КАК НЕСМЕЯНИЯ ОБЪЕДИНИЛАСЬ С ХОХОТАНИЕЙ

КАК НЕСМЕЯНИЯ ОБЪЕДИНИЛАСЬ С ХОХОТАНИЕЙ

…Утром Даша нарушила тишину, которую уже успела полюбить, страшным рёвом… Пропала её любимая драгоценная кукла Натали. Сначала она её долго искала, но в какой-то миг, когда у неё уже слёзы иссякли, а новые потоки только-только накапливались в глазах, именно в этот миг она увидела весёлую усмешку брата. Миша ходил и посмеивался. А когда Даше уже не хватило слёз, он начал хохотать, держась за живот. И у него даже появились слёзы, которых как раз не хватило Даше.

Даша сразу всё поняла: Мишка спрятал! Стало немного легче — ведь Натали где-то здесь. Но, с другой стороны, вспыхнула обида на брата. Он видел, как она плачет, как страдает, и только веселился. Обида влила в девочку новые силы и новый поток слёз, сопровождаемый горьким плачем, потряс стены и потолок квартиры. Мише стало ещё веселее.

А рёв Даши уже приобрёл полную определённость — это был плач-угроза, плач-обвинение, он призывал взрослых немедленно вмешаться в события.

И взрослые, конечно, появились: все и сразу. Миша тут же притушил своё веселье и отошёл подальше от сестры.

— Что случилось? — грозно спросил папа, и по расстановке участников драмы и по выражению лиц, многое понял.

Даша захлёбывалась слезами и, кроме: «Мишка… Мишка… Натали», ничего не могла объяснить.

Миша выскользнул из комнаты и через несколько секунд вернулся с куклой в руках.

— Может быть, ты это ищешь? — каким-то противным голосом спросил он у Даши.

Даша рывком прижала куклу к себе и, отвернувшись ото всех, теперь уже заплакала беззвучно и очень горько. Миша почувствовал, что это — совсем другой плач: плач не для других, чтобы они выручили, помогли, а свой собственный — ни для кого!

Мише теперь было очень жалко сестру. Казалось, на его лице застыла забытая улыбка, потому что внутренне он уже вовсе не смеялся, а готов был сам заплакать вместе с Дашей, пожалеть её, попросить прощения. Но тут мама начала возмущаться:

— Как ты мог?! Это жестоко! Это же издевательство! Ты что, не понимаешь?

Миша, сам не понимая, зачем он это делает, крикнул в сторону сестры:

— Рёва-корова, у-у-у, — и выскочил из комнаты. Самого его душили слёзы, но чтобы не дать им прорваться на волю, он и обозвал сестру рёвой.

Расстроенные взрослые разошлись по своим делам. Даша успокоилась, но Миша ещё долго не находил себе места.

…К вечеру брат с сестрой помирились. Они сидели рядышком на скамеечке и ждали появления Натали. Даша держала на коленях куклу. И вот кукла, наконец, исчезла — это был верный признак, что сейчас появится прекрасная девочка. Но Натали почему-то не появлялась…

Дети уже стали тревожиться, но тут услышали нежный голосок Натали:

— Встаньте, закройте глаза и сделайте один шаг вправо и два шага влево. Дети так и сделали, только Даша всё перепутала, и с закрытыми глазами сделала два шага влево, а потом один вправо.

Так Даша очутилась в Несмеянии, а Миша тем временем совсем в другой стране — Хохотании. А где же Натали? Пока не ясно.

Даша огляделась вокруг — все были очень печальны. Каждый держал под рукой платок: одни всхлипывали, другие рыдали, третьи вытирали слёзы. Даша заметила девочку, которая старательно всхлипывала, даже немного с подвывом, но глаза у неё были весёлые. Даша уже научилась всматриваться в лица и понимать настроение.

Даша подошла к девочке с весёлыми глазами и вежливо поздоровалась с ней.

— Здравствуй, чужеземка, — ответила девочка. — Пойдём ко мне. Тебе нельзя находиться на улице. Ты слишком весёлая. Меня зовут Уанна. Можно Уаша.

— А чего это здесь все ревут? — спросила Даша дома у Уаши. — Я вообще-то тоже умею хорошо реветь.

И Даша улыбнулась, вспомнив утро.

— Понимаешь, — начала свой рассказ Уаша, — когда-то в давние времена мы жили все вместе в одном королевстве. И у Короля с Королевой родилась дочь. Её назвали Яной. В день рождения Яны, даже в тот же час на крыльцо королевского дворца подбросили крошечного мальчика. На его головке, прямо на чепчике была прикреплена маленькая корона. Мальчик лежал на ступеньках в кружевных пелёнках и улыбался беззубым ртом.

Стражники увидели корону и немедленно отнесли мальчика во дворец Королю. Король посоветовался с Королевой, и малыш остался во дворце и стал их сыном, принцем. Назвали его Ян.

Яна росла очень доброй девочкой, но часто плакала, потому что всех жалела: и маленькую мушку, кончившую жизнь на липкой ленте, и бездомную собаку или кошку, и детей, которые не знали праздников. Всех жалела Яна, и глаза её почти не просыхали.

— А Ян? — Даше нетерпелось всё поскорее узнать.

— Ян рос очень умным мальчиком, и раньше всех кончил школу и королевский университет. Маленький он был очень весёлый, часто заразительно смеялся и все его очень любили. Когда он вырос, он продолжал смеяться, но только уже над глупостью, над бедностью, над всем и над всеми. Его смеха стали бояться. Над Яной он тоже смеялся и ещё с детства называл её Несмеяной. Так она и стала принцессой Несмеяной. А Яна называла названого брата не Ян, а Смеян. Он тоже так и остался принцем Смеяном.

Несмеяна жалела и своего «брата». Она говорила всем, что он несчастен потому что не знает самого главного. И что смех его не приносит радость людям.

— А что же самое главное? — заинтересовалась Даша.

— Я не знаю, — призналась Уанна. — Принцесса Несмеяна говорит, что жалость, а принц Смеян — «острый ум».

— А что такое «острый ум»? — не успокаивалась Даша.

— Наверное, такой ум, как у самого Смеяна.

— Что же было дальше?

— Дальше Король поделил пополам всё королевство, провёл негасимым факелом светящуюся границу и отдал одну половину королевства Несмеяне, а другую — Смеяну. Так из одного королевства стало два — Несмеяния и Хохотания. И вот теперь в Несмеянии все жители, чтобы не обижать чувств своей принцессы Несмеяны, всё время плачут. Поэтому у нас так сыро. Песни мы поём только печальные, танцы исполняем тоже. Но это ещё не всё.

Жители нашей Несмеянии и жители Хохотании стали выбрасывать на пограничную линию разные старые ненужные вещи, мусор. И постепенно между нашими королевствами выросла стена из мусора.

Потом один очень злой человек из Хохотании придумал такой трюк: он все свои злые мысли и поступки, которые терзали его совесть, сложил в красивый резной ларец и забросил на мусорную стену. Тогда все стали делать также: собирал кто-нибудь из Несмеянии всё, что он налгал до этого, заворачивал в красивую бумагу и относил на мусорную пограничную стену.

Стена выросла такой высоты, что жители одной страны перестали видеть жителей другой. Все знали, что в этой стене заложено столько злобного, жестокого, лживого мусора. Поэтому, когда кто-нибудь подходил к ней, то обязательно говорил: «Фу, как это гадко!» или «Фи, какая мерзость!» И постепенно стало казаться, что жители, которые находятся за стеной, такие же плохие, как эта самая стена. Ведь они не видели друг друга!

Стена с тех пор стала называться «Фи-фу» и вызывала у всех отвращение, и особенно то, что скрывалось за этой стеной. И хотя все жители ненавидели линию «Фи-фу», они продолжали укреплять её своими дурными делами.

— А можно посмотреть на эту линию «Фи-фу»? — с некоторым страхом спросила Даша.

— Туда не пускают детей, боятся, что малыши возьмут какую-нибудь красивую шкатулку и откроют её. Тогда неизвестно, какая гадость вылетит из неё и где, в каком королевстве приземлится. Да и смотреть-то не на что. Линия «Фи-фу» действительно ужасная. Там проросли какие-то кривые дикие растения, в стене живут злые духи или черти. Они там страшно воют по ночам. А воздух такой тяжёлый, что першит в горле, и все зажимают носы. С той и с другой стороны ходят стражники.

Уанна несколько раз прерывала свой рассказ и прислушивалась. Окно в её комнате было завешено плотными шторами. Двери плотно закрыты.

— Я же не могу всё время плакать и вздыхать. А у нас есть такие, которые на самом деле никого не жалеют, но своими слезами показывают, что они добрые, жалостливые. И вот они и могут донести во дворец, и тогда меня причислят к насмешникам и вышлют в Хохотанию.

— Так, может быть, там хорошо? — удивилась Даша.

— Может быть, мы не знаем. Нам говорят, что очень плохо.

— Ой, как все сложно. Что же теперь делать? — приставала с вопросами Даша.

— Сегодня ночью все решится. Нас научила, что делать, одна добрая, как ангел, девочка. Она прекрасна, как сама Красота. Надо прийти каждому, кто сбросил на стену дурные дела, забрать их с собой и сделать столько добрых дел, пока дурные совсем не уничтожатся, как бы растают. Но только каждый сам должен справиться со своим злом. Так нам объяснила эта прекрасная девочка и убедила всех и у нас в Несмеянии, и в Хохотании. У нее в руках пучок пушистых белых перьев.

— Ой, так это Натали! Как хорошо, что она здесь, — обрадовалась Даша. — А когда это произойдет?

— Ночью, как только три раза крикнет над стеной птица Фифилин.

— Ты ошиблась, Уаша. Филин, а не фифилин.

— Нет, фифилин над Фи-фу-линией.

…А тем временем, пока Даша и Уаша так интересно беседовали, несчастный Миша бродил по Хохотании. Кругом все смеялись: кто от того, что был счастлив, богат и здоров; кто от того, что был очень умён и образован и всё кругом вызывало у него насмешки; кто от того, что привык веселиться.

Мише тоже рассказали историю разделения Королевства на Несмеянию и Хохотанию. Миша понял, что Даша попала в Несмеянию и очень жалел сестру. Ему все вокруг твердили, как плохо, скучно, бедно в Несмеянии и какие там все жалкие. Миша представлял себе, что вдруг Даша уже никогда не сможет вырваться из несчастной Несмеянии и ему хотелось плакать, а иногда даже зареветь. Он приставал ко всем с вопросами, как спасти Дашу, но всем было не до него. Все хохотанцы уже готовились к ответственной ночи. Каждый, кто когда-то забросил в пограничную стену свои дурные дела, думал, как и чем будет уменьшать зло и ложь. Каждый должен был держать ответ только перед своей совестью.

И вот наступила Великая Ночь. Страшным голосом прокричал над стеной фифилин. И каждый забрал свой принесённый раньше свёрток, или ларец, или шкатулку. И никто не ошибся и не спутал, потому что как ни старались люди забыть, как выглядит в красивой упаковке их зло, они не смогли этого сделать.

После этого стена из оставшегося простого мусора рассыпалась, как сухая пыль. И все, кто стоял на земле Хохотании, увидели в свете луны тех, кто стоял на земле Несмеянии. Те и другие очень удивились, что они сами и их страны похожи друг на друга.

Так они стояли и смотрели друг на друга: одни перестали язвительно улыбаться и насмехаться, другие прекратили плакать и вытирали глаза.

В этот момент и появились печальная принцесса Несмеяна и остроумный учёный принц Смеян. Они тоже посмотрели друг другу в глаза — ведь отвратительной стены уже не было. И вдруг они почувствовали, что больше не смогут обойтись без того, чтобы как можно чаще заглядывать друг другу в глаза. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Потому что это был действительно первый взгляд, когда они желали добра друг другу, а значит, этот взгляд оказался ДОБРО-ЖЕЛАТЕЛЬНЫМ.

— Если хочешь делать добро другим, лучше быть умным, правда? И улыбка тоже помогает, да? — неожиданно спросила Несмеяна и вдруг улыбнулась, но только пока ещё печальной улыбкой.

Принц Смеян протянул ей обе руки и на этот раз не рассмеялся, а стал очень грустным.

— Сколько же времени я не понимал тебя, Несмеяна? Я думаю, что у умного человека сердце должно быть отзывчивым, как у тебя. Иначе умные могут натворить много зла. Правда, Яна? — опять заглянул в глаза принцессе Смеян.

— Конечно, Ян! — воскликнула Яна и засмеялась, может быть, впервые в жизни.

А люди, которые стояли по обе стороны бывшей стены, ещё по привычке сохраняли прежние, предписанные им королевским указом, выражения.

И вдруг всё преобразилось: печальные заулыбались; смеющиеся сделались серьёзными, — и оказалось, что у всех такие разные лица, у каждого своё собственное, неповторимое. Но все, абсолютно все, как и принц с принцессой, были доброжелательны друг к другу. Тогда и взошло Солнце.

Вот тут Миша и увидел Дашу. Она стоял рядом с местной девочкой, и они обе улыбались.

— Даша, я нашёл тебя! — закричал Миша и бросился к сестре. И тут же хохотанцы перепутались с несмеянцами и пошли в гости друг к другу. Никого нельзя было причислить ни к Хохотании, ни к Несмеянии. А Ян с Яной уже обсуждали, где встанет их общий дворец и где будет столица.

В этот момент Миша и Даша почувствовали, что их накрыли нежные страусовые перья. Это, конечно, был веер Натали.

И через секунду дети уже собирались ложиться спать в своей комнате. Даша была очень весёлая и довольная, а Миша никак не мог избавиться от беспокойства. Но уснули они очень быстро. В окошко детской заглядывала круглая улыбающаяся луна, можно было подумать, что она только что сбежала из Хохотании.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг