ПОД ЗНАКОМ РЕВОЛЮЦИЙ

ПОД ЗНАКОМ РЕВОЛЮЦИЙ

Я перечитал книгу. И вдруг показалось, что история в ней выглядит спокойной и плавной, слишком спокойной и плавной, совсем не такой, какой она была на самом деле. Может, это только ошибочное впечатление — трудно автору судить о своей книге. И всё-таки я решил написать эту последнюю главу, чтобы рассеять самую возможность такого вывода. Большинство историков видят в истории человечества, истории вида Гомо сапиенс, череду революций. Первой из них была революция, в которой рождён сам наш вид, — биологическая революция. Это слово не взято взаймы у историков новейшего времени, — именно революцией окрестили сами антропологи те тысячелетия, за которые выковались нынешние люди, расставшись со своими неандертальскими чертами. Многое тут ещё неясно учёным: как началась и как проходила эта революция, чем была вызвана. Но на фоне многосоттысячелетнего пути из обезьян в люди этот последний отрезок занял относительно мало времени. Он был именно революционным по своей сути! Правда, как теперь выясняется, последние неандертальцы были куда более похожи на нас, чем считалось. Позвоночник у них был изогнут в большей степени, чем у человека разумного, но всё-таки не так сильно, как казалось по первым находкам. Похоже, неандертальцы создавали первые искусственные жилища — землянки и полуземлянки.

Неандертальцы же создали какие-то зачатки искусства, до пас не дошедшие. Об их существовании мы догадываемся только по тому обстоятельству, что чудеса пещерной живописи, созданной чуть ли не первыми же Гомо сапиенсами, не могли возникнуть на голом месте.

И всё же для того, чтобы пойти дальше, неандерталец должен был стать Человеком разумным,

Первые десятки тысяч лет после появления современного человека он оставался во многом верен старой технике работы с камнем. Совершенствование тут ускорилось, но не настолько, чтобы сразу использовать прыжок вперёд биологической природы.

Примерно сорок тысяч лет, ходит Гомо сапиенс по Земле, и почти тридцать тысяч из них приходится на палеолит.

А потом — новая революция. Переход к неолиту. Три — пять тысяч лет, часть которых историки называют временем мезолита («среднего камня»).

В преддверии того, что историки зовут неолитической революцией, уже были изобретены копьеметалка, лук. Революции ведь начинаются не на пустом месте! А затем, в мезолите и начале неолита, человек обзаводится долотом и стамеской, он плавает теперь в выдолбленных стволах деревьев, превращённых в челны, ловит рыбу сетями и вершами. Но главное, человек из охотника и собирателя превращается в земледельца и скотовода. Глиняный горшок почти всюду на планете знаменует приход неолита. В поговорке «Не боги горшки обжигают» до сих пор слышатся восторг и гордость одного из первых гончаров.

А потом — стремительный технический взрыв, связанный и с совершенствованием металлургии, и с выведением новых пород скота, и с подбором новых сортов культурных растений, и с новыми способами обработки камня.

Техника неолита позволяет родиться на свет первым великим цивилизациям. Но только там, где земля сверхплодородна, где достаточно мотыги, чтобы её вспахать, а тёплый климат позволяет получать по два-три урожая в год. Египет, Месопотамия, Индия, Китай — полоса цивилизаций протягивается в это время по субтропикам и тропикам земли. Люди платят за возникновение цивилизаций дорогой ценой, — условием такого возникновения является разделение общества на классы. Появление государств даёт новую организацию обществу, благодаря которой удаётся использовать все возможности уже имеющейся техники. Но совершенствование самой этой техники вскоре замедляется.

Производительные силы — есть такой термин в экономике и философии. И есть ещё термин — производственные отношения. Сухие, скучные слова эти оборачиваются плугом и прядильным станком, всадником на неосёдланной лошади и быком под ярмом. Они выводят на арену истории иссечённых плетью рабов и фараонов в золотых коронах.

Изменения производительных сил, связанные со своего рода техническими революциями, ведут к изменениям производственных отношений, к революционным изменениям общества. Карл Маркс писал, что средства труда «не только мерило развития человеческой рабочей силы, но и показатель тех общественных отношений, при которых совершается труд».

Изобретение и широкое распространение бронзы сначала способствовали власти угнетателей: стоила бронза дорого, могла принадлежать лишь членам господствующего класса и давала им преимущества, увеличивающие их власть. Нетрудно представить, как беспомощен воин с каменным топориком и ножом из обсидиана против грозного бойца с длинным бронзовым мечом, в доспехах из меди и бронзы. Но бронза была очень долго слишком дорога, чтобы изготовлять из неё что-нибудь, кроме оружия и украшений. Орудий труда из неё делали сравнительно мало.

Появление более дешёвого, чем бронза, железа увеличило число обладателей оружия. А главное, железо быстро стало материалом для орудий труда. Бронзовый топор был для крестьянина сокровищем. Железный — стал нормальной частью быта. Мотыги и лопаты, вилы и кирки из железа служили несравненно лучше, чем соответствующие им орудия из дерева, камня, кости и даже бронзы. Появился материал, давший возможность изобрести пилу и рубанок, а потом и ножницы для стрижки овец, а до этого (бедные овцы!) шерсть у них просто выщипывали!

Железная революция позволила создать государства народам, живущим не на столь тёплых и плодородных землях, как египетские и индийские.

На основе железа сформировались древнегреческие рабовладельческие демократии Афин и Фив. А развитие техники, в частности появление железных изделий во всех почти областях хозяйства, подготовило гибель рабовладельческих государств. В качестве причин их гибели называют множество обстоятельств. Но с марксистской точки зрения, на первое место надо поставить явления, связанные с ростом производительных сил, с их изменениями, которые властно требовали изменений и производственных отношений.

Использовав достижения железной революции, рабовладельческое общество не смогло развивать эти достижения дальше определённого уровня. Оно не было в этом и заинтересовано. До нас дошли легенды об изобретателе небьющегося стекла, которому правитель приказал снести голову. Об изобретателе подъёмного крана, которого император приказал щедро наградить, с тем чтобы само изобретение уничтожили. Это была не прихоть монархов, а защита своего общества, своего строя, в какой-то мере даже осознанная. И в то же время, подписывая смертные приговоры изобретателям и их делам, владыки подписывались и под смертными приговорами своим державам.

Историки знают много причин, по которым Восточная Римская империя просуществовала на тысячелетие дольше Западной. И среди них не на последнем месте — большая готовность соглашаться на технический прогресс.

Удобную конскую упряжь изобрели, как считают, в Средней Азии. Но римляне тоже кое-что изобрели по этой части. Однако усовершенствования не прививались. На смену прогрессу приходил застой.

Вопиющий пример — Древний Египет. Только высочайшая степень организованности, только умение управлять массами людей могли позволить создать пирамиды. Египетская цивилизация наилучшим, эффективнейшим способом использовала достижения техники, породившей эту цивилизацию неолитической революции. Но, приняв совершенные для своего времени формы, цивилизация в них и застыла. Великая держава, посылавшая своих данников — финикийцев на кораблях вокруг Африки, двигавшая многотысячные армии далеко на юг, запад, восток и северо-восток, Египет не смог не то что изобрести, а хотя бы быстро перенять у соседей обыкновенную колёсную повозку. Несмотря на то, что колесо в Египте знали и применяли, например, для передвижения осадных лестниц, по которым воины лезли на крепостные стены.

Довольно близкие соседи египтян, шумеры, в своей Месопотамии пользовались повозками с 3500 года до нашей эры. Понадобилась «всего» тысяча лет, чтобы эти повозки появились почти по всей Индии. А в Египте, для которого жители Месопотамии бывали то союзниками, то врагами и всё время — партнёрами по торговле, повозок так и не появилось на протяжении почти двух тысяч лет!

Да и впоследствии они появились на Ниле лишь потому, что на них ворвались в страну завоеватели. Бронза тоже «задержалась» на пути в Египет из Месопотамии — на целую тысячу лет.

Это отставание привело в конечном счёте к покорению Египта более молодыми рабовладельческими государствами, ещё сохранившими способность к развитию техники, — Персией, а потом Македонией.

Производительные силы Римской республики были развиты сильнее, чем в Древнем Египте. Но в сменившей республику Римской империи известны даже случаи прямого регресса целых отраслей техники. Например, работу животных, крутивших мельницы, начинают всё чаще выполнять рабы.

Мы привыкли связывать слово «культура» с поэзией и архитектурой, с живописью и музыкой. Если судить только по искусству, цивилизация Рима была неизмеримо выше, чем культура западных, северных и восточных варваров. Но слово «культура» на самом деле куда более ёмко. Разве в нашу культуру не входят трактора и научно-исследовательские институты?

Плуг — не менее замечательное творение человеческого гения, чем поэма Горация. Хорошо сконструированный плуг ещё и даёт возможность собрать с той же меры земли больший урожай, прокормить больше народу. А больше людей — больше и воинов.

Между тем плуг, разрезающий и переворачивающий стерню, по некоторым данным, был изобретён в конце I тысячелетия до нашей эры именно варварами где-то за северными границами империи. Римляне не могли не знать об этом изобретении, а вот «внедрением» его почти не занялись. Усовершенствованная соха была создана не одной из великих цивилизаций Средиземноморья, а опять-таки варварами. И — опять-таки — римляне почти не пользовались и этой сохою, хотя знали о ней.

Древний и вечно новый призыв «Перекуём мечи на орала» открывается в этом свете новой стороной. Не только мечом, но и плугом, оралом, победили варвары Рим.

И самым сильным ударом по рабству стало не восстание Спартака, а новая конская упряжь, благодаря которой одна лошадь заменяла десять рабов.

Древние в качестве рабочего скота применяли сначала быков. И упряжь использовала бычью холку как опору для ярма. Когда впрягать в соху и повозку стали лошадь, эту упряжь почти без изменений подогнали и к ней. При этом у лошади вокруг шеи оказался ремень, буквально душивший её при попытке приложить большое усилие. Поэтому, хотя сейчас такое и кажется смешным, на лошадях сначала возили лёгкие грузы, а тяжёлые тащили вручную. Изобретение хомута было тут гигантским шагом вперёд. Одна живая лошадиная сила в итоге по крайней мере утроилась. Резко увеличилась и скорость перевозки грузов.

Рабство окончательно теряло смысл, когда одна лошадь смогла заменить десять рабов. Раб не стоил теперь собственной кормёжки. Древние жалобы на «нерадивость» раба были справедливы. Но как доверить нерадивому рабу лошадь и дорогой железный плуг?

Работник, имеющий с ними дело, должен быть заинтересован в результатах своего труда. Крепостные заменяют рабов, феодализм приходит на смену рабовладельческому строю. Производительные силы меняются и заставляют изменяться производственные отношения. •

Разумеется, вся эта картина лишь в таком беглом изложении кажется стройной, простой и ясной. На самом деле всё было гораздо сложнее.

Многие детали прошлого объясняют по-разному. Скажем, чрезвычайно позднее появление повозки в долине Нила может быть связано и с тем, что здесь главным транспортом был водный, а на илистой почве и песке обыкновенная волокуша оказывалась надёжней, чем телега, особенно древнейшая, неуклюжая. А усовершенствованный плуг на плодородной почве жаркой Италии был нужен в гораздо меньшей степени, чем на земле Северной Германии и Дании. Само понятие общественного и технического застоя весьма относительно; застой, собственно говоря, и заметен-то становится обычно тогда, когда относительно отставшее государство сталкивается с относительно передовым. Многое в прошлом историки оценивают и объясняют отлично друг от друга, а многое и вовсе остаётся необъяснённым.

Что же, история постольку и наука, поскольку она ещё не всё объяснила: там, где всё ясно и понятно, учёному делать нечего.

Автор этой книги, может быть просто по личному пристрастию, склоняется на сторону тех исследователей, которые особенно подчёркивают важную роль в прогрессе технических изобретений. Кстати, некоторые факты из истории техники, о которых ты прочёл в этой главе, подробно разбираются в книге английского историка-марксиста С. Лилли «Люди, машины и история», И мне приятно сообщить, что даже гордые рыцари, знакомые тебе по романам Вальтера Скотта, поскакали по дорогам Европы в результате серии изобретений. Я не говорю сейчас о достижениях металлургии и кузнечного дела, сумевших создать прочный панцирь, в то же время достаточно лёгкий, чтобы воин не падал под его тяжестью. Речь о другом. В средневековье всадник в панцире, с тяжёлым копьём и мечом стал главной военной силой. Его приравнивали к десяти пехотинцам. Европейская древность ничего подобного не знала. Силой македонцев, скажем, была пешая фаланга, и римляне чаще всего использовали конницу в качестве вспомогательных сил для обхода или преследования противника — грозные легионы дрались пешими. А всё дело в том, что были несовершенны сёдла. Когда к VIII веку их улучшили и по всей Европе распространились стремена, всадники получили возможность крепко держаться в седле и использовать в качестве оружия тяжёлую пику. Рыцаря, потерявшего стремена, было проще простого вышибить из седла.

Мы знаем из учебников о «мрачном средневековье», о «тёмном времени феодализма». Но, возможно, мы слишком поверили тут итальянским гуманистам XV—XVI веков, ослеплённым собственным новым открытием древнегреческой и римской культур. Человек так устроен, что больше всего ценит то, чего лишён. Впрочем, такое открытие и вправду могло ослепить: за несколько десятков лет европейцы узнали величайшие достижения целого тысячелетия.

И время, лишённое этих достижений, было признано тёмным.

Но если открытия, сделанные в Египте и Риме, воплощались часто в игрушки, то средневековье прибирало к рукам технику, жадно делало её полезной. Ветряная мельница, собственно говоря, была изобретена в I веке до нашей эры. Изобретена тем самым Героном, который изобрёл и первую паровую турбину. Но если время пара пришло в XVIII веке, с капитализмом, то для мельницы эпоха побед наступила раньше. Ветряная мельница появилась в Европе в XII веке в роли именно мельницы, вращающей жернова. Уже в XIV веке ветряная мельница становится технической основой гигантских работ, предпринятых в Нидерландах для отвоевания суши у болот, озёр и моря. В XVI веке усовершенствованные ветряки превращаются в двигатели широчайшего применения.

И, мне кажется, не случайно в романе Сервантеса самым серьёзным противником Дон-Кихота оказывается ветряная мельница, которую он принял за великана и атаковал. Может быть, я додумываю здесь за великого испанского писателя, может быть, он вывел мельницу и не в качестве символа технического прогресса. Но ведь у классиков всегда можно прочесть больше, чем они, на первый взгляд, написали. Во всяком случае, ветряная мельница, родившаяся в средневековье, была в числе тех подлинных великанов, которые положили конец эпохе средневековья, феодальному строю, а значит, и рыцарям.

Дон-Кихот — человек замечательных душевных качеств. Однако, сверх того, он олицетворяет собою обречённое на исчезновение рыцарство.

Революционная борьба трудящихся, повторяю, опиралась, в конечном счёте, на изменение производительных сил и производственных отношений.

Черты нового общественного строя возникают внутри старого. Их надо только уметь увидеть, как сумел Владимир Ильич Ленин в капиталистических монополиях разглядеть рабочий механизм, пригодный после национализации для использования в социалистическом хозяйстве.

* * *

Полтора века отделяют английскую революцию 1640—1649 годов от Великой французской революции. Рядом с буржуазными уже государствами существовали ещё феодальные, как рядом с современными людьми когда-то жили неандертальцы. И сегодня на карте мира рядом с социалистическими странами — буржуазные. Атавизм, по сути дела, пережиток. Законы развития общества — не выдумка, коварная и злокозненная, как казалось в прошлом веке врагам Маркса. Законы потому и называются так, что выполняются.

Пройдёт пять или шесть столетий, и на коммунистической планете, в школе во время урока, ученик ответит на вопрос о дате социалистической революции: XX век. А может быть: XX—XXI века. А может быть: XIX—XXI. Кто знает, не примут ли за её начало искру Парижской коммуны? Но по-прежнему из века революций будет светить дата важнейшей из них — 1917 год. История — в нас, история с нами, мы часть её. Но гораздо важнее, что мы и творцы истории. Потому, что это люди совершают и защищают социальные революции.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПОД ЗНАКОМ  САТУРНА

Из книги Избранные эссе 1960-70-х годов автора Зонтаг Сьюзен

ПОД ЗНАКОМ  САТУРНА На большинстве фотографий он смотрит вниз,  правую руку поднес к лицу. На самой ранней из мне известных,  1927 года (ему здесь тридцать пять), он - с темными курчавыми волосами над высоким лбом, припухлая нижняя губа,  усики: молодой, почти миловидный. 


Под знаком уробороса, или Что сберегла моя память тридцать лет спустя

Из книги Алхимия автора Рабинович Вадим Львович

Под знаком уробороса, или Что сберегла моя память тридцать лет спустя …Тебя там встретит огнегривый лев, И синий вол, исполненный очей, С ними золотой орел небесный, Чей так светел взор незабываемый. Анри


Глава вторая. Под знаком Шиллера. Градус читательского вдохновения

Из книги Фёдор Достоевский. Одоление Демонов автора Сараскина Людмила Ивановна

Глава вторая. Под знаком Шиллера. Градус читательского вдохновения IВ пансионе Чермака, где братья Достоевские встретились со сверстниками, многие из которых были и начитанны, и развиты, а также с преподавателями, имевшими репутацию лучших учителей Москвы того времени,


Никаких революций! В чью честь наименованы канал Грибоедова и улица Чайковского?

Из книги История Петербурга наизнанку. Заметки на полях городских летописей автора Шерих Дмитрий Юрьевич

Никаких революций! В чью честь наименованы канал Грибоедова и улица Чайковского? Военный инженер Константин Дмитриевич Грибоедов остался в памяти петербуржцев благодаря одному звучному, хотя и малоаппетитному слову: «фекалепровод». Именно такую систему предложил он


Накануне революций

Из книги И смех, и слезы, и любовь… Евреи и Петербург: триста лет общей истории автора Синдаловский Наум Александрович

Накануне революций После принятия в 1905 году первой русской конституции, продекларировавшей равенство всех народов России независимо от их религиозных убеждений и национальной принадлежности, евреи получили свободный доступ к профессиям, ранее для них закрытым. Такими


Глава II. Жизнь под знаком «пост»: на тонущем корабле гуманизма

Из книги Последнее целование. Человек как традиция автора Кутырев Владимир Александрович

Глава II. Жизнь под знаком «пост»: на тонущем корабле гуманизма 1. Эта коварная реальность Кроме членов сатанинских сект, открыто провозглашающих приверженность злу, остальные люди, как известно, служат добру. Добру! Что они ни делают: изобретают оружие или/и уничтожают


Глава III. Жизнь под знаком «транс»: сумерки полов[59]

Из книги автора

Глава III. Жизнь под знаком «транс»: сумерки полов[59] 1. Источник жизни и высшая ценность духа Жизнь как пламя. Ей все время нужен новый материал. Способность размножаться, воспроизводить себе подобные существа взамен сгоревших при обмене веществ. Она является основным