Глава 1 Дети яда

Глава 1

Дети яда

Отравители достигают своих смертоносных целей втайне. Улики в деле об отравлении почти всегда являются косвенными. Хотя в рассматриваемом деле они оказались более прямыми, чем обычно, не следует забывать: отравления почти всегда осуществляются тайно и преднамеренно. Это — не из числа преступлений, совершаемых в порыве страсти, импульсивно. Такое преступление не может не быть заранее спланировано.

Судья Уильям Ишдейр, главный уголовный суд Сиднея, подводя итоги судебного разбирательства по «Делу Дина» 6 апреля 1895 года

С одной стороны, отравители, которые с помощью яда лишали кого-то жизни. С другой, на совершенно другом уровне: если применять яды разумно, можно добиться невероятных достижений, например, в медицине XXI века — как это не раз случалось в веке XX. Сегодняшние «отравители» чаще действуют из желания совершить благодеяние, а мы, широкая публика, обычно вообще знать ничего о них не знаем: все наше внимание привлекает немногочисленные преступники — те отравители, которые решили с помощью яда добиться каких-то своих целей, исключительно ради собственной выгоды.

Отравление, если оно совершено преднамеренно, с целью устранить какого-то человека, является действием запланированным, тайным и драматичным — именно поэтому о нем так хорошо помнят. Все помнят легендарную Клеопатру, что умерла от укуса змеи, прижав ее к своей груди; но никому нет дела до тысяч воинов, павших в сражениях, прежде чем она поняла: настал, наконец, решающий миг, и пора призвать на помощь ядовитую змейку. Мы отчего-то не способны забыть семейство Борджиа, которые отравили кое-кого из своих врагов, однако совершенно не помним множество других персонажей той же самой эпохи, кто лучше владел не ядами, а стилетом, рапирой или полагался на услуги бандитов с дубиной в руках — тех, кто погубил не меньше людей, чем Борджиа, а может, и больше…

Нам памятна история о Митридате, который решил сделать себя неуязвимым для отравителей и с этой целью стал принимать все большие и большие дозы яда — но что мы знаем о тех, кто стремился защитить себя доспехами (и интересуют ли нас вообще такие люди)? Мы помним Сократа, которого приговорили к смерти и заставили выпить сок цикуты, — но забываем множество других, кому пришлось в последний день своей жизни оказаться в компании палача, вешателя, испытать действие гильотины, гарроты или встать перед расстрельной командой…

Не будем забывать, что в мире, в котором мужчины, как правило, крупнее и агрессивнее женщин, а значит, и способны лучше обращаться с оружием, яд — это такое средство, каким могли прекрасно воспользоваться именно женщины: ведь оно помогает слабым справиться с самыми сильными. И лучше всего здесь то, что не будет никаких колотых, резаных, кровоточащих ран: яд ведь не оставляет следов, особенно если правильно выбрать дозу. В пьесах у Шекспира яд попадал жертвам через ухо, с едой, в кубке, под видом лекарственного зелья или на кончике рапиры. Но независимо от способа применения яда он давал одно несомненное преимущество: при его использовании уравнивались шансы сторон, а если еще и проделать все осторожно, осмотрительно, отравитель мог рассчитывать, что избежит кары. Несомненно, яд — такое средство защиты, которое заставит испытывать страх любого, самого сильного мужчину. А психологи говорят нам: все, чего мы больше всего боимся, отражено в самых популярных детских сказках; там и отравленные яблочки для Белоснежки, там, у Джеймса Барри, и негодяй капитан Крюк, который желает отравить Питера Пэна:

Чтобы не попасть в руки врага живым, Крюк всегда носил с собой в пузыречке отраву, которую он составил сам из всех ядов, когда-либо попадавших ему в руки. Это была желтоватая жидкость, неизвестная науке, самая смертоносная из всех ядов на свете.

Он накапал пять капель в чашку с лекарством. Рука его дрожала. Скорее от возбуждения, чем от стыда. Затем он бросил злорадный взгляд на спящего Питера и ужом выполз из дерева наверх.

Джеймс Барри, «Питер Пэн», 1911 год[5]

А еще существуют всяческие россказни, их теперь можно и в Интернете прочитать, однако рассказывали-то их уже давно, и чего только не нарассказывали: тут и отравленные кольца, которые носят торговцы «белым товаром», чтобы одурманивать юных девушек, и ядовитые шприцы, якобы способные заразить все вокруг СПИДом, и почтовые конверты с марками, в клей которых подмешан яд, и отравленные конфеты, которые германские цеппелины якобы разбрасывали во время Первой мировой войны над Британией и Францией… Яды постоянно живут в нашем воображении — правда, они повсюду встречаются и в реальном мире! Мы обычно не понимаем, какими настоящими ядами мы окружены в повседневной жизни, однако, если принять во внимание реакцию многих на воображаемые яды, это, по-видимому, даже к лучшему…

А яды тем временем в самом деле существуют всюду вокруг нас, стоит только повнимательнее приглядеться к окружающему миру. Но теперь мы можем винить в этом эволюцию. Если бы вы были животным, а не человеком и если бы на вас вдруг набросилось какое-то ужасное и непонятное существо, с острыми зубами и смрадом изо рта, капая слюной и облизываясь, вы конечно же сразу бы задали стрекача. Но если вы — растение и убежать просто не можете, а какие-то неуклюжие животные принимаются отгрызать от вас некоторые части организма, то защититься вы можете лишь в одном случае: если начнете вырабатывать в себе ядовитые вещества.

Эволюция приводит к появлению ядов самыми причудливыми способами. Например, взять хотя бы проблему распространения семян у некоторых видов растений. Они просто нуждаются в том, чтобы животные поедали их плоды, оставляя потом семена где-нибудь вместе с фекалиями, так что для их прорастания и дальнейшего роста уже есть и удобрение, и травянистая подстилка, и минимальное количество влаги, и нужное питание. Но сразу возникает деликатная проблема: необходимо привлекать животных так, чтобы они поедали плоды, но не были в состоянии разгрызать зубами семя, и оно могло бы покинуть пищеварительный тракт без повреждений. Что и происходит, как мы можем видеть, обратившись к семейству Capsicum.

Капсаицин — вещество малоприятное: полиция использует его, например, для того, чтобы подавить сопротивление буянящей толпы с помощью «перцовых аэрозолей». Но оказалось, что если капсаицин и неприятен для млекопитающих и даже может вызвать у них отравление, то на птиц он не действует. В исследовании, проделанном в 2001 году, ученые установили, что перец в полевых условиях неприятен на вкус и кактусовой мыши, и древесной крысе, а вот кривоклювый пересмешник поглощал эти ягоды без каких бы то ни было для себя последствий. И, как обнаружили исследователи, именно птицы были самыми эффективными переносчиками семян, разнося их далеко вокруг и не нанося им вреда.

Марихуана, Cannabis indica, вырабатывает активный ингредиент, который называется тетрагидроканнабинол (ТГК) — и лишь для того, чтобы крупный рогатый скот не поедал это растение: ведь коровы, например, терпеть не могут, в отличие от людей, состояния одурения от наркотиков. А вот скифы, если вспомнить Геродота, вели себя совсем не так, как коровы:

На раму из трех палок, сходящихся кверху, скифы натягивают куски шерстяной ткани (войлока), стараясь тщательно заделать швы между кусками, а внутрь этой небольшой палатки ставят чашу с раскаленными камнями. <…> Дальше, взяв конопляное семя, скифы подлезают под войлочную юрту и затем бросают его на раскаленные камни. От этого поднимается такой сильный дым и пар, что никакая эллинская паровая баня не сравнится с такой баней. Наслаждаясь ею, скифы громко вопят от удовольствия. Это парение служит им вместо бани, так как водой они вовсе не моются.

Геродот. История, около года до н. э.[6]

Однако если крупный рогатый скот не желает ощущать состояние одурманенности, то некоторым другим животным оно необходимо для поддержания нормальных процессов своей жизнедеятельности. Австралийские коала потребляют очень мало воды, потому что они получают ее в основном с пищей. Коала сидят на своих камеденосных деревьях, типа эвкалипта, и вид у них всегда такой славный — так и хочется взять их на руки и как следует потискать. Но на самом деле из-за воздействия эвкалиптовых масел они находятся в состоянии «отключки». Коала совершенно «отключаются» потому, что на их и без того небольшой мозг действуют токсины, имеющиеся в листьях этих деревьев. Но ведь большой мозг и ни к чему… Он потребляет много энергии, а коала попросту не в состоянии тратить ее в большом количестве — ведь тогда им нужно было бы съедать еще больше листьев и, соответственно, это бы их еще больше «отключало» — или отравляло.

Переместимся теперь в иную точку пространственно-временного континуума, и вот перед нами уже совершенно иной набор ядов, так что для нашей безопасности стоит обратиться к местной народной мудрости. Как следует поступать в определенных обстоятельствах, было известно еще в библейские времена, когда пророк Елисей вновь появился в Галгале:

…И был голод в земле той, и сыны пророков сидели пред ним. И сказал он слуге своему: поставь большой котел и свари похлебку для сынов пророческих.

И вышел один из них в поле собирать овощи, и нашел дикое вьющееся растение, и набрал с него диких плодов полную одежду свою: и пришел и накрошил их в котел с похлебкою, так как они не знали их. И налили им есть. Но как скоро они стали есть похлебку, то подняли крик и говорили: смерть в котле, человек Божий! И не могли есть.

И сказал он: подайте муки. И всыпал ее в котел и сказал [Гиезию]: наливай людям, пусть едят. И не стало ничего вредного в котле.

Четвертая книга Царств, 4:38–41

Все специалисты сходятся на том, что ядовитыми в этом эпизоде оказались плоды местного вьюна, которые в малых дозах очень хороши в медицинских целях, а называется это растение колоцинт, или горькая тыква, или же — на тот случай, если вдруг вы, мой читатель, знаете ботанику, — Citrullus colocynthis (L.) Shard. Правда, если уметь обращаться с колоцинтом и применять его нужным образом, в общем, не так уж и важно, как именно его называть.

Человеческая натура, однако, такова, что, как только установлены вредные свойства какого-нибудь объекта — будь он животный, растительный или минеральный, люди всегда найдут способы использовать это для каких-нибудь гнусных целей. Ксенофонт, например, свидетельствует, что в Персии

…детей в былые времена обучали свойствам растений, чтобы они использовали полезные и не трогали вредные; однако теперь они словно изучают это лишь с единственной целью — как навредить: во всяком случае, нет другой такой страны, где бы отравление было столь частой причиной смерти.

Ксенофонт, Киропедия (Воспитание Кира), 3 книга, 360 год до н. э.

Одним из ядов, прославившимся на долгие годы, был мышьяк. Английское слово arsenic пришло к нам из Греции: древние греки словом «арсеникон» называли аурипигмент, желтый пигмент сульфида мышьяка. Но происхождение этого слова простирается куда глубже в историю: оно известно в древнесирийском (восточноарамейском) языке, а также в среднеперсидском и древнеиранском языках. Такое впечатление, что всем нравился аурипигмент отчасти еще и потому, что его яркий желтый цвет напоминал золото — причем не только исполненным надежд алхимикам, но и вообще всем. «Аурипигмент» — слово латинское, оно означало «золотой пигмент», это было красящее вещество, которое, помимо медицинских нужд, в основном использовалось в декоративных целях и в искусстве.

Согласно древнеримскому историку Титу Ливию, первое судебное дело, связанное с отравлением, было рассмотрено в 329 году до н. э., а в I веке до н. э. некто Луций Домиций, прапрадед императора Нерона (это в начале п века н. э. описал другой римский историк, Светоний, — но так, будто был всему очевидцем), однажды, оказавшись в отчаянно трудном положении, попытался покончить с собой с помощью яда. Правда, уже приняв его внутрь, он, по зрелом размышлении, пересмотрел свое скоропалительное решение, а потому немедленно потребовал рвотного средства и таким образом, к счастью, успел вывести весь яд из своего организма… К тому же врач, давший ему яд, был одним из его рабов, а оттого, хорошо зная переменчивый нрав своего господина, снабдил его лишь небольшой дозой зелья, за что, в знак благодарности, и был вскоре отпущен на свободу.

Однако на тот момент в Древнем Риме ядами еще практически не пользовались. Зато во времена Овидия (он умер в 17 году н. э.) этим занимались буквально все, кому не лень: поэт писал о том, как люди жили за счет грабежей, причем большую часть своей добычи они захватывали, отравляя прежних владельцев. Гость мог пострадать от хозяина дома, писал он, а тесть от зятя. Даже между братьями редки были привязанность и взаиморасположение, мужья же жаждали смерти своих жен, которые отвечали им тем же, тогда как кровожадные тещи варили смертоносные отвары, и «раньше времени сын о годах читает отцовских»[7].

Лукуста была родом из Галлии, но жила она в Риме, где занималась особым ремеслом — поставляла отборные яды для избранного круга в высшем свете. Порой она лишь оказывала необходимые консультации по применению, а вот для слабых духом или для неопытных в такого рода делах Лукуста даже брала на себя миссию дать яд выбранным жертвам — в том числе и членам императорской семьи.

Светоний назвал ее как источник, откуда мышьяк попал в руки Нерона, который и отравил им Британника, сына Клавдия. Лукуста сначала сделала слишком мягкую дозу, за что Нерон избил ее плетью. Лукуста же уверяла его, что при небольшой дозе не так явно будет видно, что смерть наступила в результате отравления, однако Нерон потребовал сделать яд сильнее, воскликнув, что его, мол, ничуть не страшат Юлиевы законы об отравителях[8], а когда это было сделано, то сам испытал его на козле — тут оказалось, что и эта доза была еще не слишком действенной.

Когда Лукуста еще больше уварила снадобье, он дал его поросенку. Тот мигом издох, и Нерон тем же вечером приказал подать Британнику остаток зелья с питьем, притом в своем присутствии — Лукусте же он даровал свободу, хотя на тот момент она как раз была под стражей, приговоренная к смерти за многие случаи отравления. Он позже посылал к ней учеников. Лукусту все же казнил лишь преемник Нерона, император Гальба, в 68 году н. э.

Но если не говорить больше об отравителях, нельзя не отметить такое обстоятельство: жители Рима в ту эпоху ежедневно потребляли столько свинца, что одно это, казалось бы, должно было отравлять их организмы и делать их самих ядовитыми. Ведь свинец был и в их питьевой воде, и в вине — причем не только свинец, но и многие другие вещества, которые в естественном состоянии, в природе, являются ядовитыми. Правда, мало какие из них были на вкус такими же сладкими, как ацетат свинца, который часто называют «свинцовый сахар», а римляне прозвали «сапа»: они прибавляли его к вину для улучшения вкуса — вино-то они улучшали, а вот им самим от него лучше не становилось, да и настроение от него не улучшалось вовсе.

Ацетат свинца выделялся среди прочих ядов своим сладким вкусом, и здесь возникает очевидный вопрос: почему столь многие яды горьки на вкус? Ответ, наверное, будет тот же, что и ответ на вопрос, почему у многих ядовитых животных яркая раскраска. Чтобы отпугивать хищников. Они просто подают знак «Не смей!», как бы говорят: «Даже и не думай наступить на меня» — и благодаря этому им чаще всего даже не приходится защищаться. Растения, со своей стороны, способны потерять некоторую часть своей массы, — чтобы ее горький вкус тут же подал точно такой же сигнал «Не смей!», что и сигнал от яркой раскраски. Но сигнал, посылаемый неприятным вкусом яда, куда более прямолинеен. Неприятный вкус хорошо справляется с травоядными любого размера и любой остроты зрения, он ощущается быстрее, чем действие яда, однако яд дает возможность навеки избавиться от всех тех, кто не в состоянии воспринять даже такой прямой намек.

Благодаря связи яда и горечи нам всем, вероятно, повезло — кроме тех, пожалуй, кто стал жертвой коварных ухищрений отравителей. А ведь последним пришлось в результате полагаться только на небольшой набор тех ядов, чаще всего минерального происхождения, что почти не имеют вкуса. Даже в этом проявлялся в некотором роде эволюционный процесс. Отравители, вроде доктора Лэмсона (с ним мы еще встретимся позже), стремились найти яды, которые никому не удалось бы обнаружить, тогда как «хорошие ребята», благородные личности работали не покладая рук над тем, чтобы закрыть любые лазейки для отравителей, найти способы обнаружения каких угодно, самых незаметных ядов.

Мы прошли часть эволюционного пути, обитая в ядовитой атмосфере, притом это касается всех живых существ — и нас, людей, и полевых животных, и птиц, и рыб, и даже растений. Самые первые зачатки жизни на Земле возникли, предположительно, где-то глубоко в океане, около гидротермальных жерл на дне. Ученым уже известны окаменелые останки живых существ возрастом в 3,2 миллиарда лет, их сегодня можно обнаружить вокруг бывших мест нахождения этих жерл. Может показаться, что это исключительно неблагоприятные условия, однако колыбелью всего живого, что окружает нас сегодня, была на самом деле полная темнота с очень горячей водой, ядовитыми металлами и жуткими извержениями газов. А это значит, что в действительности мы с вами — дети ядов…

Мало того: мы также потомки существовавших позже банд активных отравителей, чей яд почти полностью избавил планету от всех предыдущих форм жизни. Эти массовые убийцы — аэробные живые организмы, которые в процессе своего развития начали выделять яд в атмосферу нашей планеты. Яд этот был кислородом, а выделялся он в результате фотосинтеза — того процесса, который способен разлагать воду на составные части, причем за счет бесплатного пользования солнечным светом, забирая его в качестве пищи.

Невероятно активный (то есть — токсичный), кислород поначалу поглощался другими химическими элементами на поверхности планеты, и это создало существующие сегодня грандиозные запасы оксидов железа, однако, в конце концов, хотя все эти возможности для поглощения кислорода были использованы, он по-прежнему продолжал поступать в атмосферу, отравляя большинство анаэробных живых организмов, живших прежде в бескислородной среде. Немногим из них удалось с тех пор выжить, и хотя они существуют и сегодня, но встретить их можно в совершенно нетривиальных местах: там, например, где они способны вызвать гангрену или столбняк, когда условия позволяют им достаточно размножиться. Или это такие бактерии, как Bactemides gingivalis, которые обитают в крошечных, бедных кислородом промежутках между зубами, пока их оттуда, из этого призрачного прибежища, не вытолкают грубо взашей, на поругание агрессивной ядовитой кислородной среде — тут уже не важно чем: бездумной зубной щеткой или небрежной гигиенической межзубной нитью-флоссом.

Существуют и такие анаэробные бактерии, как возбудитель газовой гангрены Clostridium perfringens. Они выделяют токсины для омертвления тканей, чтобы как можно больше жизненного пространства досталось им, а еще — родственная ей бактерия Clostridium botulinum, приводящая к смертельным случаям отравления такой пищей, как например, консервированное мясо или сосиски (botulus по-латыни и означает «небольшая сосиска»). Ботулотоксин, или ботокс, сегодня, конечно, хорошо известен всем, кто следит за последними модными веяниями, хотя он и считается самым сильным ядом из всех известных (!) — мы еще встретимся с ним позже в этой книге. В любом случае, не стоит проявлять излишней жалости к анаэробам: ведь они — наши враги, как и мы — враги им.

Биологи до сих пор не сойдутся во мнениях относительно некоторых последствий давнего нашествия кислорода. Сегодня считается, что кислород подобен обоюдоострому мечу, проложившему путь для аэробных форм жизни, то есть жизни нашего с вами типа, однако он же стал причиной целого ряда ужасных проблем, причем не только для анаэробных бактерий, но и для других, вновь появившихся форм. Разумеется, все это случилось невероятно давно, настолько давно, что нам ничего не остается, как попытаться нащупать какие-то глухие намеки, желая найти подходы к возможным выводам для подпитки гипотез… Но все это, прямо скажем, строится на довольно-таки шатких посылах.

С другой стороны, мы с вами, то есть так называемые современные люди, вполне возможно, сформировались непосредственно за счет взаимодействия с разнообразными ядами. Около 1,8 миллиона лет назад, немного в ту или иную сторону, что-то явно оказало свое особое воздействие на любопытных двуногих обезьян, которые в результате этого постепенно и превратились в нас — и весьма возможно, что это «что-то» было ядом.

И сегодня в тех человеческих сообществах, где по-прежнему люди собирают коренья для пропитания, а также охотятся на животных, не слишком часто едят мясо: оно появляется в рационе питания только тогда, когда повезет охотникам. Но зато для выживания племени чрезвычайно важно, чтобы женщины, занимающиеся поисками кореньев или злаков, собирали изо дня в день достаточное количество пищи.

Не уходя слишком далеко от остальных, наши предки — женщины и их дети — могли регулярно пополнять запасы основного продовольствия, принося к своим жилищам клубни растений, а также мелких животных. Однако многие клубни ядовиты. И если бы первые приматы, члены рода Homo, умели использовать огонь, секрет их выживания мог оказаться заключенным в клубнях, чей яд удавалось бы обезвреживать с помощью приготовления на огне. Это дало бы лучшее питание на каждый день для подрастающих детенышей приматов, которые постепенно превращались в человекообразных, ограждаемые обоими родителями, образовывавшими постоянную супружескую пару.

* * *

Вне зависимости от того, как на самом деле все это происходило, и от того, стали мы (или нет) такими, какие мы есть, потому, что нас сформировали, основали, изваяли и вылепили именно ядовитые вещества, все равно нельзя не отметить, что они неизменно восхищали и восхищают ученых и врачей, привлекая их живейшее внимание. Не столь важно зачем — для использования или исследования. Просто в ядах есть некая тайная, сокрытая от поверхностного взгляда сила. Пусть даже отравитель — злодей, вызывающий страх и отчаяние, но он и в самом деле на какой-то момент наделен властью над жизнью и смертью — и это такая сила, которую трудно превозмочь.

Но как мы, обычные люди, можем надеяться на то, чтобы хоть как-то сравниться со столь могущественными нашими отдаленными предками? Не можем, конечно. Но все же, как показало время, мы потихоньку учимся справляться. И у нас это даже неплохо получается, как отметил еще почти два тысячелетия назад Плиний:

…мы более не удовлетворяемся ядами естественными, но прибегаем ко множеству смесей и составов искусственных, даже изготовленных нашими собственными руками. Но что скажешь ты о таком? Разве люди по самой своей природе не ядовиты? Все эти сонмы клеветников и интриганов на свете, что же еще они творят, как не источают яд из своих черных языков, подобно отвратительным змеям?

Плиний Старший. Естественная история, около 70 г. н. э.

Сам Плиний погиб, задохнувшись ядовитыми газами при извержении вулкана Везувий в 79 году н. э., и все равно, пожалуй, ему еще повезло: он дожил до весьма солидного возраста (56 лет), а никто — ни соперники, ни правители, ни его сородичи — не покусился отравить его. Правда, если оглянуться на последние несколько веков, окажется, что в этом смысле с античных времен мало что изменилось… Удивительно даже не то, сколько ядов постоянно окружает нас, но то, как нам удается избегать большинства из них. Люди нашли способы обработки клубней кассавы (маниока) и зерен саговых, содержащих ядовитые вещества, научились не употреблять в пищу ту рыбу, которая им бы в самом деле сильно повредила, — и в то же время обнаружили те яды, которые в малых, очень малых дозах скорее идут на пользу, чем вредят.

Крысы, обнаружив что-то новое и съедобное, сначала откусывают маленький кусочек. Почувствовав какие-то неприятные последствия, они никогда больше такую пищу не тронут. Это, конечно, достаточно простое объяснение реакции на неприятные ощущения, но как можно объяснить поведение людей, которые научились обрабатывать ядовитый пищевой продукт, сначала вымачивая его, потом высушивая, а потом опять вымачивая? Люди способны передавать друг другу знания о том, чему они научились, и это крайне важно, однако невозможно не задаться вопросом: а сколько же людей умерли, прежде чем нам удалось перехитрить ядовитые вещества, возникшие в ходе эволюции как раз для защиты растения — чтобы его не портили вредители, то есть мы с вами, желающие получать пищу из самых различных источников?

Нам, людям, повезло: достаточно нескольким любознательным натурам проделать какие-то опыты, и они могут поделиться полученными знаниями со всем человечеством. Вот, например, Уильям Баклэнд, знаменитый английский геолог и палеонтолог XIX века, но также и теолог, ставший на склоне лет настоятелем Вестминстерского аббатства, один из неподдельных чудаков-оригиналов от науки: он рисковал отчаянно, хотя и шел на этот риск из любопытства, а отнюдь не в силу исключительного желания спасти человечество. Баклэнд славился тем, что употреблял в пищу самые невероятные, экзотические предметы, притом в таких масштабах, что, как он сам похвалялся, ему удалось испробовать на вкус большую часть животного мира. Как сообщал английский писатель Огастэс Хэа (Augustus Hare), с ним случился однажды даже эпизод практически каннибальского свойства:

Разговор о странных, необычайных реликвиях привел к тому, что было упомянуто сердце одного из французских королей, которое хранили в Нунэме в серебряном ларце. Доктор Баклэнд, разглядывая его, воскликнул: «Много престранных вещей довелось мне уже отведать, а вот сердце короля ни разу не ел!» — и прежде, чем хотя бы кто-то успел остановить его, он жадно заглотил эту драгоценную реликвию, так что она оказалась навеки утрачена.

Баклэнд, как и целый ряд исследователей-врачей, которых мы еще встретим по ходу повествования, был готов подвергнуть риску себя самого, однако все же куда больше было на свете тех, кто предпочитал травить других. И с некоторыми из них мы сейчас и познакомимся.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дети

Из книги Скажите «чи-и-из!»: Как живут современные американцы автора Баскина Ада


Дети

Из книги Приключения Тома Бомбадила и другие истории автора Толкин Джон Рональд Руэл

Дети Теперь поговорим о детях и таким образом примемся за последний и самый важный из трех вопросов: какие ценности (буде таковые имеются) несет волшебная сказка нашему времени, какие функции она выполняет сейчас? Обычно считается, что дети — естественный или наиболее


Глава 260 «Да не будут наказуемы смертью отцы за детей, и дети да не будут наказуемы смертью за отцов» (Дварим, 24:16)

Из книги Еврейский мир автора Телушкин Джозеф

Глава 260 «Да не будут наказуемы смертью отцы за детей, и дети да не будут наказуемы смертью за отцов» (Дварим, 24:16) В идеальном мире дети не страдают за грехи и ошибки отцов, в реальной жизни это бывает часто. Женщины-наркоманки, получившие СПИД, передают смертельную болезнь


Глава IX Дети

Из книги Повседневная жизнь Голландии во времена Рембрандта автора Зюмтор Поль

Глава IX Дети В доме зажиточного буржуа ожидают прибавления семейства. Несколько месяцев назад молодая женщина почувствовала недомогание. Перед ней сожгли шнурок, ей стало дурно — это свидетельствовало о начале беременности. С седьмого месяца и до родин будущая мать


Глава  4. ДЕТИ ЛЕСА (БХИЛЫ)

Из книги Племена в Индии автора Маретина Софья Александровна

Глава  4. ДЕТИ ЛЕСА (БХИЛЫ) Бхилы — адиваси Центрального нагорья — относятся к числу наиболее крупных племенных групп Индии. Они занимают достаточно обширную территорию в западной части нагорья, хотя живут рассредоточенно на землях разных штатов. Наибольшее число бхилов


Глава седьмая ДЕТИ

Из книги Повседневная жизнь современного Парижа автора Семенова Ольга Юлиановна

Глава седьмая ДЕТИ Детей в Париже и предместьях рождается больше, чем в других городах Франции. У французских жительниц Иль-де-Франс в среднем один-два ребенка, у эмигранток более трех. Независимо от количества чад всем работающим мамам приходится думать о том, куда их


Глава 18. Славяне — дети солнца, или основной миф славянского язычества

Из книги Духовная прародина славян автора Серяков Михаил Леонидович

Глава 18. Славяне — дети солнца, или основной миф славянского язычества Уже на примере «Слова о полку Игореве» мы видели идею, согласно которой русичи являются потомками бога солнца, коллективным Дажбожьим внуком. Разительной параллелью этому представлению является


Глава I Дети технократии

Из книги Истоки контркультуры автора Рошак Теодор

Глава I Дети технократии Среди всех человеческих проблем завидным постоянством может похвастаться борьба поколений. Напрашивается искушение предположить, что в этом десятилетии соперничество молодого и взрослого в западном обществе критически важно. Однако таким


Глава 1 Дети яда

Из книги Тихие убийцы. Всемирная история ядов и отравителей автора Макиннис Питер

Глава 1 Дети яда Отравители достигают своих смертоносных целей втайне. Улики в деле об отравлении почти всегда являются косвенными. Хотя в рассматриваемом деле они оказались более прямыми, чем обычно, не следует забывать: отравления почти всегда осуществляются тайно и


Глава первая «Дети двенадцатого года»

Из книги Декабристы и русское общество 1814–1825 гг. автора Парсамов Вадим Суренович

Глава первая «Дети двенадцатого года» Отечественная война 1812 года, по единодушному свидетельству исследователей, стала отправной точкой в формировании декабристской идеологии. Еще А. Н. Пыпин, один из первых историков декабризма, писал: «Общий ход тогдашней истории и