшим учебным заведением), обучались две тысячи экстернов и 300 интернов. Половину из них составляли отпрыски знатных семейств, четверть — состоятельные буржуа и еще четверть — выходцы из менее зажиточных, но заслуженных семейств. Ученики проходили строжайший отбор, поскольку полученное образование позволяло войти в элиту королевства. Все носили форму — черную сутану и квадратный колпак, — уравнивавшую графа с сыном обойщика. Впоследствии Жан Батист Поклен, ставший Мольером, практически на равных общался с принцем Конти, покровительствовавшим его бродячей актерской труппе, поскольку оба были выпускниками Клермонского коллежа, хотя учились в нем в разное время.

Обучение в Киево-Могилянской академии было всесословным. Среди учеников Славяно-греко-латинской академии в Москве были даже дети кабальных людей; помимо русских, там учились греки, македонцы, грузины и т. д. Согласно составленной в Синоде ведомости о составе учащихся академии, в 1729 году из 259 учеников самые большие группы составляли выходцы из духовенства — 95 человек и солдатские сыновья — 79, дети мастеровых — 25, подьяческие отпрыски — 21; посадских людей насчитывалось 11, детей различных служителей — девять, благородных «шляхтичей» — всего трое, детей приказных сторожей — четверо, лекарских детей — двое, один матросский сын и т. д. В ведомостях за другие годы фигурируют сыновья типографских рабочих, новокрещеных татар и даже «богаделенных нищих». Впрочем, 7 июня 1728 года Синод предписал «помещиковых людей и крестьянских детей, также непонятных и злонравных от помянутой школы отрешить и впредь таковых не принимать». Поэтому крестьянин из Холмогор Михайло Ломоносов, явившийся в Москву в 1731 году, назвался ректору академии архимандриту Герману дворянским сыном и был зачислен. Учившийся там же прежде него Василий Тредиаковский был сыном священника.

При Академии наук, открытой по плану Петра в 1725 году, были учреждены гимназия и университет. Первоначально высшие слои русского общества охотно отдавали своих отпрысков в гимназию, куда принимали детей с шести лет, тем более что предполагалось обучать их не только наукам — для подготовки к университету, — но и обхождению в свете. Однако грубость и неумелость преподавателей, большинство из которых были немцы и даже не владели русским языком, отвратили общество от этого учебного заведения, так что туда начали поступать только выходцы из «подлых» сословий.

В Школу математических и навигацких наук, открытую в Москве в 1701 году, принимали детей «дворянских, дьячих, подьячих, из домов дворянских и других чинов» в возрасте от одиннадцати до двадцати трех лет. Для них образование было обязательным. Способные, но незнатные выпускники математической школы, «которые окончили геометрию», становились деятелями народного просвещения: по указу 1714 года их посылали «во все губернии» под начало архиереев, которые должны были выплачивать им «кормовые» из своих доходов, чтобы «в тех губерниях обучать поповских и других церковного, також и купеческого чину и дворовых людей детей, кроме шляхетства, арифметике». Тот же указ предписывал «во всех городах поповских, дьяконских и другого церковного чина не женатых всех переписать и к тому обучению во определенные места высылать немедленно, а протчих чинов детей, кроме шляхетства, призывать, чтоб они шли в то учение без всякого сумнительства и опасения, ибо то его величества соизволение не ради чего другого, но для народной пользы; и не обуча церковного чина детей женить и венечных памятей давать не велеть, и коликое число в которой губернии вышеозначенных детей и с каких чинов во учение в записке и кто из них из науки в науку превосходить будет и кто науку окончит, о том в адмиралтейскую канцелярию писать и присылать верные ведомости всегодно за руками посланных с Москвы учеников».

На 1 апреля 1704 года в Навигацкой школе учились 300 человек — это оказался исторический максимум ее состава. Дети дворян составляли примерно пятую часть от общего числа учеников. Но довести дело до конца удавалось не всем, а сословные различия проявлялись при распределении.

Учащиеся первоначально штудировали русскую грамматику и арифметику в подготовительном классе, затем осваивали геометрию и тригонометрию, наконец, овладевали знаниями по астрономии, географии, навигации, геодезии и оттачивали фехтовальные приемы. Большинство учеников из простого люда заканчивали свое образование «геометрией», а в «навигаторских» классах могли обучаться только дети дворян. Выходцы из низших сословий после завершения учебы назначались на службу писарями, помощниками архитекторов и на различные вспомогательные должности в Адмиралтейство. Выпускники школы из дворян направлялись служить на флот, в артиллерию, в инженерные войска или продолжали свое образование.

К 1750 году в Навигацкой школе было почти пусто: в 1732-м открылся Сухопутный шляхетский кадетский корпус, наделявший своих выпускников офицерским чином и оттянувший к себе дворянских отпрысков, которые в большинстве своем предпочитали твердую сушу зыбкой морской стихии. А дети мелкопоместных и беспоместных дворян не могли ходить в классы «от босоты» и были вынуждены искать себе средства для пропитания на стороне, поскольку скудного казенного содержания для жизни не хватало.

В Европе в военные училища, готовившие офицеров, тоже принимали только дворян, причем родовитых, о чем пишет в воспоминаниях Иван Неплюев: «А в гардемарины без имянного королевского указу никого не принимают, понеже все должны быть свидетельствованные дворяна; а некоторые есть и офицерские дети, записанные особым имянным королевским указом за службы отцов их. Гардемаринам жениться отнюдь не дозволяется, покуда не выйдет в офицеры. Жалуют оных в поручики и в подпоручики, а на фрегаты в офицеры, а фрегатные у них против сухопутных; оные же жалуются в артиллерийские офицеры такими же рангами; тако ж выпускают их в драгунские и пехотные полки в поручики и в прапорщики; и ежели который может у полковника купить роту, того жалуют и в капитаны, потому что полковник вербует солдат за свои деньги».

В 1724 году в России действовало 25 «цифирных» школ, открываемых при монастырях и архиерейских домах. Вместе с тем специальное математическое и техническое образование не встретило признания у привилегированных сословий. В 1716 году дети дворян были освобождены от посещения этих школ, а бо?льшая часть детей духовенства была отозвана под предлогом необходимости пополнения архиерейских школ. В 1744 году «цифирные» школы были слиты с гарнизонными.