Глава 5 Яды из аптечки

Глава 5

Яды из аптечки

Послал за Рэтклифом: ведь хворь

Моя всех лекарей спугнула.

Он щупал пульс, сказал: «Не корь…».

Пилюли прописал, микстуру.

Мой ум очнулся, молодец.

Вином согретый, без сомненья…

Увы, залеченный вконец,

Вчера я умер от леченья.

Мэтью Прайор[55]. Лекарство хуже болезни, около 1715 года

Яды традиционно составляли часть арсенала средств, которыми пользовались врачи, так что лучшие яды, к счастью для нас, принесли немалую пользу человечеству. Санитарный ящик фирмы «Сквибб»[56] был походной аптечкой, которой прямо на поле битвы пользовались врачи, находившиеся в рядах армии северян во время Гражданской войны в США. Входившие в комплект ящика вещества отражали медицинские идеи 1860-x годов, а это было время, когда медицинские знания быстро менялись. Тем не менее практикующие врачи все еще полагались на сильно-действующие яды, которым надлежало сокрушить серьезного неприятеля, поскольку в ходе военных действий тех лет куда больше людей погибало от болезней, чем от вражеских пуль.

При первом же взгляде становится ясно: более половины лекарственных средств в «ящике Сквибба» — это яды. Среди них — шпанские мушки, азотнокислое серебро, йод, виннокислый антимония калия (или рвотный камень), каломель (хлористая ртуть), крепкий спирт, хлороформ, нашатырный спирт, настойка опия, хинин, камфарная настойка опия, сернокислое железо, сложные очистительные пилюли, таблетки колоцинта (горькой тыквы) и ипекакуаны (рвотного корня), порошок ипекакуаны и опия, хлорноватоксидый калий, раствор сернокислого морфина, таблетки камфары и опия, ртутные пилюли (так называемые «голубые таблетки»[57]), креозот, жидкий экстракт корня аконита, жидкий экстракт безвременника, жидкий экстракт ипекакуаны, хлорное железо, свинцовый сахар и сернокислый цинк — все это находилось в такой полевой аптечке, причем иногда в нескольких формах.

Рвотный корень, или ипекакуана (Ophaelis ipecuanha)

Если яды были действенными, их вкус обычно был как минимум неприятен. Издавна существовало правило: чем отвратительнее вкус у медикамента и чем ужаснее его действие, тем более эффективным оно должно было оказаться… Конечно, иногда вещества с ужасным вкусом и на самом деле способны принести пользу, даже если они и дают пренеприятные побочные последствия. Именно в этих случаях большую роль начинают играть мед и сахар — как средство для того, чтобы обмануть наши вкусовые сосочки, хотя бы ненадолго, и дать возможность принять нужный медикамент. (В санитарном «ящике Сквибба» были, кстати, и такие «лекарственные средства», как чай, кофе и сахар.)

Часто встречающийся яд, которого не было в той полевой аптечке, но который тем не менее используют и по сей день, — это дигиталис. Считается, что дигиталисом, или наперстянкой (Digitalis purpurea), отравился Винсент Ван Гог. Незадолго до своей смерти он написал знаменитые портреты своего врача-гомеопата, доктора Гаше, и его дочери.

А потом — второй портрет доктора Гаше. И на обоих тот изображен с дигиталисом, но есть ли в этом некий тайный смысл, неясно.

Не сохранилось доказательств, что доктор Гаше прописывал своему пациенту дигиталис, однако некоторые утверждают, будто знаменитое пристрастие Ван Гога к оттенкам желтого цвета, равно как и его душевное заболевание, связаны с отравлением дигиталисом. Правда, согласно многочисленным воспоминаниям, Ван Гог любил пробовать на вкус… масляные краски, а также пить терпентинное масло (скипидар), и вообще его поведение было весьма непредсказуемым и разрушительным, наносившим ему самому большой вред. Сам Гаше считал, что непредсказуемость поведения Ван Гога можно было объяснить отравлением скипидаром, а также чрезмерно долгим пребыванием художника под интенсивными лучами солнца в Провансе.

Правда, существует и еще одно весьма распространенное мнение: возлагать вину за все, случившееся с Ван Гогом, на абсент. Эту спиртовую настойку полынного экстракта незадолго до начала Первой мировой войны в нескольких странах объявили вне закона. Все потому, что она вызывала провалы памяти, бредовые состояния, конвульсии и повреждения головного мозга — по крайней мере, так всем это преподнесли. Этот напиток странного зеленого цвета всегда любили интеллектуалы и люди творческого склада, хотя, как оказалось, в нем содержится вещество по названию «туйон», и именно оно, как было решено, приводит к страшным последствиям. На самом деле, пожалуй, проблема возникла скорее из-за дурной славы тех, кто употреблял этот напиток, — у великих нечестивцев вроде Шарля Бодлера, Артюра Рембо, Алистера Кроули, Поля Верлена и Оскара Уайльда. (Сегодня в магазинах абсент снова есть в открытой продаже, однако считается, что галлюциногенные составляющие в нем отсутствуют.)

Наперстянка (Digitalis)

Чтобы приготовить абсент, нужна обычная полынь (Artemisia absinthium), которую выдерживают в этиловом спирте, чтобы экстрагировать туйон, а также целый ряд ужасающе горьких веществ, которые назвали абсинтины. От них удается избавиться с помощью дистилляции экстракта, а затем в напиток добавляют другие травы (например, полынь римскую, или Artemisiapontica) плюс что-нибудь придающее крайне важный зеленый цвет — обычно это хлорофилл.

Дурная слава этого напитка лишь укрепилась после печально известного случая, когда Ван Гог отсек себе часть уха, что окружающие сразу же связали — и, возможно, несправедливо — с его пристрастием к абсенту. А тут еще утверждалось (причем ошибочно), будто химическое строение альфа-туйона аналогично строению ТГК, или тетра-гидроканнабинола — активного ингредиента каннабиса. Сегодня, правда, уже высказываются сомнения в токсичности альфа-туйона, поскольку это всего лишь монотерпен, аналогичный эвкалиптолу и ментолу. Это достаточно безвредное вещество, встречающееся в таких растениях, как шалфей, пижма и тархун (полынь эстрагонная), и даже в популярном средстве для растирания груди: оно называется Vicks Vaporub® и применяется для облегчения дыхания новорожденных. Кстати, полынь издавна была известна кормящим матерям и уж во всяком случае кормилицам: например, кормилица-нянька Джульетты так описала, каким способом она отучила ее от груди:

Полынью грудь свою

Натерла я да и сижу себе

На солнышке, у стенки голубятни:

Вы в Мантую тогда с синьором ездить

Изволили… мне память не отшибло!

Ну, так отведала она полыни.

Как я сказала, у моей-то груди,

И горько показалось: надо было видеть.

Как дурочка на грудь тогда озлилась.

Уильям. Шекспир. Ромео и Джульетта, около 1591 года.[58]

С другой стороны, не может быть сомнения в том, что в больших дозах полынный экстракт едва ли оказывает благотворное воздействие. Альфред Тэйлор описал случай, когда владелец лавки нашел рано утром у себя в магазине собственного приказчика: тот лежал на полу в полном беспамятстве, его сотрясали конвульсии, изо рта у него шла пена… Через некоторое время сильные конвульсии прекратились, однако приказчик не пришел в себя, а продолжал лежать на полу, стиснув зубы, с расширенными зрачками.

Подле него валялась бутылка с масляным экстрактом полыни, и было ясно, что он уже выпил некоторое количество — ну, может быть, пол-унции (15 мл). Пульс был слабым, замедленным и вялым. Когда позже он, наконец, пришел в себя, приказчик совершенно запамятовал все обстоятельства, имевшие отношение к случившемуся. Более того, он вообще не понимал, по какой причине ему могла бы прийти в голову мысль попробовать этот экстракт. Тэйлор высказал такое мнение по этому поводу: мол, он, наверное, решил, что у него глисты, а потому надеялся избавиться от них необычно большой дозой этого масла.

Различные виды артемизии, или полыни обыкновенной, вырабатывают сильные антималярийные средства, однако отнюдь не ради блага человечества: просто это отпугивает круглых червей, которые в противном случае повреждали бы их корни. В Китае артемизия в виде цинхао (сладкая, или китайская, полынь — Artemisia annua) использовалась против малярии уже более ста лет, а в 1972 году китайские ученые выделили из нее активный ингредиент — артемизинин. С тех пор, поскольку в Юго-Восточной Азии повысилась устойчивость малярийных паразитов к хинину, врачи стали во все больших количествах использовать артемизинин, чтобы лечить заболевших малярией.

Пока что не удалось понять, каков механизм действия артемизинина, однако исследователи склонны считать, что это средство способно уничтожать протозойных паразитов рода Plasmodium, возбудителей малярии, создавая свободные радикалы, которые связывают их с гемом — небелковой частью гемоглобина. Эти высокоактивные химические частицы могут действовать как яд, убивая паразитов: они нападают на мембранные белки и липиды, содержащиеся в мембранах клеток паразитов. Работа над новыми анти-малярийными препаратами происходит как раз в то время, когда хинин и его производные начали проигрывать битву за здоровье людей, а еще одно мощное средство по борьбе с малярией — ДЦТ — находится под огнем критики экологов, действующих, впрочем, из лучших побуждений[59].

Когда хинин находился в открытой продаже в Великобритании, он предназначался для лечения простудных заболеваний и использовался как жаропонижающее средство, однако на самом деле его куда чаще использовали как средство, вызывающее абортирование плода. Правда, чтобы хинин подействовал нужным образом на матку, его надо было принимать в столь больших количествах, что он становился токсичным для организма, так что его запретили для открытой продажи. До недавнего времени возможность свободно купить хинин в аптеках Греции делала его предпочтительным средством самоубийства.

Хинин применялся во многих антималярийных составах, входил как ингредиент в разного рода укрепляющие средства из-за своего неприятного вкуса, однако на самом деле он отравлял не только малярийных паразитов, но и людей, — просто паразиты более чувствительны к нему. Хинин токсичен в средних дозах, так что повторные приемы этого средства могут привести к развитию так называемого «цинхоизма» — отравлению организма хинином, при котором появляются звон в ушах, головная боль, тошнота, боли в области живота и кожная сыпь. В тяжелых случаях заболевания малярией хинин давали большими дозами, близкими к смертельной, и это могло вызвать острую гемоглобинурийную лихорадку.

Действие хинина имело еще одно, неожиданно смертоносное последствие: он позволял европейцам выживать в экваториальных колониях — на погибель местным жителям. Отсутствие хинина, впрочем, было не менее смертельным, равно как и религиозная нетерпимость. Во времена Оливера Кромвеля хинин, в виде коры хинного дерева, был известен под названием «иезуитская кора». Только по этой причине ревностный протестант Кромвель, когда заболел малярией (в ту пору она часто встречалась в Англии), отказался от лечения «иезуитским снадобьем» и в результате умер — от «болотной лихорадки», невежества и фанатизма примерно в равных пропорциях.

Невежество, по-видимому, играло важную роль и в большинстве случаев отравления диэтиленгликолем, или ДЭГ. В 1937 году в США около ста человек умерли в результате того, что ДЭГ использовался в качестве растворителя сульфаниламида (стрептоцида). Это было еще до появления первых антибиотиков, а сульфаниламид стал доступен как оружие против ранее смертельных бактериальных инфекций. Проблема была в том, однако, что его давали больным в смеси с ДЭГ 10 процентов сульфаниламида и 72 процента ДЭГ.

Хинное дерево красноватое или цинхона красноватая (Cinchona calisaya)

Нам известно сегодня, что ДЭГ, который чаще всего используют как антифриз и технический растворитель, и процессе обмена веществ в организме человека, благодаря действию алкогольдегидрогеназы (АДГ), вещества, которое защищает нас от воздействия алкоголя, превращается в смертоносную щавелевую кислоту. Сама по себе она не слишком сильна по сравнению с другими кислотами, однако человек погибает оттого, что она образует кристаллы; в мозгу, что приводит к необратимым нарушениям мозговой деятельности, и в почечных канальцах — из-за чего жертвы погибают от острой почечной недостаточности. Щавелевая кислота содержится приблизительно в двух тысячах видов растений, в том числе во многих лилиях, а также в кислице и щавеле (который и дал название этой кислоте).

Участие АДГ добавляет курьезную ноту: поскольку это вещество превращает ДЭГ в яд, то такой вид интоксикации порой вылечивают с помощью алкоголя, вводя его либо орально, либо даже внутривенно. АДГ нападает главным образом на этиловый спирт, оставляя ДЭГ в нерасщепленном виде и давая телу больше времени для того, чтобы вывести его наружу, пока она еще существует в непреобразованном виде, как ДЭГ. Вкус у ДЭГ сладкий, а летальной является, по-видимому, доза объемом около чашки, однако в научных отчетах приводятся сведения о том, что некоторые из выживших людей употребили целых 10 унций[60] этого вещества, тогда как другие погибали уже при принятии дозы всего в одну унцию.

Но в 1937 году этого никто не знал, и вдруг пошли сообщения о том, что больные умирают, едва приняв новомодный сульфаниламид. Вскоре исследования, проведенные на животных, подтвердили, что виной всему был диэтиленгликоль, но сульфаниламид, наконец, запретили, лишь когда уже умерло 105 человек. Конгресс США в 1938 году принял новый федеральный закон о пищевых продуктах, лекарственных препаратах и косметических средствах. Закон предписывал, что все новые средства перед их выходом в продажу должны проходить обязательные испытания на токсичность. Хотя это и позволило предотвратить преднамеренное и невежественное использование ДЭГ, однако этих мер было недостаточно для того, чтобы избежать в последующем случаев отравления этим веществом в силу беспечности людей.

В 1986 году в индийском городе Мумбае (Бомбее) умерло 14 человек, которые приняли лекарства, сделанные на глицерине с примесью диэтиленгликоля. В 1992 году похожий случай был в Нигерии, а в 1995 году ужасное случилось на Гаити, где погибло от 60 до 80 детей, которым давали сироп парацетамола на глицерине с примесью ДЭГ. Этот загрязненный глицерин был сделан в Китае, а на Гаити он попал из Голландии, через немецкую фирму… На его упаковке была наклейка GLYCERINE 98 РСТ USP, означавшая, что этот глицерин пригоден для использования в медицинских целях, хотя отправители груза, видимо, не могли не знать, что содержание глицерина в нем было не 98, а всего 53,9 процента.

Как показали события в США в 1937 году, одной из проблем при решении подобных задач является то, что летальная доза очень разнится от человека к человеку, а полученные дозы оказываются разными по той простой причине, что пациенты нередко прекращают прием лекарства, как только их состояние заметно улучшается. Сверх того, всегда существует вероятность влияния на сопряженный риск генетического фактора: мы уже знаем, например, что у индейцев Северной Америки алкогольдегидрогеназа менее эффективна, а потому у них больше вероятность того, что ДЭГ будет выведен из организма еще прежде, чем успеет превратиться в щавелевую кислоту.

Другая проблема, связанная с ДЭГ, состоит в том, что почечная недостаточность может возникнуть как следствие большого числа заболеваний и воздействия разных загрязняющих, отравляющих веществ; случаи отравления окажутся в одном ряду со случаями отказа почек в силу каких-то заболеваний, и нужно быть весьма проницательным человеком, чтобы отфильтровать «неверные» случаи.

Джагвир Сингх и его коллеги наметили основные черты массового отравления в Индии в 1998 году, когда погибло как минимум 33 ребенка. Исследователи посетили многие дома, в которых умерли дети (а все они погибли как раз от почечной недостаточности), пытаясь найти некий общий для всех фактор воздействия. Естественно, они сконцентрировали свое внимание на очевидных причинах и последствиях. У пострадавших детей были взяты анализы крови и фекалий, а пробы воды были получены из источников водоснабжения — резервуаров и трубчатых колодцев.

Центр заболеваний приходился на округ Гургаон в штате Харьяна. Из 25 детей, чьи истории болезни доступны для исследователей сегодня, 15 наблюдались в одной и той же больнице, и хотя в этой больнице не велись учетные карты больных, квалифицированный педиатр заявил, что лечебные процедуры оставались неизменными. Он лечил детей антибиотиками, сиропом ацетаминофена (парацетамола), микстурой от кашля, сделанной на сиропе, и солевым раствором для регидратации. Он каждый день давал это примерно ста детям, а потому его удивило, что заболели лишь очень немногие из них.

Искусство эпидемиологии — это искусство нахождения неопровержимых доказательств вины, однако в данном случае, по-видимому, не хватало главного элемента, поскольку что-то явно было «не то». Как говорят исследователи, прорыв случился, когда в одной из статей в медицинском журнале они прочитали о случае отравления ДЭГ на Гаити, и там же было упомянуто произошедшее в 1986 году в Мумбае. Исследователи поняли: большинство детей получали сироп ацетаминофена, который прописывают гораздо чаще, и лишь немногим давали микстуру от кашля.

Хроматографические исследования показали, что в микстуре, которую изготавливали в этом же штате, содержалось 17,5 % диэтиленгликоля. Они подтвердили также, что диэтиленгликоля не было больше ни в одном из лекарств, которые получали дети. Некоторым детям, получавшим микстуру от кашля, также делали инъекции антибиотиков. Они могут привести к повреждениям почек, если те уже были ранее повреждены или которые в этот момент находились под ударом, так что в этом случае требовалось особое, трагическое стечение обстоятельств, чтобы пациент умер.

В отличие от Гаити (или Испании), где политики с большим воодушевлением заклеймили крупные фармацевтические компании, возложив на них вину в случившемся загрязнении, ни в Индии, ни в Нигерии, где также пострадали люди, по-видимому, этого не было сделано.

Проводятся исследования и других ядов, которые могут вызывать заболевания и приводить к тяжким последствиям. Во время недавних экспериментов в США беременным крысам давали питьевую воду, зараженную свинцом. При этом уровень свинца в воде был сравним с тем, что встречается в питьевой воде в некоторых населенных пунктах США. У крыс родилось потомство с угнетенной иммунной системой. Если бы то же самое случилось у людей, аналогичное воздействие свинца на эмбрион человека способно привести к увеличению заболеваемости астмой и прочими аллергическими болезнями, а также раком.

Страдающие астмой и возлагающие надежды на выздоровление с помощью так называемой традиционной или комплементарной медицины столкнулись с новой проблемой. В 1975 году у 74 пациентов из Сингапура было обнаружено отравление мышьяком. Источником его стало антиастматическое лекарственное средство на основе трав, причем в некоторых его образцах содержалось до 107 тысяч промилле (частей на миллион) мышьяка, то есть почти 11 %! Недавно потенциально токсичные уровни мышьяка были обнаружены в травяных пилюлях, изготовленных согласно канонам традиционной китайской медицины и продававшихся в США.

Убить или излечить?

Анализировать с сегодняшних медицинских позиций причины смерти знаменитых людей прошлого — популярное развлечение для многих врачей в минуты досуга. Однако нередко их рассуждения затрудняет то обстоятельство, что недостаток знаний у наших предков относительно микробов и инфекций заставлял их в качестве причины любой внезапной смерти видеть отравление. Дополнительная путаница возникает из-за постоянного использования ядов в медицинских целях (а также злоупотреблений при их использовании), во всякого рода «лечебных снадобьях» или из-за того, что благоразумные врачи сознательно предпочитали не распространяться о печальном положении вещей, в том числе в собственной практике. Причем это вовсе не означало, будто врач всегда желал скрывать какие-то неприятные факты — ведь в некоторых случаях он был вполне убежден в том, что избранный им курс лечения правилен, а вот его «упрямый» пациент взял да вдруг умер… Как раз в этой ситуации они описывали все весьма тщательно, и до нашего времени дошли подробнейшие отчеты, которые теперь, задним числом, можно анализировать сколько заблагорассудится.

Именно поэтому нам известно, что король Испании Филипп II умер в 1598 году после двух месяцев непрестанных процедур по очистке желудка, вконец ослабивших его организм, а Людовик xiv едва не умер в 1658 году в результате предпринятого лечения. Я расскажу об этом подробнее, а вы, читая нижеследующее, не забывайте: еще в середине XIX века стандартной методикой лечения были кровопускание и очищение кишечника — этому учили в лучших медицинских учебных заведениях того времени. Сами по себе эти процедуры ужасны; а если их делали пациенту подряд, одну за другой, он порой и умирал. Можно даже сказать, что бедняки оказывались, в известной степени, в лучшем положении по сравнению с людьми состоятельными: у них ведь просто не было средств, чтобы лечиться у врачей… А Людовик XIV был, напротив, чрезвычайно богат, так что его лечили самые лучшие врачи того времени, и ему вообще невероятно повезло, что он выжил — и прожил еще 57 лет.

Когда Людовику было 20 лет (он как раз вел военную кампанию во Фландрии), у него обнаружили тиф. Сначала врачи стали делать ему кровопускания, однако у него начался жар, сделались конвульсии, он испытывал невероятные боли. Тогда его врачи стали обсуждать, не стоит ли дать ему дозу сурьмы в виде «рвотного камня»: в этом случае в чаше из сурьмы выдерживали кислое вино, которое постепенно растворяло металл, однако концентрация его зависела и от типа вина, и от чистоты сурьмы. Это было на удивление рискованное средство, и, если бы Людовику тогда не повезло, история пошла бы, надо думать, совсем иначе. Но он выжил в результате всего этого лечения, и его королевство, как известно, пережило пору своего расцвета.

Согласно доктору Джонсону[61], составителю первого словаря английского языка, сурьма (по-английски antimony) получила свое название благодаря немецкому монаху-бенедиктинцу Василию Валентину[62], который добавлял сурьму в корм для свиней, и они всегда были у него в наилучшем виде. Вдохновленный этим, он, как утверждает достопочтенный доктор Джонсон, добавил тот же состав в пищу братьям-монахам. Неблагодарные собратья по вере тут же, после приступов ужасной рвоты, умерли, так что смесь эту назвали antimonachus (или antimoine — «монашья отрава»). Что ж, история неплохая, пусть даже не слишком правдоподобная, однако и в ней содержится четкое указание на то, что в середине XVIII века за сурьмой уже закрепилась слава достаточно неприятного вещества. Его в основном использовали в составе виннокислого антимонила калия, или «рвотного камня», — яда, который вызывал у пациента рвотную реакцию, выводя наружу все, что только ни создавало для него проблемы, — просто в силу того, что находилось внутри его организма.

Короли и королевы не были единственными жертвами предупредительных и уполномоченных отравителей. В США Бенджамин Раш[63] направо и налево пользовал своих пациентов, назначая им кровопускания и кишечный антисептик — каломель (хлористую ртуть!), а возникавший вслед за тем жар он объявлял признаком начинающегося выздоровления, объясняя своим студентам, что очень сложно выпустить настолько много крови, чтобы пациент от этого умер… Не кто иной, как Джордж Вашингтон, был вынужден отдать себя в заботливые руки милосердных учеников доктора Раша в декабре 1799 года, когда он простудился, у него заболело горло и повысилась температура.

Первым делом эти эскулапы, отворив ему вены, выпустили из него три пинты крови[64], а затем злополучному пациенту дали две дозы каломели и сделали очищающую клизму. Затем у бывшего президента выпустили еще полторы пинты крови и дали 10 гранов каломели — этого достаточно, чтобы полностью обездвижить и здорового человека[65]. Но дальше врачи дали еще несколько доз рвотного камня, а к горлу приложили прижигание, чтобы вызвать волдыри (считалось, что они вытягивали из организма вредные вещества). А после этого, уже для очистки совести, пациенту прописали уксусные припарки, и на стопах ног у него появились волдыри. Когда Вашингтон смог, наконец, настоять на своем, он просил, что неудивительно, лишь об одном: оставить его в покое и дать ему спокойно умереть. И он умер, хотя не прошло и суток с того момента, когда он заболел, — почти наверняка это было результатом невероятного энтузиазма у врачей, желавших применять яды.

Авраам Линкольн, с другой стороны, возможно, на протяжении нескольких лет отравлял сам себя. Он славился своим бешеным темпераментом. Так, в 1858 году Линкольн пришел в такую ярость во время дебатов, что, схватив за ворот Орландо Б. Фиклина, одного из бывших конгрессменов, поднял его с места и крикнул: «Сограждане, вот это Фиклин, он тогда был в конгрессе вместе со мной, а потому знает, что все только что сказанное — ложь!» Рассказывают, что он тряс при этом Фиклина столь энергично, что у того стучали зубы. Опасаясь, что Линкольн может нанести Фиклину увечье, один из охранников, Хилл Лэймон, схватил его за руки и насильно отвел в сторону. После этого происшествия Фиклин, который всегда был закадычным другом Линкольна, пошутил: «Ты, Линкольн, чуть было из меня всю нашу демократию не вытряс…»

В наше время существует мнение, что такое взрывное проявление чувств у Линкольна было связано с отравлением ртутью. В годы же своего президентства он прославился умением сохранять спокойствие и невозмутимость. Это можно объяснить тем, что влияние ртути на поведение человека обратимо. Дело в том, что Линкольн на протяжении нескольких лет принимал ртутные пилюли («голубые таблетки»), которые ему прописали от мучившей его «ипохондрии», однако в 1861 году, через несколько месяцев после инаугурации, он отказался от них, заявив, что из-за них он делается «чересчур раздражительным».

В состав этих «голубых таблеток» входили лакрица, розовая вода, мед и сахар, лепестки роз, а также 375 микрограммов ртути… Сегодня безопасным уровнем содержания ртути для обычного взрослого человека считается доза в 21 микрограмм, а Линкольн, принимавший по две таблетки зараз, получал в таком случае дозу ртути, которая в 40 раз превышала норму!

Ртуть вообще широко использовалась тогда врачами-шарлатанами. По-английски их называли quacks, сокращенная форма слова quacksalver (шарлатан), и это последнее, видимо, неспроста по своему звучанию удивительно похоже на английское название ртути: quicksilver… Это подтверждает для нас и такой авторитет, как Даниель Дефо:

(Объявлений] этих достаточно, чтобы составить представление о настроениях того времени; о том, как воры и мошенники не только обманом грабили бедняков и выуживали у них денежки, но и травили их вонючими жуткими смесями, некоторые из которых содержали ртуть, а некоторые и кое-что похуже, не имеющее ничего общего с лекарствами и, в случае заболевания, скорее приносящее организму вред, чем пользу.

Даниель Дефо. Дневник чумного года[66], 1722

В одном из таких шарлатанских снадобий можно было обнаружить и стрихнин: средство это называлось «Состав для мужчин: лекарственный сироп из гипофосфитов[67]» и продавали его в качестве «тонизирующего алкалоида»… В каждой жидкой драхме этого раствора, как теперь известно, содержалось 1/64 грана[68] стрихнина. С другой стороны, «Сироп Истона», помимо железа, имел в своем составе и хинин и стрихнин: это средство считалось тонизирующим препаратом на все случаи жизни — хотя именно такая формулировка заставляет нас предположить, что оно, возможно, имело и побочную функцию, в качестве средства, вызывавшего аборт.

Губительные травы

В природе существует множество различных ядов, и о многих из них мы будем говорить ниже. Традиционные лекарственные препараты, которые мы выделяем из животных, растений и минералов, нередко были выделены в глубокой древности. Еще Гиппократу, например, было известно, что кора ивы — то, что мы с вами называем аспирином, — способна облегчить, уменьшить боль. Многие из старых рецептов в фармакопее — это в самом деле древние лекарственные средства. Еще важнее понимать, что многие из них — яды, однако иначе невозможно уничтожить инфекцию в организме больного. В идеале, конечно, они должны быть более ядовиты для возбудителей болезни, чем для самого пациента.

С современной точки зрения некоторые из более традиционных средств могут показаться очень и очень странными. Джон Холл, который был не только врачом, но и зятем Шекспира, упомянул одно средство, которое, видимо, не причиняло вреда пациенту, но и никак не действовало на заболевание. Однако чем черт не шутит: пусть горячая луковица в промежности — достаточно неожиданное решение, но от этого у большинства пациентов действительно вполне могло начаться выделение мочи.

В области мочевого пузыря и промеж пенисом и анусом в горячем виде надлежит приложить следующее: возьмите хорошую большую луковицу, а еще головку чеснока и поджарьте их со сливочным маслом и уксусом. Они, если применялись согласно указанному, вызывали испускание мочи в течение часа, притом с некоторыми камнями и мочевым песком…

Джон Холл. Ряд наблюдений за телами англичан, 1657

Луковица, приложенная к половым органам, не оказывает ядовитого действия на людей. Однако лук ядовит для собак: он вызывает гемолитическое малокровие, если собака проглотит его в достаточном количестве.

Ядом можно называть любое вещество, которое разрушительно действует на здоровье или на жизнь живого организма, однако, например, и 100 чашек кофе, и 250 г соли, и 200 кг картофеля также способны отравить любого взрослого человека. Витамин Д очень нужен человеку в малых дозах, однако его большие дозы смертельны. Как писал Альфред Тэйлор, «яд в малых дозах — это лекарство, а лекарство в больших дозах — это яд». Яд — это вещество, которое каким-то образом нарушает нормальное протекание биохимического процесса. На атомном или на молекулярном уровне это тот же гаечный ключ, сунутый в шестеренки механизма… Токсичность вещества проявляется в том, сколь активно оно атакует печень или почки, или же блокирует приток кислорода туда, где он больше всего нужен, или же порядок образования или действия энзимов. В узком смысле слова яд — это вещество, способное вызвать заболевание или привести к гибели, если его принять в малом количестве. В юридическом смысле обычно ядом считают вещество с показателем LD50 менее 50 мг на килограмм, и это ставит нас перед необходимостью дать определение этого термина.

Для измерения токсичного воздействия в большинстве случаев используется LD50. Это сокращение означает «средняя смертельная доза (Lethal Dose), которая требуется для гибели 50 % стандартной группы подопытных животных при определенном сроке последующего наблюдения», и более строго определяется также как доза, в миллиграммах на килограмм массы тела особи (то же, что и частей на миллион, или «промилле»), которая необходима для гибели 50 % пробной популяции в течение 14 дней. Любое вещество, даже то, которое юридически не является ядом, может иметь этот показатель — например, показатель для людей у столовой соли, или хлорида натрия, составляет приблизительно 3 г на каждый килограмм массы тела жертвы, тогда как для соланина, яда, содержащегося в картофеле, получит взрослый человек, который смог бы за один присест съесть 200 кг картофеля.

Здесь, видимо, стоит заметить, что когда мы говорим о значениях для людей, это вовсе не означает, будто некие исследователи вели наблюдение за какими-то группами людей, давая им различные количества яда — лишь бы определить величину параметра… Нет, конечно. для людей определяют на основании статистических данных, из историй болезни конкретных отравившихся — именно поэтому значения LD50 для людей всегда указываются весьма приблизительные. Вдобавок к этому, некоторые химические вещества не вызывают отравления, однако они вызывают такое раздражение в организме, что, например, в легких может скопиться количество жидкости, достаточное для гибели человека — пусть это и косвенное воздействие. Агрессивные (корродирующие) жидкости также способны убивать, если человек проглотит их, и если LD50 подходит, их можно рассматривать в качестве ядов.

Газы несколько отличаются от жидкостей, и в этом случае мы говорим о сочетании концентрации и времени воздействия, чтобы погибли 50 % жертв (то есть LD50), и этот параметр тогда указывают, например, как «20 минут при 100 мг на кубический метр» или же как «10 минут при 200 мг/м3». В каждом случае результат (а также) составляет 2000 мгмин/мз. Можно экстраполировать эти данные, сказав, что, если концентрация газа составляет 10 мг/м3, можно ожидать, что половина из стандартной группы проживет более 200 минут, но некоторые умрут гораздо раньше, и в какой-то момент разбавление будет настолько велико, что защитные силы организма смогут уничтожить весь яд, который поступает в организм при вдыхании. Такова холодная математическая точность токсикологии.

Современные лекарственные средства в целом разработаны так, чтобы отравить микроб, который либо наносит нам вред, либо же отравляет нас какими-то отходами своей жизнедеятельности. Ценность лекарств на основе ядов заключается в том, что они более ядовиты для микробов, чем для людей. До того как возникла серьезная инфекционная теория заболевания, врачи исходили из предположения, что любое заболевание вызывает какой-либо яд, а посему лучшим способом лечения будет вывести этот яд прочь из организма с помощью либо рвотного, либо слабительного. (Врачи оправдывали эти способы лечения, указывая на то, что многие болезни и многие яды вызывали резкое, сильное извержение внутреннего материала либо с одного, либо с обоих концов пищеварительного тракта. В любом случае, пациентам было настолько плохо в процессе такого насильственного очищения, что после него им все равно становилось лучше — а это значит, говорили врачи, промывание внутренностей не может не быть им на пользу…)

По меньшей мере еще в эпоху, когда жил Диоскорид[69], рвотные средства считались уместными, адекватными, — более того, для некоторых типов отравлений они и сегодня пригодны: для таких, когда нет риска, что выходящий наружу яд попадет в легкие, причиняя еще больше вреда организму. Тем не менее, знакомясь с древними рецептами, нужно проявлять осторожность. Джон Холл упоминает, например, что использует «агарик» (пластинчатые грибы). Надеюсь, он имел в виду древесную губку, встречающуюся на лиственницах в Леванте, — гриб, который обычно использовали как слабительное средство. Ведь тем же самым словом называли и мухомор, который клали в воду и выставляли в качестве средства от мух, но его также и употребляли внутрь, чтобы добиться состояния наркотического опьянения. Считается, что берсерки у викингов перед битвой ели агарик, однако у того гриба, который использовал Джон Холл, не было столь интересных свойств.

Мы еще расскажем о лекарственных средствах Джона Холла. Врачи были не единственные, у кого яды всегда находились под рукой. В садах обычно сажали различные растения, чьи свойства были широко известны, правда, в некоторых случаях подобные свойства были всего лишь сложившейся репутацией… Целый ряд ядовитых веществ, как считалось, могли быть полезны, если кому-нибудь было нужно избавиться от плода. Короче, это были средства, вызывающие аборт.

Избавление от нежелательной беременности было, есть и всегда, по-видимому, будет таким вопросом, который вызывает сильнейшие эмоции. В клятве Гиппократа, помимо прочего, содержится обещание не давать пациентке средства для этого, однако вполне понятно, что проститутки в Древней Греции зависели от абортов, так что это, видимо, было делом довольно-таки распространенным: ведь и в надписях, высеченных на стенах храмов, сказано, что женщины считались нечистыми в течение десяти дней после того, как аборт был сделан. Согласно учению стоиков, плод в утробе матери больше похож на растение, чем на животное — он лишь в момент родов превращался в живое существо. Соответственно, для стоиков аборт не представлял собой моральной проблемы.

В годы существования республики в Древнем Риме, по-видимому, было принято и нормально для женщин рассчитывать на возможность совершения аборта: и у Галена, и у Диоскорида перечислены многие растения, которые способствовали изгнанию плода из организма, — их употребляли либо перорально, либо же в качестве вагинального суппозитория. Даже император Домициан, умерший в 96 году н. э., как сообщалось, отравил собственную племянницу, Юлию, пытаясь помочь ей изгнать плод их инцестуальной любви.

Но примерно в эпоху правления Люция Септимия Севера и Каракаллы, не позднее 211 года, аборт стал рассматриваться как преступление против прав родителей, причем наказанием за это преступление было временное изгнание. Первые христиане считали аборт убийством живого существа, однако не вообще, а лишь после того, как плод, через сорок дней со дня оплодотворения, уже сформирован, имеет зачатки конечностей, глаз, носа и рта. Подобное отношение, по-видимому, впоследствии отразилось в использовании средств, вызывающих менструацию: то есть это были средства, принимаемые не для того, чтобы выгнать плод, а с целью восстановить временно прервавшиеся менструации… В общем, то же самое по своему эффекту, однако называемое иным именем во многих конкретных случаях: ведь на очень ранней стадии беременности восстановление менструации и означает не что иное, как изгнание плода, которому не удается закрепиться в матке.

Диапазон возможных средств был достаточно широк. Шпанские мушки, которые мы еще встретим на страницах этой книги, как знаменитое средство для провоцирования буйной, невоздержанной похоти, использовались и для того, чтобы ликвидировать урон, который могла нанести женщине эта самая буйная и невоздержанная похоть, хотя такой же эффект давали и колоцинт (горькая тыква), и алоэ, и болиголов, и шафран, и масло мяты болотной, и можжевельник. Существует не менее 25, а возможно, и все 50 видов можжевельника, однако изгнание плода давал лишь один из них: Juniperus sabina, или можжевельник казацкий. Из него получали сабиновое масло, которое идеально уничтожало глистов — и, судя по всему, также и плод в материнской утробе. К тому же, поскольку джин ароматизировали ягодами можжевельника, то и он, как тогда считалось, был эффективным средством для прерывания нежелательной беременности.

Название напитка — джин — произошло, кстати сказать, от французского названия можжевельника — «женьевр» (genievre), а использовали для джина можжевельник обыкновенный, или Juniperus communis. Этот вид можжевельника дает «можжевеловое масло», сильное мочегонное средство, которое и по сей день значится в фармакопеях и в Великобритании, и в США. В отличие от сабинового масла, это масло, по-видимому, не оказывает никакого действия на зачатый плод. А еще один вид можжевельника, Juniperus oxycedrus, или кедр красный, дает кедровое масло, которое можно до сих пор встретить в европейских фармакопеях.

Можжевельник обыкновенный (Juniperus communis)

Это масло стало ключевым ингредиентом для открытия бактерий в XIX и в начале XX века. Многие из них были обнаружены благодаря дополнительному увеличению, которое проявлялось, когда изучаемый объект фиксировали на предметном стекле микроскопа капелькой этого масла с ярко выраженным ароматом. Такое устройство стало известно под названием «масляно-иммерсионная линза», причем при увеличении в 1000 раз оно давало приличное разрешение. В этом смысле можно сказать, что одно из можжевеловых масел все-таки спасло множество жизней.

Альфред Тэйлор не был уверен, действительно ли сабиновое масло вызывало аборт, однако он предположил, что оно, возможно, способно оказывать столь «ударное» воздействие на организм в целом, что это косвенно приводило к абортированию плода. Он отмечал, что коль скоро это масло использовалось с подобным намерением, оно было способно отравлять организмы молодых женщин. Даже если не брать в расчет такое сильное средство, как сабиновое масло, стоит вспомнить, что женщины издавна выращивали целый ряд растений, которые, если их использовать надлежащим образом, позволяли им избавиться от нежелательного «бремени». Но насколько надежными и безопасными были эти старинные средства? Как ни странно, при правильном использовании они в достаточной степени безопасны, надежны и — эффективны.

Аконит, описанный Диоскоридом, — это дороникум ползучий, или Domnicum pardalianches, член того же семейства сложноцветных, что и маргаритка, и Диоскорид использовал его в своих составах для лечения глазных болезней. Перечисляя народные названия растений, Диоскорид указал на «капюшон монаха», то есть на известный нам аконит, назвав его «другой аконит» и отметив, что его использовали против диких животных. Диоскорид не сообщал о каких-либо лечебных применениях этого «другого аконита», который современные ботаники называют Aconitum napellus (аконит сборный или борец аптечный) и который принадлежит к семейству лютиковых. Правда, позже Гален уже писал, что у обоих видов аконита одинаковые свойства с точки зрения лекарственных применений. Но как мы еще узнаем позже, на примере болиголова, народные названия растений могут задавать нам особые, трудноразрешимые проблемы.

В 1987 году Джон Ридл составил список из 257 лекарственных средств, которые использовались в Древней Греции, и обнаружил, что из них 230 по-прежнему используются: они встречались хотя бы в одной из фармакопей, существующих в различных странах. Разумеется, со времен классической древности было сделано немало открытий: примером этого служит камфара, которую открыли в VI веке на Малайском полуострове (или поблизости от него). Камфара достигла Европы к IX веку благодаря содействию арабских торговцев, и с тех пор ее здесь применяют. Ридл также отметил, что к 1979 году 20 из 25 наиболее часто прописываемых врачами лекарств были открыты после 1950 года и что этот процесс все больше ускоряется. Во всяком случае, мы с вами по-прежнему используем наши лекарства, основанные на ядах, причем они нам теперь куда менее знакомы, — и это ничуть не означает, будто они стали менее токсичными, чем прежние.

Однако даже если и аптечка, и «аптечный огород» не дают достаточного количества ядов, несколько неприятных веществ можно найти в будуаре. Например, «Раствор доктора Фаулера» (Fowler’s Solution), который представляет собой однопроцентный раствор мышьяковистокислого калия, в свое время применялся широчайшим образом, а потому его имеет смысл рассмотреть поподробнее. В последней трети XVIII века, в годы правления английского короля Георга III, это патентованное лекарство рекламировалось в качестве «безотказного средства, спасающего от малярии и перемежающейся лихорадки», причем оно было якобы способно творить чудеса даже там, где «кора» (хинин) Fie справлялась со своей задачей. Делали его из «кобальта» (по-видимому, так назывался минерал с содержанием мышьяка). У этих капель было еще и то преимущество, что, в отличие от невероятно горького хинина, у них не было никакого вкуса, так что средство это использовалось в больницах, где, по-видимому, доктор Фаулер впервые с ним и познакомился.

Он, очевидно, имел самые лучшие впечатления от увиденного, поскольку в 1783 году попросил аптекаря по имени Хьюз сделать копию этого состава. Аптекарь послушно приготовил щелочной раствор белого мышьяка, который действительно обладал некоторыми терапевтическими свойствами. Со временем этот состав стал известен под названием «Раствор доктора Фаулера» — что, разумеется, несколько неточно. Название это впервые появилось в Лондонской фармакопее в 1809 году, и вскоре оно приобрело большую популярность у женщин, которые начали употреблять это средство с целью улучшения цвета лица. Причем некоторые использовали его как косметический препарат для мытья, а иные даже втирали его в волосы и в голову, чтобы уничтожить паразитов (например, вшей).

Мы рассмотрим эту тему подробнее в следующей главе, сейчас же лишь заметим, что хотя проститутки широко пользовались мышьяком для того, чтобы улучшить цвет лица, тем не менее точно так же поступали и те дамы, которые считали себя «приличными». Вот Элизабет Сиддал, которая была вначале моделью, а позже стала женой Данте Габриэля Росетти. Она принялась употреблять мышьяк во все больших количествах, поскольку желала сохранить свою внешность юной девушки, иметь сверкающие глаза и чистую, белоснежную кожу. Правда, в отличие от других англичанок, происходивших, подобно ей, из бедных и малообразованных слоев населения, она все же, по-видимому, знала, что, начав пользоваться таким средством, она не сможет прекратить это. Возможно, именно поэтому она в конце концов и покончила жизнь самоубийством, приняв чрезмерную дозу медицинского опия (лаудаума) в 1862 году, однако даже после этого ей не суждено было сразу же насладиться вечным покоем.

В 1869 году Росетти получил разрешение на эксгумацию останков своей супруги из могилы на Хайгейтском кладбище — дело в том, что в день ее похорон Росетти положил в гроб единственный экземпляр целого ряда своих поэтических произведений, а теперь стал сожалеть о своей поспешности, поскольку место хранения оказалось слишком уж надежным. Но министр внутренних дел Великобритании дал ему требовавшееся тогда разрешение на эксгумацию, и дурно пахнущая тетрадь была извлечена из могилы, ее подвергли дезинфекции, просушили и скопировали ее содержимое. Стихотворения эти увидели свет в 1870 году, так что любителям поэзии викторианских времен пришлось на собственном опыте испытать утонченный приступ компенсаторной некрофилии.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 4

Из книги Природа Фильма. Реабилитация физической реальности автора Кракауэр Зигфрид

Глава 4 Природные склонностиЕсли фотография продолжает жить в кинематографе, то у него, видимо, должны проявляться те же специфические склонности. Во всяком случае, четыре из пяти склонностей, характерных для кино, совпадают с фотографическими. Тем не менее их следует


Глава IX

Из книги Повседневная жизнь греческих богов автора Сисс Джулия

Глава IX Когда боги Олимпа получают гражданство Однажды, прекрасным ветреным днем, бог Борей стал гражданином города Туриори, нового Сибариса в Великой Греции. Дело было так. В 379 году до н. э. Денис Сиракузский, воевавший с Карфагеном, отправил морем экспедицию против


Глава X

Из книги Моя шокирующая жизнь автора Скиапарелли Эльза

Глава X


Глава XI

Из книги Краткая история быта и частной жизни автора Брайсон Билл

Глава XI Связи с богами Некогда, во времена, предшествовавшие появлению богов-граждан, боги частенько покидали Олимп. Они давали себе отдых от текущих дел и каждодневных забот на своих собраниях. Они уезжали на край света, к Океану, по направлению к стране эфиопов, то к


Глава XII

Из книги автора

Глава XII От алтаря к местности: обиталища божественных сил Город Колофон в Малой Азии, расположенный между Смирной и Эфесом, в самом конце IV века до н. э. вновь получает свободу, благодаря Александру и особенно Антигону, и решает присоединить к себе «старый город», от


Глава XIV

Из книги автора

Глава XIV Сила женщин. Гера, Афина и их близкие Посейдон метался в поисках города и края, которые признали бы его верховную власть. Бог морей оказался в незавидном положении: всюду ему отказывали, тогда как, судя по некоторым чертам его божественного характера, он лучше,


Глава XV

Из книги автора

Глава XV Фаллос для Диониса В политеистической Греции боги входили в некое сообщество, были организованы, каждому из них предоставлялось поле для деятельности, привилегии, почитаемые остальными; они располагали знаниями, властью, ограничиваемой либо соседями, либо


Глава 12 Сад

Из книги автора

Глава 12 Сад IВ 1730 году королева Каролина Ансбахская, супруга короля Георга II и сторонница прогресса, сделала весьма рискованную вещь. Она приказала отклонить русло маленькой лондонской речки Уэстборн, чтобы создать большой пруд в центре Гайд-парка. Пруд, названный