САМАЯ БОЛЬШАЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

САМАЯ БОЛЬШАЯ

Азия — больше других частей света. И в ней издавна нашлось место для представителей всех трёх больших рас человечества. Если в Европе монголоиды были в общем-то гостями, то в Азии европеоиды появились с глубокой древности. Рядом с китайцами в Центральной Азии тысячи лет назад жили белокожие дин-лини, облик которых, по словам китайских летописцев, вызывал крайнее отвращение. Поскольку летописцы не только говорили о своих чувствах, но и описали эту ужасную внешность, мы твёрдо знаем, что дин-лини просто-напросто были европеоидами.

При раскопках в Индии в древнем городе Мохенджо-Даро нашли останки людей всех трёх рас. Хотя, по-видимому, главную роль в создании древнейших индийских цивилизаций сыграли те темнокожие дравиды, которых мы столько раз поминали в разговорах о заселении Австралии и Меланезии. И сейчас в Азии живут десятки миллионов дравидов, сотни миллионов европеоидов.

Но большую часть населения Азии составляют монголоиды. Здесь эта раса и образовалась. Многие учёные считают, что она была первой по времени своего возникновения. (Некоторые явно монголоидные признаки как будто заметны ещё у синантропа, «китайского человека», — существа, обитавшего в Восточной Азии полмиллиона лет назад.) Монголоиды заселили в последние десятки тысяч лет Сибирь. В последние уже тысячелетия они освоили на Крайнем Севере Арктику и открыли «самую северную Америку» — Гренландию с соседними островами. В другие земли монголоиды пришли, когда там уже жили люди. Жители теперешнего Южного Китая гораздо смуглее своих северных соседей, у них менее плоское лицо, толстые губы. Эти признаки — наследие живших здесь близких к негроидам народов.

Монголоиды пошли и южнее. Сейчас они составляют главную массу жителей Индо-Китая и Индонезии. Всего две с небольшим тысячи лет как монголоиды из Кореи одолели узкий пролив и очутились в Японии. До этого туда приплыли сначала древние айны — о них мы уже говорили, потом какие-то племена из Индонезии. Нынешние японцы — потомки и тех, и других, и третьих. А новых переселений в Японию не было с тех пор. Правда, монгольский император Китая лет семьсот назад так отчаянно хотел присоединить к своим владениям и эти острова, что дважды пытался высадиться на них. Последний раз он просто решил перекрыть пролив между Кореей и Японией многокилометровым мостом из соединённых между собой кораблей с плоскими палубами. Страшная монгольская конница должна была не переехать, а проскакать по этим палубам от одного берега до другого. И я сейчас писал бы о четвёртом переселении народов в Японию... Страну спасла от вторжения буря. Божественным ветром (камикадзе) назвал японский народ страшный ураган, разметавший флот завоевателей.

И конница осталась в Китае.

Довольно долго иные учёные думали, что Япония была несколько тысяч лет назад районом, где сформировался эскимосский народ. В Японии ведь издавна находятся при раскопках созданные здесь 4–5 тысяч лет назад глиняные статуэтки — догу. Вид этих статуэток тебе, наверное, знаком — их много раз показывал по телевидению писатель А. П. Казанцев. Ему они кажутся изображениями инопланетных космонавтов. У поздних догу огромные выпуклые глаза со щелью посредине, Японскому учёному Цубои эти глаза сразу напомнили снеговые очки северных народов. Их делают из кожи или коры, рассечённой посредине «стекла» щелями.

Цубои оказался сразу прав и неправ. Прав — потому что эскимосы жили в Японии. И неправ, потому что догу к снеговым очкам и эскимосам отношения не имели. Просто за многие сотни лет, по законам искусства и мифологии, углубления в глине, обозначавшие глаза на ранних догу, превратились в относительно огромные выпуклости полусомкнутых век со щелью между ними.

И Цубои был всё-таки больше неправ, чем прав, потому что эскимосы появились в Японии поздно и уже сформировавшиеся. А потом часть эскимосов ушла, а часть смешалась с айнами. Другие места были родиной эскимосов — другие места, другие края, другой климат.

Какие края? Земли вокруг Берингова пролива. Не самые лучшие как будто земли выбрали себе предки эскимосов, по-видимому, вытесненные сюда другими народами. Многомесячная полярная ночь, жуткие морозы, тундра и вечная мерзлота. Правда, на этот счёт могут быть и два мнения. Советский географ и писатель Игорь Забелин, много путешествовавший и по нашей стране и по Африке, как-то взялся сравнивать между собой тундру и африканский лес. Он пишет, что тропики «столь же беспощадны, жестоки, скудны на цвет и запах, как арктические пустыни. А если точнее, то на цвет тундра богаче, тундра полна ярких красок и тонких высокохудожественных переходов — там всё продуманней, хотя тундра значительно моложе тропического леса». Конечно, это не о всех тропиках, но о значительной их части. Так что не надо недооценивать арктическую природу.

Эскимосы сумели превратить тундру, льды и море в постоянный источник пищи. Киты и белые медведи, моржи, тюлени, северные олени, песцы, птицы стали постоянной добычей самого северного народа мира. Многие исследователи считают, что огнеземельцы на крайнем Юге Америки еле поддерживают свою жизнь и растеряли немалое число достижений — культуры, знакомых их предкам.

Эскимосы на Севере той же Америки и Северо-Востоке Азии отнюдь не «прозябали». Они создали собственную богатую культуру.

Замечательную лодку придумали эскимосы. Их каяки, судёнышки на одного-двух человек, были сделаны из натянутой на каркас кожи. Гребец (он же охотник) сидел как в байдарке, только края единственного отверстия в туго натянутой коже наглухо соединялись с поясом охотника. Каяк мог перевернуться от сильной волны или резкого движения самого человека — и ничего страшного; тело охотника герметически закрывало воде доступ в лодку, отработанным точным толчком легко было вернуть каяк в нормальное положение. Были у эскимосов и большие лодки, на них целый род мог переправиться жить на новое место. Звали эти лодки женскими, и вели их во время перекочёвки женщины.

Летом жили в шалашах, крытых корою или шкурами. А зимою приходилось ютиться в землянках. Спали в землянках на нарах. Когда же в своём движении эскимосы забрались в такие места Арктики, где докопаться зимою до земли было невозможно, когда они поселились на многометровом ледяном щите Гренландии, — здесь они сделали снег орудием против холода. Иглу (хижины) эскимосов — полушария, своды которых выложены из снежных кирпичей. Не стоит думать, что такое строительство — дело простое. Надо уметь, например, выбрать подходящий, достаточно плотный, спрессовавшийся, по не насквозь оледеневший снег. Изнутри иглу устилали и завешивали шкурами. Отапливали и освещали его плошками, в которых горел тюлений жир.

Одежда эскимосов была выработана настолько удачно, что именно от неё, по мнению некоторых учёных, пошёл нынешний почти всемирный мужской костюм-тройка: брюки, жилет, пиджак.

Первые черты сложной эскимосской культуры появились, видимо, около восьми тысяч лет назад. Окончательно она сложилась примерно три тысячи лет назад. На ещё за тысячелетие до этого эскимосы заселили почти все острова американской Арктики, вплоть до Гренландии.

Более трёх тысяч лет назад уже из Америки какие-то группы эскимосов повернули на запад и открыли Алеутские острова, заселив их. С Алеутских же островов или из Аляски спустя тысячу или две лет эскимосы высадились в Японии.

В Америке эскимосы встречались и частично смешивались с индейцами.

А в Азии на эскимосов наступали предки чукчей и коряков. Древние чукчи и коряки, заняв Чукотский полуостров, включили в свои племена многие разобщённые роды и семьи эскимосов. При этом чукчи взяли и очень многое из эскимосских открытий, изобретений, обычаев. Надо сказать, что расселение чукчей в Сибири закончилось только в прошлом веке.

И только в прошлом же веке вышли на границы своих теперешних владений эвенки. Мне история расселения эвенков напоминает полинезийские «походы за родиной». Полинезийцы открывали острова среди Великого океана, а эвенки занимали слабо освоенные другими народами земли на бескрайних просторах Сибири. «Зелёное море» тайги, по которому кочевали эвенки, раскинулось (вместе с тундрой) на добрых 10 миллионов квадратных километров. Почти половина территории Советского Союза оказалась заселённой маленьким народом. Хотя, конечно, далеко не им одним. С берегов Амура вышли эвенки в поход по Сибири, и в этом долгом пути включили в свой состав множество живших здесь до них племён. Древнейшим народом Сибири считают сейчас юкагиров. Ныне они живут между Колымой и Индигиркой, и всего-то юкагиров человек четыреста. Но один из самых маленьких пародов Сибири был когда-то мощным и многочисленным. До сих пор якуты говорят, глядя на северное сияние: это отблески огней юкагирских очагов. Юкагиры тоже помнят времена, когда их было много, и рассказывают детям: «Наших людей было прежде столько, сколько звёзд на небе в полярную ночь».

Что же погубило большую часть народа? Неужели он был перебит врагами? Или его выкосили страшные эпидемии, время от времени разражающиеся даже среди редкого населения тайги и тундры?

Видимо, сыграли свою роль и болезни, и нападения врагов, и местные ухудшения климата. Но считать народ просто погибшим и вымершим нельзя. Дело не только в том, что остались люди, называющие себя юкагирами. Но и в том, что юкагиры стали частью других народов — от чукчей на крайнем Северо-Востоке Азии до бурят в центре Азии и, быть может, ненцев на Северо-Востоке Европы,

По мнению антропологов, байкальские эвенки очень похожи на юкагиров. И в культуре современных эвенков тоже много унаследовано от юкагиров. А вот язык другой. По языку они и эвенки.

Получается очень любопытное противоречие между данными двух наук, обычно работающих рука об руку, — антропологии и этнографии.

Антрополог Ю. Рычков на основе данных своей науки говорит о глубочайшей древности байкальских эвенков. Видишь ли, учёные давно заметили, что в маленьких народах с каждым поколением становится всё меньше людей с той группой крови, какой и с самого начала было немного. Удалось даже точно подсчитать, с какой скоростью такая «обиженная» группа крови обычно исчезает. Это зависит прежде всего от численности народа. И вот из подсчётов следовало, что группа эвенков живёт неподалёку от Байкала около шестнадцати тысяч лет! И все эти сто шестьдесят веков и шестьсот сорок поколений почти не смешивается с другими народами, иначе те внесли бы в кровь местных жителей новую порцию исчезающего фактора.

Шестнадцать тысяч лет — это очень много. В такой далёкой древности ещё не были приручены не только олень, но даже собака; ту эпоху называют тем же словом «палеолит», которым обозначают даже эпоху предшественников питекантропа (хотя, конечно, между техникой позднего и раннего палеолита огромнейшая разница).

Но вот этнографы категорически заявляют о том, что эвенки живут в Сибири максимум две-три тысячи лет. И действительно, эвенки говорят на одном из тех языков, которые появились в Сибири довольно поздно. И культура у них во многих своих чертах связана с той, что уже в нашу эру возникла на Амуре, и хозяйственный уклад далеко не такой уж древний.

Кто же прав, какая из наук? Обе. История исследованной Рычковым группы эвенков — отличный пример того, что народ может менять и образ жизни и язык, не меняя своего внешнего облика, не принимая почти «чужой» крови. У людей, о которых идёт речь, внешность и кровь древнейших поселенцев Сибири, а язык и хозяйственный уклад такие же, как у недавних пришельцев.

Близкие родственники эвенков — и по языку и по крови — примерно тысячу лет назад создали на Амуре мощное государство чжурчженей, которое после долгой борьбы победило Китай, покорило ряд его областей, другие области обложила данью, а потом пало под ударами монголов Чингис-хана.

Совсем недавно появились в Сибири такие крупные народы, как буряты и якуты.

Буряты — потомки древнего населения Забайкалья и монголов, пришедших в эти места во время своих великих походов. Часть обосновавшихся у Байкала племён пошла затем дальше на север и, опять-таки смешавшись с древним местным населением, положила начало якутскому па-роду.

Я намеренно оставил судьбы населения Индии и Средней Азии на конец этой главы. Потому что любой перечень племён и народов, принявших участие в формировании одной из современных европейских наций, окажется коротким сравнительно с родословной этих областей мира. Они были так богаты, что всегда влекли к себе и гостей и завоевателей. И история их сложилась так, что целые века ни в Индии, ни в Средней Азии порою не было достаточно сильного для отпора врагам единого государства.

А Средняя Азия ещё лежала на извечном пути с востока на запад и с запада на восток. Её не миновали ни персидские цари, ни Александр Македонский, ни арабы, ни китайцы, ни гунны, ни скифы. Это я называю завоевателей, грозивших многим районам планеты. А ведь были ещё, скажем, и сельджукское и иные нашествия. А в XVII—XVIII веках через Среднюю Азию пролёг путь калмыков. И с тех пор древние курганы, порою многотысячелетней давности, здесь упорно зовут калмыцкими могилами. (Так под Москвой и на запад от неё называют старые курганы французскими могилами.)

И, конечно, все эти народы целиком не уходили. Часть их оставалась не только в земле, но и на земле. Это о типичном среднеазиатском городе, пусть и в шутку, написал автор великолепных повестей, писатель из Алма-Аты М. Симашко.

«... Ещё Александр Македонский застал там более высокую и древнюю культуру, чем в оставленной им Элладе. Завоевав после долгой и упорной осады Ханабад, он построил там свою крепость, оставил в ней гарнизон и пошёл дальше. Каково же было удивление Александра Македонского, когда на обратном пути он увидел, что его солдаты стали самыми настоящими ханабадцами! Все они уже носили узкие штаны и по-ханабадски цветистые абстрактные рубашки; язык, на котором они говорили, уже не был тем чистым классическим языком, которому их учили в школе. Но самое главное, они переняли традиционные ханабадские нравы... Далее история Ханабада развивается всё по той же простейшей схеме. Ни один великий завоеватель Юга, Севера, Запада и Востока не миновал Ханабада. Такое уж у него удобное месторасположение — посредине Земли. Завоеватели приходили, проламывали крепостные стены, ремонтировали их, оставляли своих солдат и шли дальше. А солдаты вместо родных напитков начинали пить зелёный чай и через каких-нибудь полвека ничем уже не отличались от подлинных ханабад-цев. Самые различные мысли появляются в связи с этим: о силе ханабадского духа, о путях неисповедимых, но прежде всего — о производительных силах и производственных отношениях. Впрочем, сами ханабадцы причиной этого удивительного явления считают зелёный чай».

Здесь всё в шутку, но многое в этой шутке серьёзно.

А индийский политический деятель, позже премьер-министр Индии, Джавахарлал Неру писал так:

«Мы были обособленным народом, гордым своим прошлым и своим наследием. Однако, несмотря на нашу гордость... мы, подобно другим народам, превратились в странное смешение рас... Арии прибывали сюда последовательными волнами и смешивались с дравидами. За ними на протяжении тысячелетий следовали волны" других народностей и племён: мидян, иранцев, греков, бактрий-цев, парфян, саков или скифов, кушанов или юечжи, тюрок, тюрко-монголов и других, которые приходили большими или маленькими группами и обретали в Индии свою родину... Расовое происхождение одной части нашего народа можно проследить с известной точностью, происхождение же другой части не поддаётся такому определению. Но независимо от их происхождения, все они стали несомневными индийцами».

Из пришельцев, о которых говорит Неру, большинство принадлежало к белокожим европеоидам. И сегодня большинство населения Индии антропологи относят к европеоидной расе. Но надо сказать, на этих европеоидов очень сильно повлияли темнокожие дравиды — давние предшественники и нынешние соседи. Европеоидную расу называют иногда белой, но её индийские представители нередко коричневокожи. Ведь раса человека определяется по сумме многих признаков, а не по одному из них.

Даже человек, который никогда не был в Индии, наверняка видел типичных индийцев. Причём для этого ему совсем не обязательно жить в Москве рядом с посольством Республики Индии. Вот что сказал немецкий учёный Ратцель:

«Для европейцев цыган, если кровь его не очень смешанна, является лучшим представителем среднего смешанного индуса, образующего народную массу».

Таково могло бы быть и только частное мнение учёного, но эта цитата прочно вошла во многие энциклопедии мира. «

Цыган на нашей планете всего миллиона три-четыре, но я не могу удержаться от более подробного рассказа о происхождении народа, многие века загадочного и для людей, среди которых он жил, и для учёных. Поговорить об этом стоит и потому, что цыгане — единственный народ, который Индия отдала Европе (во всяком случае, за последние четыре тысячи лет) взамен стольких народов, приходивших из Европы в Индию.

Впечатление на Европу цыгане произвели потрясающее. Вот с ними встречается герой Вальтера Скотта, юный шотландский искатель приключений Квентин Дорвард. Цыгане кажутся юноше чуть ли не исчадиями ада, хотя он отмечает, что они «черны лицом, как африканцы, а у многих мужчин были чёрные курчавые бороды». По воле короля Квентину приходится долго путешествовать вместе с цыганом.

«Какие у тебя средства существования?» — спрашивает Квентин Дорвард.

«Я ем, когда голоден, пью, когда чувствую жажду, а средств существования у меня нет никаких, кроме случайных, когда мне их посылает судьба», зато «у меня есть свобода... Я — ни перед кем не гну спину и никого не признаю. Иду куда хочу, живу как могу и умру, когда настанет мой час».

Надо признать, что, как ни романтична цыганская жизнь, Вальтер Скотт эту романтику преувеличивает. Глава рода, старейшина, пользовался у цыган достаточно большой властью. Да и власти стран, куда цыгане явились, быстро дали им понять всю относительность кочевой свободы.

Цыгане пришли в Западную Европу в средние века — самые, пожалуй, неподходящие для появления здесь подозрительных чужаков. Смуглая кожа явно указывала на их связь с дьяволом, а странные верования, которые цыганам не всегда удавалось скрыть, окончательно уличали их в служении всем чертям. А уж склонность цыганок гадать по руке была просто дополнительным поводом для гонений.

Многие мужчины-цыгане были отличными кузнецами. А в средние века всерьёз полагали, что кузнецу без сговора с чёртом работать трудно. В средневековых цехах с мастера-кузнеца даже на всякий случай брали клятву, что он в такой сговор вступать не будет.

Словом, цыгане были обречены на гонения. И гонения начались.

Происхождение цыган тогда таинственным не казалось. Люди особо суеверные говорили об аде; все остальные приняли к сведению рассказы самих цыган о том, что они вышли то ли из Египта, то ли какого-то Малого Египта.

С тех пор венгры зовут цыган фараоновым народом, англичане — джипси, испанцы — гитанос. И «джипси» и «гитанос» образованы от слова «Египет» в его английском и испанском звучании.

А вот персы твёрдо знали, откуда на самом деле взялись цыганы. Ведь ещё на своей родине они были довольно близкими соседями Ирана.

... Северо-западная Индия всегда была местом, куда слишком часто заходили завоеватели. Да ещё частенько ссорились между собой местные феодалы и вольные племена. Тысячу с лишним лет назад во время очередного тура войн и разбоев снялось с места одно из бродячих племён и ушло. А может быть, не одно племя, а несколько. Скорее же всего, откололись и двинулись в дальний путь не целые племена, а большие группы людей из разных племён. И произошло так не один раз, а несколько — на протяжении нескольких сотен лет.

Я уже столько рассказывал о движениях народов, что можно было успеть привыкнуть к этакой «лёгкости» сотен тысяч и миллионов людей на подъём. А уж предкам цыган было особенно легко уходить. Они и в Индии принадлежали к кочевым, даже бродячим племенам. И те профессии, которыми цыгане прославились в Европе, эти племена издавна освоились в Индии. Вот наты, и поныне живущие на своей древней родине. Они покупают и перепродают лошадей, показывают фокусы на базарных площадях, водят напоказ обученных медведей и обезьян.

В древней Индии сложилась кастовая система общества. За большими группами людей закрепляли навсегда определённые специальности. От отца к сыну на протяжении многих десятков поколений члены одной касты могли быть только земледельцами, или только кожевниками, или даже только подметальщиками улиц. В эти жёсткие рамки правители и жрецы индийских государств пытались втиснуть и вольные бродячие племена. Так появился у будущих цыган набор их профессий — от циркового дела до кузнечного. Набор был достаточно широк: народы, из которых вышли в Европу цыгане, были всё же слишком многочисленны для общей, чересчур узкой специализации.

И набор этот закрепился настолько, что у всех цыган во всех странах Европы оказались почти одни и те же профессии. Кроме профессии и образа жизни, цыгане вынесли со своей древней родины невероятно легкомысленное (с точки зрения солидных соседей) отношение ко многим серьёзным вещам, в том числе к собственности. По персидской легенде, рассказанной М. Симашко в «Хронике царя Кавада», путешествия цыганского народа начались так:

«Это Бахрам Гур (древний шах Ирана) пригласил цыган из Индии, чтобы в свободное время песнями и танцами забавляли земледельцев. Десять тысяч мужчин и женщин пришло их оттуда, и каждому дал царь царей осла, по паре быков и зерно для посева. Разожгли огромные костры цыгане и не встали с места, пока не съели всех быков и зерно. Рассердился Бахрам Гур, но по зрелому размышлению понял, что каждому следует заниматься своим делом. «Ослы-то хоть остались?» — только и спросил царь царей. Потом велел им погрузить поклажу, разделил на четыре части и направил в четыре разные стороны: на север, юг, восток и запад. Так и бродят по миру теперь цыгане, потому что имел Бахрам Гур силу заклятия».

«Легкомыслие» цыган связано с тем, что осталось в их обществе от первобытных охотников и собирателей. Сходные черты отмечали исследователи и у других племён, непричастных ещё к земледелию. Это земледельцы сначала пашут, потом сеют, потом ждут урожая, потом жнут его. Они поневоле учатся рассчитывать, что у них есть, а что будет, учатся думать о завтрашнем дне. А охотники и собиратели более беззаботны. Ни плоды, ни мясо долго не сохранишь, приходится жить по принципу — будет день, будет и пища. Вот и оказываются кочевники-цыгане беззаботными рядом с суровыми пахарями Азии и Европы.

В XIII веке цыгане появились в Греции. Жили здесь долго, и цыганский язык принял в себя немало греческих слов. В XV веке они уже в Румынии. В 1517 году цыгане отправляются из Румынии на подлинное «завоевание Европы». Прошло тридцать лет, и цыгане жили уже и во Франции, и в Испании, и в Англии. Особенно много их было в Венгрии. В Россию часть цыган попала прямо из Румынии, а часть — кружным путём, через Венгрию, Германию и Польшу. Современный цыганский язык открывает учёным, как странствовали его хозяева. Словно путевые вехи — затесавшиеся в язык слова из других языков. Испанские цыгане, например, до сих пор часто пользуются греческими, славянскими и румынскими словами.

В том, что цыгане ушли из Индии, не было ничего странного. Не было ничего особенно странного и в их распространении по Европе. Странным остаётся одно: почему цыгане не растворились в других народах? Ведь это не раз случалось и с более многочисленными и с более развитыми культурно народами.

Евреев в течение многих веков удерживала от растворения религия. Те, кто её менял, тут же превращались в англичан, французов или поляков. Но цыгане вовсе не желали отказываться от чужих вер! Наоборот. В мусульманских странах цыгане немедленно принимали ислам, в христианских — крестились. Это ничуть не мешало им оставаться суеверными и верующими на средневековый индийский манер. Цыган удерживала друг возле друга привязанность к бродячему образу жизни. Что же, эта привязанность передавалась по наследству? Конечно, нет. В том и сила человека, что такую вещь, как склонность к определённой культуре, попросту нельзя унаследовать. Кроме того, цыгане всегда охотно усыновляли подкидышей. Любовь к детям, стремление, чтобы их было в семье как можно больше, измерение удачи в жизни количеством сыновей — всё это вообще очень характерные для индийцев черты.

Из-за того, что цыгане с удовольствием принимали к себе беспризорных маленьких детей, и возникли слухи о склонности цыган красть детей.

А уж приёмыши-то никак не могли ни получить в наследство, ни передать потомкам бродяжий дух.

Приходили к цыганам и взрослые люди. Пушкинский Алеко в поэме «Цыганы» не был только вымыслом автора. К вольной цыганской жизни не прочь были порою примкнуть и безземельные крестьяне, и воры, и искатели приключений. Многих привлекала красота цыганок. Конечно, одновременно какая-то часть цыган бросала прежнюю жизнь, вливалась в состав народа-хозяина.

Бывало и как в стихотворении Дмитрия Кедрина:

Устав от разводов и пьянок,

Гостиных и карт по ночам,

Гусары влюблялись в цыганок,

И седенький поп их венчал.

Цыгане вливали свою кровь в жилы народов, среди которых кочевали.

А сыну смотрела Россия,

Ночная метель и гроза,

В немного шальные, косые,

С цыганским отливом глаза.

В Болгарии цыгане давно стали жить оседло, даже забыли свой язык. Но очень многие — по всей Европе, Северной Африке и Западной Азии — держались и за язык и за обычаи. В этом, конечно, решающую роль играло воспитание. Цыганские племена, вышедшие из Индии, стояли ещё во многом на родовой стадии развития общества. У этих внешне вольных людей власть старших в семье над младшими, отцов над детьми, а вождей и старейшин над простыми смертными была гигантской. И не просто власть, опирающаяся на силу. Но авторитет! Что уж умело первобытное общество делать блестяще — это воспитывать новые поколения по образу и подобию старших, в верности принятым обычаям и правилам жизни. Вот такое умение воспитывать и было, наверное, главным в многосотлетнем самосохранении цыган. Играло роль, конечно, и то, что цыгане уж очень непохожи на большинство остальных европейцев. Явно внешне чужому оказывается труднее стать своим, даже если он этого захочет. Может быть, не случайно именно болгарские цыгане приняли болгарский язык и образ жизни — из славянских народов как раз смуглые и черноволосые болгары, конечно, ближе всего по внешности к цыганам.

Испанские короли и австро-венгерские императоры под страхом изгнания, а то и казни запрещали цыганам жить по-старому, приказывали селиться в городах. Румынские бояре и монастыри превращали цыган в рабов — своих или государственных. Но самые страшные угрозы до XX века всё-таки не осуществлялись. Цыгане были нужны: они, отличные кузнецы и литейщики, снабжали оружием армию и платили большие налоги в казну. (Есть немало мест, где про кузнеца с уважением говорят: «Выучился на цыгана». Один увлёкшийся археолог даже предположил, что цыгане появились в Европе тысячелетий четыре-пять назад, что это они распространили по всему миру кузнечное дело.)

Всегда очень занимали цыгане писателей, художников, композиторов. Пушкин, Лев Толстой, Гюго, Мериме, Чайковский, Глинка и многие другие живо интересовались и самими цыганами, и их искусством. Цыганская музыка и цыганская сказка вошли в национальные культуры многих народов, среди которых живут цыгане, земли которых они теперь считают своей родиной.

Из Индии дальней

На Русь прилетев,

Со степью печальной

Их свыкся напев.

Не знаю, оттуда ль

Их нега звучит,

Но русская удаль

В них бьёт и кипит;

. . . . . . . . . . . . .

Бенгальские розы,

Свет южных лучей,

Степные обозы,

Полёт журавлей.

(А. К. Толстой)

* * *

В наше время, время поездов, самолётов и океанских лайнеров, время мировых войн и революций, передвижения людей по поверхности своей планеты продолжаются.

Ты, может быть, знаком с кем-нибудь из советских испанцев — во время франкистского мятежа правительство Испанской республики отправило к нам из охваченной огнём страны несколько тысяч детей. В XIX веке и в начале XX века десятки тысяч русских, украинцев и белорусов уехали от нищеты, притеснений царизма в Соединённые Штаты Америки. Там же оказалась затем часть белых эмигрантов, не понявших или не принявших Октябрьскую революцию, разбросанных ею по всему миру. Это о них писал Маяковский:

Впе-

       реди

година на године.

Каждого

             трясись,

                         который в каске.

Будешь

           доить

                   коров в Аргентине,

будешь

           мереть

                      по ямам африканским.

В английские колонии и доминионы на территориях Африки, Америки, Полинезии многими тысячами в XIX—XX веках завозили рабочих из Индии. Китайские рабочие и купцы сами отправлялись на Филиппины, в Индонезию, Индо-Китай, в Америку.

И эти передвижения нашего времени — тоже часть великого процесса рождения новых народов, укрепления или же, наоборот, размывания старых.

Эпоха народообразования на земле далеко ещё не прошла...