2.

2.

В середине XVI века Китай захотел немного приоткрыться, разрешив заходить в свои порты кораблям Португалии и некоторых арабских стран. Тогда же появились проповедники-буддисты. А с подсказки первых европейских представительств, Китай, по примеру Западной Европы, мог приступить к созданию своей истории, чего нельзя было пустить на самотёк! В Европе в 1455 г. изобрели печатный станок. Его нехитрую конструкцию и возможности в распространении идеологии китайцам могли подсказать в тех же представительствах…

В таких исторических обстоятельствах очень образованный иезуит Маттео Риччи осмотрелся вокруг. Неизвестность была абсолютной, но его воодушевляли вести из Японии, где иезуитская миссия к тому времени успешно прижилась. А вот в Китае… Тяжек и долог был путь Риччи в Пекин, где он провёл лишь последние 9 лет своей жизни. Из Макао Риччи шагнул в неведомое с полностью выбритой головой, в одежде буддийского монаха, зная по-китайски лишь несколько слов.

Неожиданно он нашёл покровителя в лице губернатора города Чжаоцин, который страстно интересовался математикой. Преподать губернатору соответствующий курс Риччи ничего не стоило. Попутно выяснилось, что высшей математики в Китае ещё не знали. Кроме того, Риччи, возможно, первым из европейцев понял, что Китай сравним с хоботом слона, который жадно всасывает информацию со всего мира. Как правило, он не знает, что с ней делать, и поэтому заворачивает в тряпочку и прячет в укромном месте.

Жадность к познанию, как понял Маттео Риччи, объясняется тем, что китайцы самостоятельно не могут выработать ни интеллектуального продукта, ни какой-либо технологии. Они, как дети, остановившиеся в своём развитии на уровне 4 или 5 лет со свойственным таким детям вопросом «Почему?». Это природное качество великоханьцев. Это и не хорошо, и не плохо. Это и не возвышает, и не оскорбляет. Зато китайцы, как и другие народы жёлтой расы, в отличие от народов других рас - трудолюбивые исполнители и дотошные копировщики. Если бы китайцев не окружали другие народы, то они подмечали бы «технологии» у насекомых, птиц, животных и растений и тоже бы выжили.

4-5-летние дети забывают ответы на свои «Почему?» и не применяют знания на практике, если рядом нет наставника. Китайцы и здесь являют абсолютно идентичные детям качества. Чему есть множество фактов-свидетельств. Вот одно из них:

«…Риччи показали в Нанкине обсерваторию, где он был поражён великолепием содержавшихся там инструментов, так как они оказались точнее любых подобных инструментов в Европе. Приборы были сделаны во время правления монгольской династии Юань (1280-1368 гг., т.е. во время татаро-монгольского «ига». - О.Г.). Китайцы забыли, как ими пользоваться, забыли настолько безоговорочно, что, когда инструменты были привезены в Нанкин из другого места, они не смогли отрегулировать настройку под широту нового местоположения. Лишь в середине XX столетия европейцы смогли должным образом оценить выдающуюся историю китайской науки, поэтому неудивительно, что во времена Риччи было практически невозможно отдать ей должное»[114].

Уважаемая Динара Викторовна Дубровская, автор прекрасного исследования, не совсем права. Во времена Риччи не только в Ватикане, но во многих других городах и весях всего мира ещё хорошо помнили Великую-«Монгольскую» империю Руси, оставившую следы своего созидательного порыва по всему миру, в том числе - в Китае. Великоханьцы к тем астрономическим приборам никакого отношения не имели. Видимо, поставив приборы в Поднебесную, русичи по каким-то причинам просто не успели научить китайцев ими пользоваться.

«…ни Риччи, ни его последователи в Китае никогда не отдавали должного настоящим достижениям китайской науки. Этому не стоит удивляться, так как сами китайцы забыли многие свои открытия и успехи в научных областях. Именно по этой причине, а также потому, что эра китайских заморских плаваний была уже давно в прошлом, современные Риччи карты (Китая. - О.Г.) располагали страну в том месте, в котором ей надлежало находиться - в центре обитаемого мира… Детализированные карты и сопровождавшиеся описаниями навигационные указания, которые были результатом, например, длительных плаваний китайского адмирала Чжэн Хэ за два столетия до приезда Риччи, были с готовностью забыты, да и только просвещённые люди в своё время разбирались в них настолько хорошо, насколько они того заслуживали»[115].

Здравомыслие не всякий раз изменяет «историку»; не всякий раз он ссылается и на плохую память изучаемого народа, а в обоих случаях тогда, когда требуется ссылка на влияние русской культуры, как первоисточник всему в прошлой жизни этого народа. Такую ссылку, «естественно», делать не хочется по очень многим причинам, в том числе, сугубо меркантильным: попробуйте потом защититься на кандидата или доктора или просто опубликоваться в «приличном» издании.

Риччи и иже с ним «никогда не отдавали должного настоящим достижениям китайской науки» потому, что прекрасно знали о её русском источнике, а посему не рисковали даже углубляться в эту тему. Вообще они приехали-то в Китай не просвещать его, а уничтожать русский созидательный след в его культуре, ничего не предоставляя взамен.

Говоря о странном свойстве китайцев забывать древние знания и технологии, как их национальном качестве, Дубровская Д.В. ссылается на: Needham Josef. Science and Civilisation in China. 4 vols. Cambriidge. 1954-1962. В примечаниях к этому источнику она пишет, что книга «является одним из лучших исследований по этому предмету. Прошло более ста лет после Риччи, когда иезуиты осознали, насколько полезными могут для них быть записи, сделанные китайцами в прошлом по самым разным предметам и насколько они точны в некоторых аспектах».

Тут надо смотреть несколько в ином ключе. Китайцы оказались «точны в некоторых аспектах» потому, что «записи, сделанные якобы китайцами в прошлом по самым разным предметам», сами же иезуиты и выполнили. Китайцы-то, откуда могли знать, точны или не точны они в записях, которых никогда не делали?!

Китайцам и невозможно было всё упомнить и применить, т.к. в Поднебесной был заведён интересный обычай - требовать от послов в качестве даров разные диковинки, какие только могут быть в их королевствах. Им везли экзотических животных и женщин, карликов и великанов, попугаев и насекомых, шкатулки и коробочки семена растений, диковинные механизмы, фокусников и т.д. Это ценилось наряду с богатыми подношениями.

Гениальный Маттео Риччи не только первым из европейцев заметил всасывающий «хоботок» у китайцев, но и первым до конца прочувствовал это явление, когда познакомился с китайскими учёными-«эстетами» («шэныпи»). Хотя многие из них были наглыми бездельниками, народ их боготворил, как носителей разных знаний. Это было отдельное сословие. Они даже одевались по-особому. Риччи сам себя выругал, вспомнив, как несколько лет назад додумался выбрить полностью голову и нарядиться в «спецодежду» буддиста, а не в платье китайского учёного-шэньши.

Маттео Риччи, конечно же, исправил ошибку, одевшись, как шэныпи. К этому времени он в совершенстве овладел китайским языком, говорил без акцента на нескольких диалектах и писал трактаты иероглифами. В совокупности с переменой внешнего вида это решающим образом упрочило его положение в китайском обществе. «Эстеты» собирали вокруг себя народ и говорили разную чепуху.

Но Риччи!… Он рассуждал о неслыханных вещах, умело подводя слушателей к христианским канонам. Он гипнотизировал словом. Он был мастером своего дела, фантастически образованным человеком. К тому же, у него была уникальная «фотографическая» память. Он мог, например, пробежав глазами несколько листов бумаги, заполненных незнакомыми и по смыслу не связанными между собой иероглифами, тут же их повторить. Это ошеломляло великоханьцев!

Однажды он заметил, что начало очередного затмения Луны китайцы неправильно рассчитали. Он не побоялся сказать, что Китай живёт по неправильному календарю. Он высчитал затмение по европейским астрологическим таблицам. И учёные-«эстеты» пали ниц, когда затмение началось в точности по его расчётам, но нависти и интриг не было - всасывающий чужие знания хоботок, спрятанный внутри каждого китайца, пересиливал неприязнь.

Иезуит по европейскому календарю рассчитал сроки следующего солнечного затмения и подарил его губернатору. Оно случилось 29 марта 1615 г., пройдя в послеполуденное время в кольцеобразном виде между Нанкином и Пекином. И тоже всё совпало по минутам. Правда, Маттео Риччи к этому времени уже умер. Ещё одно солнечное затмение должно было случиться в Пекине 21 июня 1629 г.

Эксперты Палаты Астрономии Китая - китайцы и мусульмане - рассчитали, что оно произойдёт в 10 час. 30 мин. И продлится два часа. Иезуиты же заявили, что затмение начнётся в 11 час. 30 мин. и продлится две минуты. Так оно и произошло. Надо ли говорить о том, что предложение Риччи перейти на европейскую систему летоисчисления было, конечно же, принято, и в дальнейшем использовано идущими вслед за Риччи иезуитами при датировке событий «китайской» истории по Скалигеру и Петавиусу.