8.4. Крик

8.4. Крик

Новое язычество противостоит постмодернизму, тотальному разрушению вся. ких тотальностей. Постмодернизм развязывает Pi обнажает, новое язычество — связывает и скрывает. Первое разоблачает тайну темного и варваризирует свет открытости, второе — псевдооблачает и квазикультивирует многомерность плоского.

Постмодерн и новое язычество определяют духовную структуру ситуации, возникшей после распада Европы и смерти России. Постмодерн — изнанка модерна, т. е. новоевропейской рациональности. Ж. Делез — тень Декарта, его открытая до неприличия сокровенность.

Новое язычество — ночь христианской души. Д. Андреев — вывернутый внутрь себя свет Серафима Саровского.

Есть ли еще что-то в мире, что, могло бы объединить этот мир в одно целое и может ли это тотальное целое вместить в себя то, что принято называть спонтанностью? Кто это — космос? Душа? Бог? Если космос, то где его неподвижный центр? Или эта тотальность не имеет центра? Если душа — это тотальность, то что являет в ней спонтанность и какие мы тогда, когда являемся частями целого, лишенного центра? Или может быть наша тотальность Бог? Но откуда у этой тотальности изнанка?

Поиски новой тотальности привели к новому язычеству. Старые тотализирующие ценности разрушены. Нет больше места ни для логоса, ни для рацио. Время гуманизма кончилось. Дары демократии, как магнит, притянули к себе бездарное.

Труд обессмыслен, собственность потеряла святость. Все эти имперские оси Европы обессилила сила спонтанности. Первой завалилась телега России. Новые язычники уже живут вне фаллической Европы (и, без вагинальной России). Скоро туда переползет и весь мир. Да он уже и ползет, переползая… «И такая вокруг пустота, что хоть криком кричи в мироздание» 1 (13, с. 202)..