Глава 9 Монгольская (Юаньская) династия 1279–1367 годы

Глава 9

Монгольская (Юаньская) династия

1279–1367 годы

Когда потомки блистательного завоевателя Чингис-хана обратили свое внимание на Китай, их более всего занимала мысль, как получить по возможности в кратчайшее время наибольшую добычу. На севере монголы установили жесткий оккупационный режим, а после окончательного поражения в 1279 г. последнего императора династии Сун на юге военная власть монголов распространилась на всю территорию Китая и сохранялась до 1367 г. Окруженный монгольскими и иноземными советниками, среди которых был и знаменитый венецианский путешественник Марко Поло, Хубилай-хан объявил своей столицей Пекин. Назначаемые им для управления провинциями военные наместники также часто были из числа иностранцев, как, например, Сейид Эджелл, араб, который являлся губернатором провинции Юньнань и немало содействовал распространению ислама в юго-западной части Китая.

Для китайцев ситуация оказалась необычной. Бывали времена, когда отдельные части страны оказывались под иноземным господством, но при этом большая часть страны оставалась в руках самих китайцев и была подвластна китайским династиям. Более того, прежние чужеземные правители преклонялись перед китайской культурой и быстро усваивали китайский язык и обычаи. Однако монгольское нашествие грозило положить конец Китаю и китайской культуре. Монголы презирали все китайское, заботясь только об одном: безжалостными методами истощить богатство страны и использовать Китай в качестве плацдарма для военных походов против соседей — Маньчжурии, Кореи, Японии и Индокитая.

Таким образом, китайцы столкнулись с проблемами, которые испытывает любая оккупированная страна. Патриоты, в особенности Общество Белого Лотоса (Боляньхуй), пытались организовать движение сопротивления, другие же поступали на службу к монголам, руководствуясь корыстными интересами, третьи сотрудничали с оккупантами, поскольку считали это единственным средством смягчить тяготы жестокого чужеземного правления. Многие, стремясь избежать притеснений и унижений, которые им приходилось претерпевать в городах, удалились на недоступные горные отроги. Остальные же ученые-чиновники старались приспособиться кто как мог.

Более всего китайцев волновал вопрос о том, как не допустить, чтобы завоеватели завладели их женщинами. Домовладельцы, которым приходилось терпеть на постое монгольских солдат, старались по возможности не допустить, чтобы их женщины появлялись за пределами личных покоев, и потому применяли более строгие конфуцианские правила, предписывающие для женщин затворничество. Можно предположить, что именно в этот период были взращены семена китайского пуританизма, в результате чего в Китае стали хранить сексуальную жизнь в тайне от посторонних.

Два морализаторских трактата того времени дают нам живую картину проповедовавшейся чрезмерной скромности. Оба текста входят в категорию, именуемую «Гун го гэ» («Таблицы достоинств и прегрешений»). Каждый пункт в этих списках сопровожден моральной оценкой, выражающейся в определенном количестве «плюсов» и «минусов». Например, «спасти жизнь живого существа» соответствует ста «плюсам», а «убийство живого существа» равнозначно тысяче «минусов». Главы семей могли постоянно обращаться к подобным спискам, высчитывая уровень своей моральности.

Подобные таблицы были популярны и среди правоверных конфуцианцев, и среди убежденных даосов или буддистов. Хотя рассматриваемые ниже два текста преимущественно являются конфуцианскими, они вошли в даосский канон «Даоцзан цзияо». Авторство обоих текстов приписывают Люй Яню, более известному под именем Люй Дун-бинь, чиновнику, жившему около 870 г., который, как утверждают, обрел эликсир бессмертия и вознесся на небеса. Разумеется, авторство его остается весьма сомнительным. После того как Люй Янь первым был включен в даосский пантеон — «восьми бессмертных», ему начали приписывать авторство многих сомнительных или эротических сочинений. Судя по стилю и содержанию текстов, о которых пойдет речь, они появились при династии Юань, но никак не при династии Тан. Издание подготовили минские ученые, в том числе знаменитый поэт Тао Ван-лин, который получил степень цзиньши в 1589 г.

Первый и наиболее обстоятельный трактат называется «Ши-цзе гунго лу» («Список заслуг и прегрешений в отношении десяти буддийских заповедей»). Трактат состоит из десяти разделов, в каждом из которых перечислены различные заслуги и прегрешения в отношении десяти заповедей, регулирующих жизнь буддийского монаха: «Не убий», «Не укради» и т. д. Ниже мы рассмотрим только третий раздел, имеющий отношение к заповеди «Не прелюбодействуй». Он открывается списком сексуальных прегрешений общего характера, что являет собой любопытный пример моральной казуистики. Ниже я привожу краткое содержание этого раздела, сведя его в таблицу.

Характер греха, преступления замужних женщин вдов и девственниц монахинь проституток
баоинь, «изнасилование», т. е. овладение женщиной против ее воли и не проявляя к ней никакого интереса, а только для того, чтобы показать свое богатство и могущество — 500–200, с женами слуг — 1000-500, с вдовами слуг или со служанками бесчисленное прегрешение — 50, в том случае, если она отказывается по причине наличия постоянного хозяина или другой привязанности
чиинь, «безумный дебош», т. е. вызванный слепой страстью — 200, с женами слуг — 500, с вдовами слуг или со служанками — 1000 — 100
юаньеинь, «предопределенный разврат», т. е. незаконная связь мужчины и женщины в случае предопределенности их встречи — 100, с женами слуг — 200, с вдовами слуг или со служанками — 500 — 20
сюаньинь, «восхваление разврата», т. е. рассказывание другим о вышеперечисленных грехах — 50 — 100 — 200 — 5
ванъинь «тщеславный разврат», т. е. утверждение, что согрешил, хотя на самом деле этого не делал — 50 — 200 — 200 — 10

Для подробного анализа этой таблицы потребовалось бы целое социологическое исследование. Я ограничусь только кратким рассмотрением наиболее важных моментов.

Самым страшным преступлением считалось изнасилование, причиной которого является исключительно плотское желание, лишенное каких-либо глубоких чувств; исключение составляют проститутки, поскольку в силу их социального статуса им предписывалось удовлетворять именно такие желания. Если же побуждающим мотивом была подлинная страсть, то степень вины резко снижалась. Однако безумная страсть в отношении проститутки считалась довольно тяжким прегрешением, поскольку свидетельствовала о распутной натуре мужчины. Далее, вина уменьшается в тех случаях, когда незаконный союз — результат деяний мужчины и женщины в прежних рождениях, а потому их встреча и любовь уже были предопределены заранее.

Чрезмерно высокую степень вины, которая указана применительно к прегрешениям против монахинь, следует рассматривать как уступку вкусам даосских и буддийских читателей; такая оценка представляется несколько искусственной и не отражает эмоциональную реакцию всех китайских читателей. И напротив, очень точно отмечен суровый подход к прегрешениям против вдов и девственниц. Объяснением могут служить чрезвычайное значение, придаваемое культу мертвых, и священный долг всякой женщины продолжать линию мужа. Изнасиловать вдову считалось равнозначным оскорблению души ее покойного мужа, а изнасилование девственницы делало ее неподходящей в будущем для роли супруги. Кроме того, вдовы и девственницы менее защищены, чем замужние женщины, и потому их осквернение является более тяжким преступлением, чем в случае с замужней женщиной.

Вымышленные похвальбы о совокуплении с проституткой (—10) считаются вдвое более серьезным прегрешением, чем подлинное совершение подобного греха и похвальба им (—5). Это объясняется тем, что в первом случае мужчина склоняет других к этому греху, хотя сам остается невинным.

Предложим вниманию также список, иллюстрирующий строгие конфуцианские правила сексуального поведения для хозяина дома в отношении его женщин:

Содержание слишком большого числа жен и наложниц —50

Выказывание предпочтения одной из женщин —10

Если это подталкивает женщину вести себя грубо по отношению к другим —20

Сравнение прелестей разных женщин —1

Восхваление красоты одной из женщин —1

Вызывание в себе сладострастных чувств —10

Демонстрация своей наготы, когда воздаешь ночью дань природе — 1

Непрекращающиеся похотливые сны —1

Если подобные сны вызывают похотливые поступки —5

Распевание непристойных песенок —2

Разучивание подобных песенок —20

Чтение романов и прочих низкопробных произведений —5

Использование непристойных выражений —2

Если при этом не присутствуют женщины —1

Если это делается с целью возбудить в женщинах страсть —10

Хранение в рукавах эротических рисунков (за каждый) —10

Разгульное поведение —5

Если при этом не присутствуют женщины — 1

Если это делается с намерением возбудить в женщинах страсть —20

Касание руки женщины в момент передачи вещей —1

Если это делается со сладострастными намерениями —10

Исключение: если это делается в особой ситуации 0

Но если при подобном соприкосновении возникает желание — 10

Не уступать дорогу женщинам на улице — 1

Если при этом мужчина смотрит на женщину —2

Если он сладострастно смотрит ей вслед —5

Если у него возникают в отношении ее грязные мысли —10

Носить при себе чьи-то возбуждающие страсть благовония —1

Воскурять эти благовония —1

Входить без предупреждения в женские покои —1

Общаться с приятелями, пристрастными к проституткам и азартным играм —50

Рано ложиться спать и поздно вставать (что равнозначно чрезмерным любовным утехам) —1

Побуждать чью-то женщину уделять ее туалету больше времени —1

Смотреть непристойные театральные пьесы (за каждую пьесу) —1

Принимать в них участие —50

Без похотливых намерений непристойно разговаривать с женщиной — 1

Намеренно вызвать похоть —20

Не останавливать женщину, если она ведет непристойные разговоры — 1

Если они еще и возбуждают слушающего —10

Восхвалять добродетели какой-либо женщины 0

Восхвалять их таланты и способности — 1

Восхвалять их умение вышивать, шить и т. п. — 2

Восхвалять их ум и душевную щедрость —5

Рассказывать женщинам о своих любовных приключениях —10

Если это делается с целью вызвать в них сладострастные чувства —20

Рассказывать непристойные истории с целью возбудить женщин —20

Исключение: если подобные истории рассказываются с целью устыдить женщин 0

Декламация перед женщинами любовных стихотворений —5

Если это делается с целью возбудить их страсть —20

Чтение стихотворений, пробуждающих глубокие страсти (за каждое) — 10

Если это делается с воспитательными целями 0

Беседы с женщинами о их гриме, прическах, украшениях —1

Выказывание чрезмерной вежливости в отношении женщин —1

Последнее предписание и рекомендация мужчине не восхвалять достоинства женщины свидетельствуют о том, что мужчина не должен был препятствовать женщине воспитывать в себе чувство самоуничижения. Эти предписания предваряют прописную истину времен династии Мин: «Если у женщины нет талантов, в этом и заключается ее ценность» (нюйцзы у цзай, бянь ши дэ). И наконец, этот список является красноречивым подтверждением узколобой конфуцианской точки зрения, что супружеский коитус является священным долгом в отношении семьи и государства и посему получать во время него наслаждение непристойно.

Второй текст, называемый «Цзин ши гунго гэ» («Таблица достоинств и прегрешений для предупреждения миру») намного короче, но строже. Приведу несколько примеров:

Грубость в отношении родителей или предков —1000

Изнасилование невинной женщины —1000

Убийство живого существа —1000

Продажа служанки в публичный дом —1000

Убиение младенца —1000

Создание эротических книг, песен или картинок —1000

(Их издание предполагает такое же наказание)

Очернение достойной женщины —500

Шутки по поводу женщин —50

Шутки по поводу богов и духов —30

Сквернословие —10

Поджог чужого дома —500

Помыслы о том, чтобы сделать вдову или монахиню наложницей -500

Выказывание предпочтения какой-то одной жене или наложнице -500

Аборт -300

В случае, если сделан, чтобы скрыть нелегальную связь —600

Зазывание другого мужчины к проституткам или вовлечение в азартные игры —300

Подбивать мужа на то, чтобы он продал свою жену —300

Не останавливать жену, когда она издевается над наложницей (в зависимости от тяжести преступления в каждом случае) —100–300

Если плохое обращение приводит к смерти —1000

Неспособность выдать замуж своих служанок —200

Развлечения с проститутками или с мальчиками (за каждый раз) —50

Приглашение исполнять развратные пьесы (за каждый раз) —20

Напиваться до умопомрачения —1

Не соблюдать в своем доме изолированности мужчин и женщин —3

Выбрасывать кусок исписанной бумаги —1

Читать книги, не вымыв предварительно руки —3

Держать в постели книги или веера с надписями на них —3

Странное указание, что насмешки над богами считаются менее серьезным прегрешением, чем насмешки над женщинами, может объясняться тем, что первые способны отомстить за себя, а последние — нет. Удивляет слишком сильное наказание за изготовление эротических произведений: очевидно, считалось, что они могут погубить сознание человека, а это будет равнозначно его убийству. Что же касается обязанности хозяина выдать замуж своих служанок, то поскольку хозяин в отношении своих слуг выполнял функцию родителя, его долгом было и подыскать для работающих в доме служанок, по достижении ими замужнего возраста, подходящего мужа. Три последних пункта в списке были включены мною по причине их необычности, чтобы продемонстрировать преклонение китайцев перед письменным словом. Во многих китайских городах на улицах можно обнаружить каменные стелы с надписями: «Относитесь бережно к письменному слову». Подобные стелы воздвигаются благочестивыми людьми, которые регулярно проводят захоронения ненужных обрывков бумаги, оставляемых прохожими.

Оба списка ставили своей целью отвратить читателя от фривольных песенок и театральных пьес. Эти строгие меры типичны для юаньской эпохи, когда процветала легкая литература. Попробуем выявить, на каком фоне она возникла.

Сунские чиновники часто не желали служить под началом монгольских или иных иноземных захватчиков и отказывались от должностей. Китайские интеллектуалы, которых готовили к чиновной карьере, больше не сдавали государственных экзаменов, а кандидаты на сдачу государственных экзаменов были вынуждены прекратить свои занятия. В сущности, в период между 1284 и 1313 гг. монголам пришлось отменить систему экзаменов. Оказавшиеся в столь аномальной ситуации ученые, в особенности самые молодые из них, не замедлили обратиться к мимолетным развлечениям. Их излюбленным времяпрепровождением стал театр, ранее считавшийся прибежищем простолюдинов, достоянием невежественной толпы. Эрудиты переделывали для сцены старинные любовные истории, а талантливые поэты сочиняли стихи для книжечек сомнительного содержания. Начался безудержный расцвет жанра цюй («напевных строф»), являвшегося разновидностью жанра цы и оказавшегося очень удобным для любовной поэзии; он занял главенствующую роль на китайской поэтической сцене. Эпоха Юань является временем великого расцвета китайского театра.

Можно отметить две пьесы, которые были особенно знаменитыми в то время и в основе которых лежали любовные интриги: «Си сян цзи» («Записки о Западном павильоне») и «Пи па цзи» («Записки о лютне»)[153] В основу пьесы «Си сян цзи» легли любовные похождения поэта танского времени Юань Чжэня, о котором упоминалось выше. Герой пьесы, молодой ученый, снимает комнату в буддийском храме, чтобы предаться там ученым занятиям. В особняке неподалеку живут вдова и ее красавица дочь. В квартал вторгаются бандиты, и молодому человеку удается защитить от них вдову. Он знакомится с девушкой, которая не сразу отвечает взаимностью на его притязания. После долгих ухаживаний, которые не обходятся без дополнительных осложнений, ему наконец удается устроить с ней свидание, и все завершается счастливым соединением двух сердец.

«Пи па цзи» представляет особый интерес, поскольку в ней рассказывается о терзаниях человека, влюбленного одновременно в двух жен. Героем ее является знаменитый ученый ханьской эпохи Цай Юн (133–192), который женился в родном городе на прекрасной и при этом образованной девушке по имени Чжао У-нян. И вот он отправляется в столицу, чтобы сдавать там экзамены на должность. Своих пожилых родителей он оставляет на попечение супруги. На экзаменах Цай Юн оказывается первым и вынужден жениться на дочери высокопоставленного чиновника. Она тоже очаровательна и образованна, и герой испытывает к ней глубокую привязанность. Его убеждают, что на далекой родине все прекрасно, но на самом деле все обстоит иначе: вследствие неурожая там разразился голод, и хотя его первая жена продала все, что имела, чтобы поддержать престарелых родителей мужа, старики умерли от голода. Тогда Чжао У-нян решает отправиться в столицу, чтобы разыскать своего мужа. Она прибывает туда после многочисленных испытаний, зарабатывая на жизнь игрой на лютне. Совершенно случайно она встречается со второй женой Цая, но не признается ей, кто она такая. Женщины становятся близкими подругами, но однажды выясняется, кто такая Чжао У-нян на самом деле. Однако все завершается благополучно: вторая жена Цая, до глубины души тронутая верностью Чжао У-нян по отношению к родителям ее мужа, воссоединяет мужа с его первой женой и император издает указ, согласно которому Цай имеет право иметь двух главных жен.

В большинстве случаев роль, подобную той, что сыграла вторая жена Цая, выполняли куртизанки. Впоследствии в драматических произведениях нашел отражение опыт куртизанок и проституток. Юаньский ученый, о котором известно только то, что его фамилия была Хуан, написал трактат, озаглавленный «Цин лоу цзи» («Записки о зеленых башнях»), где описал судьбы семидесяти куртизанок своего времени, большинство из которых снискали себе известность в качестве певиц и актрис[154].

В кратких биографиях «Цин лоу цзи» представлены в полном объеме их жизненные пути, в которых нашли отражение тревоги и смятения того времени. Некоторые из этих певичек, которых богачи выкупали и делали своими наложницами, потом бросали их, чтобы присоединиться к какой-нибудь театральной труппе, и в конечном счете выходили замуж за ее руководителя или же возвращались к своей прежней профессии. Другие же становились даосскими монахинями и странствовали по крупным городам страны, зарабатывая на жизнь либо как актрисы, либо как проститутки, и в конечном счете заканчивали свои дни в нищете или в гареме китайского либо монгольского чиновника.

В текстах того времени упоминаются и актеры, которым за их презренную профессию платили крайне мало. Очень часто их жены и дочери вынуждены были становиться проститутками, чтобы как-то сводить концы с концами. Актеры и актрисы занимались также декламированием устных рассказов на перекрестках. Этот жанр приобрел огромную популярность еще и потому, что не был чистым развлечением, а предоставлял возможность излить гнев против завоевателей. Незамысловатому этому искусству было суждено сыграть важную роль в истории китайской литературы: оно способствовало зарождению нового литературного жанра, ориентированного на разговорную речь. До той поры непременным правилом было в любом письменном тексте, и чуть ли не в любых устных речах, использовать изысканные обороты классического языка. Однако у монгольских чиновников и их чужеземных приспешников не было ни времени, ни желания осваивать несомненно сложный для них язык, и потому устное и письменное общение между завоевателями и покоренными осуществлялось на своеобразном административном lingua franca, в основу которого был положен упрощенный разговорный язык. В задачи рассказчика, вслед за драматургом, входило совершенствовать новый сочный жаргон. Одновременно этими историями они заложили основы будущего китайского романа. До XIX в. романисты были привержены именно к этому жанру с характерным для него стилем рассказчика, обращающегося к прохожим. Каждая глава заканчивалась словами: «Если вас интересует, что было потом, вы сможете все узнать, прослушав следующий эпизод» — или какой-то похожей стандартной фразой.

Описания жизни куртизанок и проституток того времени представляют огромный интерес, и остается только надеяться, что западные переводчики отнесутся к этому жанру китайской литературы, процветавшему с эпохи Тан до начала XX в., с большим вниманием, чем ранее[155]. Вот как излагается в «Цин лоу цзи» история куртизанки Фань Ши-чжэнь.

Столичная проститутка Фань Ши-чжэнь славилась своей красотой и умом. Ее покровителем был чиновник по имени Чжоу, влюбленный в нее по уши. Когда он был вынужден отправиться в южные края, она поклялась, что скорей лишится глаза, чем в его отсутствие не сохранит ему верность. Однако после его отъезда ей пришлось уступить притязаниям влиятельного политикана. Когда по возвращении в столицу Чжоу пришел ее навестить, она выколола себе левый глаз шпилькой для волос. Чжоу был глубоко тронут таким проявлением искренности и больше никогда с ней не расставался.

Марко Поло сообщает, что в столичных пригородах обитало не менее двадцати тысяч проституток, оказывавших услуги как китайцам, так и иноземным гостям.[156].

В литературных произведениях неоднократно встречаются упоминания о бинтовании женских ног. Живший при династии Юань писатель Тао Цзун-и (ок. 1360) в гл. 10 своего сочинения «Чжэ гэн лу» упоминает о бинтовании ног. Он утверждает, что если при династии Сун в эры Си-нин (1068–1077) и Юань-фэн (1078–1085) этот обычай еще не был повсеместным, то в его время дамы считали для себя постыдным не бинтовать ножек.

В гл. 23 Тао Цзун-и сообщает нам также о фетишизме в отношении женских туфелек, возникшем в связи с почитанием бинтованных ног. Он приводит историю о богатом и распутном человеке, который устраивал пирушки, во время которых гости пили вино из крошечных туфелек присутствовавших там куртизанок. Это называлось цзинълянь бэй («поднятие «золотых лотосов» в качестве бокалов»).

«Искусство спальных покоев» было еще широко известно, но о нем уже не высказывались так открыто и свободно, как прежде. Тао Цзун-и предупреждает читателей по поводу этого искусства в гл. 14 своего сочинения «Чжэ гэн лу»:

Ныне «искусством спальных покоев» называют неправедные и извращенные действия, такие как «направление потока жизненной силы (ци) против течения [по позвоночному столбу]» и «поглощение [жизненной силы женщины) во время сражения (сексуального союза)».

Далее он высказывается по поводу списка «сексуальных пособий» в библиографическом разделе «Истории династии Ранняя Хань» и дает объяснение (совершенно ошибочное) термина фан чжун: он якобы означает не что иное, как просто «женщина».

В той же главе Тао Цзун-и рассуждает по поводу полового созревания и менструаций. Он сообщает, что церемония по случаю достижения возраста, с которого можно выходить замуж (как мы говорили в гл. 2, она называлась «достижением срока для втыкания шпилек в волосы»), именовалась также шан тоу («приподнимание волос»), хотя этим же термином обозначали и дефлорацию юной проститутки.

Далее Тао Цзун-и предупреждает о существовании девяти категорий женщин, которые, если впустить их в женские покои, оказывают пагубное воздействие на их обитательниц и вызывают несказанные беды. В главе, посвященной этому вопросу и названной «Саньгу люпо» («Три тетушки и шесть старых ведьм»), говорится:

Три тетушки — это буддийская монахиня, даосская монахиня и прорицательница. Шесть старых ведьм — это сводня, сваха, колдунья, воровка, знахарка и повитуха. Они воистину могут считаться тремя наказаниями и шестью пагубными космическими влияниями. Редко какой дом, впустив к себе одну из них, не пострадает потом от прелюбодеяний и грабежей. Те мужчины, которые способны уберечься от них, не подпускать их, как если бы они были змеями и скорпионами,! смогут сохранить чистоту в. своем доме.

Буддийских и даосских монахинь обычно считали способными подорвать моральные устои в семье и выступить посредницами в противозаконных любовных делах. Об этом подробнее пойдет речь в гл. 10.

Согласно упоминавшемуся выше источнику сунского времени «Мэн лян лу» (гл. 19, в конце раздела 6), «своднями» (япо) называли женщин, которые по поручению высокопоставленных чиновников и состоятельных граждан подыскивали женщин, чтобы ввести их в дом в качестве наложниц или служанок. Под «свахами» (мэйпо), очевидно, имелись в виду не официальные посредницы, незаменимые для заключения удачных брачных союзов, а старухи, которые помогали развратникам устраивать их противозаконные делишки. В романах эта роль чаще всего отводилась старым каргам, продававшим гребни, румяна и разные предметы дамского туалета, благодаря чему они имели возможность свободно проникать в женские покои. Мне не вполне ясно, почему повитухи попали в категорию нежелательных посетительниц.

В гл. 28 «Чжэ гэн лу» содержатся интересные сведения о евнухах:

Существует категория мужчин, которые даже женившись, не имеют потомства. Их называют «евнухами от рождения» (тяньань). Обычно их называют хуанмэнь («императорский дворец»)[157] В «Каноне Желтого Императора по иглоукалыванию» («Хуан-ди чжэнь цзин») говорится: «Желтый Император сказал: «Существуют мужчины, которые из-за повреждения гениталий утратили сексуальное желание, их член не поднимается и становится бесполезным. Однако борода и усы у них не исчезают. Почему же только у евнухов не растут борода и усы? Мне хотелось бы узнать: в чем причина этого?» Ци Бо ответил: «У евнухов ампутированы их гениталии, в результате чего у них удалены семенные каналы (чунмэ), и они неспособны к извержению семени, которое растекается у них под кожей. Вследствие этого кожа вокруг губ и рта становится у них сухой, и на ней не растут ни усы, ни борода».

Желтый Император спросил: «Но ведь существуют евнухи от природы, которые хотя они и не претерпели подобного надругательства, все равно не имеют бороды или усов. Почему такое возможно?» Ци Бо отвечал: «Это потому, что Небо не наделило их достаточной сексуальной силой. Поэтому семенные каналы, равно как и гениталии, у них недоразвиты. У них есть ци, но нет семени. Поэтому участки вокруг губ и рта у них сухие, и там не растут борода и усы «».

Приведенный текст, подобно многим медицинским и сексологическим сочинениям, написан в форме диалога между Желтым Императором и одним из его учителей или его напарников, в данном случае Ци Бо, мифическим создателем методов лечения.

Евнухи подвергались жестокой операции: и пенис, и мошонку им удаляли одним ударом острого ножа. Доктор Матиньон подробно описывает эту операцию, которую регулярно проводил около 1890 г. в Пекине специалист, проживавший вблизи Дворцовых ворот. Его ремесло было наследственным, и он требовал за операцию высокую сумму, которая выплачивалась после того, как прооперированные получали должность при дворе. Желающих получить более подробную информацию о том, как лечили последствия операции, отсылаем к книге д-ра Матиньона, где приводится также фотография послеоперационного шрама. Можно с полной уверенностью утверждать, что способ, применявшийся в древности, мало чем отличался от описанного выше. Д-р Матиньон добавляет, что фатальный исход случался сравнительно редко, и считает, что смертность в результате операции составляла 3–6 %. Однако многие евнухи страдали от хронического недержания мочи и прочих недугов[158].

Подобные хронические заболевания в совокупности с комплексом физической неполноценности отчасти объясняют специфический характер евнухов, какими они предстают в китайской истории и литературе. Как правило, они были надменными и подозрительными от природы, легко обидчивыми и с переменчивым настроением. Чаще всего они страстно желали роскошной жизни, и многие из них были отъявленными обжорами, хотя редко отличались склонностью к пьянству. Их физическая неполноценность компенсировалась многими преимуществами, и, по-видимому, они воспринимали свой жребий весьма философски. Большинство евнухов еще в юные годы были кастрированы по разрешению родителей ради службы при Дворце, но известно немало случаев, когда взрослые добровольно подвергали себя такой унизительной операции. Дело в том, что евнуху было гарантировано получение необременительной должности при императорском дворе или при влиятельном князе. Утвердившись, евнух обычно заводил жену, которая ухаживала за ним, и усыновлял мальчика для продолжения своего рода. Более того, евнухи представляли собой сплоченную группу, члены которой помогали друг другу и отстаивали общие интересы.

Евнухи играли важную роль на протяжении всей китайской истории: при императорском дворе они составляли узкий круг доверенных лиц, которые часто оказывали решающее влияние на государственные дела. Свободный вход в императорский сераль позволял им быть в курсе всех сплетен и интриг среди дворцовых женщин, при этом они были осведомлены во всех подробностях о настроениях, слабостях и пристрастиях императора. На самом деле евнухи оказывались ближе к нему, чем государственные сановники и прочие высокопоставленные лица, которые, как правило, видели императора только во время официальных аудиенций или торжественных церемоний. Поэтому император часто поручал евнухам секретные задания и знакомил со всеми важными государственными документами. Евнухи прекрасно умели пользоваться своим привилегированным положением для удовлетворения личных интересов. Если им не удавалось прямо влиять на императора, они делали это через императрицу и других женщин гарема. Нередко евнухи становились настолько могущественными, что могли полностью узурпировать ведение государственных дел, что, как правило, вело к пагубным последствиям для страны, а в конечном счете — и для них самих. Хотя им были известны все самые сокровенные дворцовые дела, они только из вторых рук знали о положении дел в провинции и о ситуации за границами государства. На протяжении веков они составляли прочный оплот шовинизма и реакционной тенденции при дворе, и хотя отдельные евнухи и содействовали общественному благу, а иные оказались способными руководителями — знаменитые морские экспедиции в Южные моря при династии Мин в 1405 г. возглавлялись евнухом, — в целом они были исчадием зла, а их влияние можно определить как крайне пагубное для китайской политики и экономики.

* * *

Могучее монгольское правление, установившееся, казалось, навечно, вскоре начало ослабевать. Политическая власть, которая поддерживалась исключительно военными средствами и не имела никакой культурной основы, не могла просуществовать долго, и после первоначальных успехов монголы столкнулись с многочисленными трудностями. Они были почти непобедимыми, когда сражались в степях Северной и Центральной Азии или на равнинах Северного Китая, но оказались неприспособленными к условиям жарких и влажных южных районов и уже были совершенно не подготовлены для ведения боевых операций на море. Их армии потерпели поражение в Аннаме и Индокитае, колоссальная морская операция против Японии закончилась полным провалом, равно безуспешными оказались и экспедиции в Индонезию. Эти неудачи показали монголам, что они многому могут поучиться у китайцев, и они начали переходить к более мягкой политике, предлагая китайским ученым-чиновникам более высокие должности. Теперь отдельные способные китайцы стали поступать к ним на службу, а некоторые из них снискали известность своими литературными и художественными талантами, хотя китайские историки и порицали их за недостаточный патриотизм.

Самым выдающимся ученым и художником той поры был Чжао Мэн-фу (1254–1322), великий каллиграф, художник и собиратель произведений искусства. Почти столь же знаменитой была его главная жена — госпожа Гуань (Гуань Дао-шэн, 1262–1319). Поскольку она была единственным ребенком в семье, отец в ней души не чаял и дал ей великолепное литературное образование. Она была оригинальной поэтессой, прекрасно рисовала бамбук. В возрасте 27 лет она вышла замуж за Чжао Мэн-фу, который к тому времени уже занимал высокую должность в столице. Считается, что их брак был счастливым, и муж, и жена пользовались уважением при монгольском дворе и удостоились высоких рангов. Лишь незначительная часть литературных сочинений госпожи Гуань дошла до нас. Широко известно ее шуточное «Стихотворение о тебе и обо мне» («Во нун цы»), в котором рассказывается о ссоре с мужем из-за новой наложницы, которую тот хотел себе взять:

Между тобой и мной

Слишком много чувств,

Что и приводит к нашим яростным ссорам.

Возьми же комок глины

И сделай из него свое подобие,

Возьми еще один комок

И вылепи из него меня.

Потом разомни их оба, заново смешай

И снова вылепи из них свой,

А потом мой образ.

Тогда в моей глине будет частица тебя,

А в твоей — кое-что от меня:

Пока живы, будем спать под одним одеялом,

А умрем — разделим один и тот же гроб.

Согласно позднейшей традиции, Чжао Мэн-фу имел множество любовниц и преуспел в рисовании эротических картин. В следующей главе будет упоминаться нарисованная им серия из 36 сексуальных поз, помещенная в одном эротическом романе эпохи Мин.

Во второй половине династии Юань некоторые монголы также усвоили китайскую культуру и предавались литературным занятиям. Сохранился небольшой медицинский трактат о правилах гигиены, написанный придворным врачом по имени Ху-сы-хуй, который в 1330 г. представил его трону. Книга называется «Инь шань чжэн яо» («Важные сведения о питье и еде»), а знаменитый ученый Юй Цзи (1272–1348) снабдил ее своим предисловием. Поскольку трактат написан ясным и простым слогом и предлагает подробную информацию о благотворном воздействии растительной и животной пищи, он превратился в настольный справочник. В 1456 г. он был переиздан с предисловием седьмого минского императора Дай-цзуна.

Во вводной части говорится:

Воистину, те люди глубокой древности, которые знали Дао, вели свою жизнь на основе гармонии принципов инь и я «и жили в согласии с ритмами природы. В еде и питье они соблюдали умеренность, их повседневная жизнь была размеренной, и понапрасну они не перенапрягались. Поэтому-то они и жили долго. Но в наши дни люди совсем иные: их повседневная жизнь уже не столь размеренная, они не знают, чего следует избегать в еде и напитках, не знают чувства меры. Они предаются разгулу, злоупотребляют обильной и вкусной пищей, не способны придерживаться золотой середины и не удовлетворяются тем, что у них есть. Поэтому большинство из них познают горесть еще до того, как им исполнится пятьдесят.

А Путь спокойного наслаждения жизнью состоит в питании тела и души. И этот путь питания — не что иное, как следование золотой середине. Золотая середина предполагает: не слишком много и не слишком мало. Недомогания, возникающие от половых сношений, случаются во все времена года, их причиной является чрезмерная распущенность, когда мужчина принуждает себя к половому акту, в то время как природа того не требует. Поэтому те, кто знает, как питать свою природу, не совершают ошибки, предаваясь разгулу, благодаря чему способны сохранить и защитить свою истинную природу (т. е. свое семя).

(СБЦК, цз. 1, с. 14b)

Немного дальше Ху-сы-хуй предупреждает против вступления в половую связь, когда страдаешь от прилива крови к глазам (там же, с. 16а) и особенно — в состоянии опьянения (там же, с. 25а). На с. 17 он замечает: «Избегайте распутства, как от выпущенной в вас стрелы, сторонитесь возлияний точно так, как вы старались бы избежать быть вовлеченными в судебную тяжбу».

В этом сочинении содержатся также подробные наставления о правилах поведения на предродовой стадии (в основном они взяты из старинных «пособий по сексу»: беременная женщина не должна перенапрягаться, ссориться или волноваться, обязана соблюдать строгую диету, смотреть только на красивые вещи и т. п.

Здравый смысл автора проявляется и в таких простых рекомендациях: «Плевать подальше лучше, чем плевать неподалеку, но лучше всего вообще воздерживаться от плевков» (с. 16b) или: «Лучше чистить зубы вечером, чем делать это утром; тогда избежите болезни зубов» (с. 17а).

* * *

Хубилай-хан и пришедшие ему на смену монгольские правители Китая были приверженцами ламаизма. В то время ваджраянская форма северного буддизма (Махаяны), пришедшая из Индии в Тибет, а оттуда — в Монголию, в особенности поклонение перед женской энергией, приобрела необычайную популярность среди монголов. Хубилай окружил себя тантрическими наставниками, от знаменитого наставника Хагпа он удостоился посвящения в Кала-чакра-мандалу и после проведения тантрической церемонии Хеваджра-вашита[159] был провозглашен Всемирным Правителем. В ламаистской иконографии большинство божеств изображается совокупляющимися с их женскими ипостасями; такая поза, известная как «поза прародителей», по-тибетски называется яб-юм. Считалось, что последователи тантризма сами достигают спасения, совершая это божественное совокупление, через сексуальный союз с партнершами. Подробнее об этом пойдет речь в Приложении. Пока же кратких предварительных замечаний должно быть достаточно для понимания приводимого ниже описания сексуальных ритуалов, практиковавшихся при монгольском дворе, и реакции на них китайцев.

Верный сунскому двору ученый Чжэн Сы-сяо (ок. 1290 г.) описывает в «Синь ши»,[160] что в Пекине на территории храма Чжэнь-го был возведен Фомудянь (Зал матери Будды). В этом зале помещалось несколько больших изображений ламаистских божеств, держащих в сексуальном объятии своих супруг. Чжэн приводит красочное описание имевших там место ужасающих сексуальных оргий и кровавых приношений женщин в жертву. Однако читая его описания, следует помнить, что Чжэн Сы-сяо ненавидел и презирал монгольских завоевателей и, вероятно, все преувеличивал. Более того, по всей вероятности, он не имел о ламаизме ни малейшего представления и полагал, что статуи божества Ямантака с бычьей головой и других божеств с звериными головами, сжимающими в объятиях своих обнаженных подруг, свидетельствуют о том, что во время этих ритуалов практиковалось совокупление с животными. Тем не менее его рассказ подтверждает, что при монгольских правителях тантризм процветал.

В династийной истории монгольского периода, «Юань ши» (гл. 205), в биографии императорского фаворита Ха-ма приводится описание тантрических ритуалов, которые совпадают с заметками Чжэн Сы-сяо:

Он (т. е. Ха-ма) также представил императору (т. е. Хуй-цзуну, 1333–1367) тибетского монаха по имени Ка-линь-чжэнь, который считался знатоком тайного (тантрического) ритуала. Этот монах сказал императору: «Ваше Величество правит всей империей и владеет всеми богатствами в пределах четырех морей. Но следует думать не только об этой жизни. Человеческая жизнь коротка, поэтому следует прибегать к тайному методу Наивысшей Радости, [который обеспечивает долголетие]». Тогда император начал следовать этому методу, который называется «парной практикой». Еще его называют янь те эр[161] и «тайным». Все эти методы относятся к «искусству спальных ггсткоев». Император поручил индийским монахам проводить подобные церемонии и даровал тибетскому монаху титул даюань гоши (наставника великой империи Юань). Для своих деяний они забирали девушек из благородных семей, иногда четырех, иногда трех, и называли это «жертвоприношением» (гун ян). И сам император ежедневно предавался таким занятиям, собирая для этой цели множество девушек и женщин, и находил радость только в таком развратном удовольствии. А еще он выбрал нескольких из числа своих наложниц и заставил их исполнять танец «Шестнадцати дакини и восьми молодцов».[162] Братья императора и мужчины, которых называют «товарищами»,[163] прямо на глазах у императора сплетались в распутные объятия, и мужчины, и женщины былипри этом голыми. Зал, где происходили подобные беспутства, назывался «Цзе цзи у гай», что по-китайски означает «Никаких препятствий»[164] Таким образом, и правитель, и государственные мужи демонстрировали свою распущенность, а толпа монахов свободно входила во дворец и выходила оттуда, и им позволялось делать все, чего они ни пожелают.

Предваряя наше рассмотрение периода Мин, добавим, что почитание тантрических «парных божеств» было воспринято и китайцами, и оно продолжалось еще несколько веков после падения династии Юань. Минский ученый Тянь И-хэн (творил ок. 1570 г.) включил в гл. 28 своих пестрых заметок под названием «Лю цин жичжа» раздел «Парные практики» («Шуан сюфа»), где цитирует приведенный выше отрывок из жизнеописания Ха-ма. Далее он говорит: «Оттуда берут свое начало извращенные сексуальные методы, которые ныне практикуют супружеские пары». Разумеется, подобное обвинение совершенно безосновательно. Ранее мы уже видели, что «искусство спальных покоев» было чисто китайским, и далее попытаемся доказать в Приложении, что оно не только не испытало индийского влияния, но, наоборот, повлияло на появление сексуальных практик в тантризме.

В гл. 27 «Лю цин жи чжа» в разделе «Фо я» («Зуб Будды») Тянь И-хэн описывает тантрические статуи в храме Дашань-дянь при императорском дворце правителей Мин. Он утверждает, что в 1536 г. ученый Ся Янь (1482–1548) подал доклад трону с требованием уничтожить эти статуи. Далее Тянь пишет:

Эти непристойные мужские и женские изображения именуют «радостными буддами». Рассказывают, что их использовали для того, чтобы наставлять наследного принца. Поскольку он жил во дворце в полном затворничестве, то опасались, как бы он не остался совершенно несведущим в вопросах пола.

По-видимому, доклад Ся Яня был оставлен без внимания, потому что в конце династии Мин эти статуи продолжали играть важную роль в придворных ритуалах. Это подтверждает и ученый Шэнь Дэ-фу (1578–1642) в своем сочинении «Би чжоу чжай юй тань» (текст воспроизведен в СЯЦШ):

Я видел во дворце «радостных будд»; говорят, что их прислали в дань из чужеземных стран. Другие же утверждают, что эти статуи остались от монгольского правления. Они представляют собой щедро украшенные парные изображения будд, обнимающих друг друга, причем их половые органы соединены. У некоторых статуй имеются подвижные гениталии, которые отчетливо видны. Главный евнух рассказывал мне, что сразу после женитьбы принца молодых вводят в этот зал. Они опускаются на колени и произносят молитвы, после чего и жених, и невеста должны прикоснуться к гениталиям статуй, чтобы таким образом бессловесно познать способ сексуального союза. Только после окончания этой церемонии они могут испить из свадебной чаши. Причина же заключается в опасении, что высочайшие персоны могут пребывать в неведении относительно различных способов совокупления.

Таким образом, тантрические статуи использовались в точности для тех же целей, что и иллюстрации в старинных «пособиях по сексу», т. е. для наставления в способах соития.

Но пока монгольский император постигал в своем дворце в Пекине тайны тантрического сексуального мистицизма, на юге и на востоке уже вспыхнул мятеж. Вначале это были разрозненные восстания, которые возглавляли патриоты и наемные солдаты, но после того как монголы не смогли принять решительных мер, мятеж под руководством китайских военачальников быстро распространился по всей стране. Похоже, что монгольское правительство, раздираемое внутренними распрями, просто не имело никакого желание управлять страной, а их солдаты, избалованные легкой и роскошной жизнью, утратили былой воинственный запал. И тогда повсюду начались убийства или изгнание ненавистных монгольских чиновников и их иноземных головорезов. Китайские войска двинулись на север и заняли Пекин; последний монгольский император бежал. В 1368 г. генерал Чжу Юань-чжан провозгласил основание династии Мин со столицей в Нанкине.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

II. ДИНАСТИЯ ХУБИЛАЯ (Китайская династия Юань)

Из книги Монголы [Основатели империи Великих ханов] автора Филлипс Э Д

II. ДИНАСТИЯ ХУБИЛАЯ (Китайская династия Юань) Сначала приводятся монгольские имена, если они известны, затем буддийские и храмовые китайские


Глава 1 Древнейшая история u династия ранняя Чжоу Со середины второго тысячелетия по 721 г. до н. э.

Из книги Сексуальная жизнь в древнем Китае автора ван Гулик Роберт

Глава 1 Древнейшая история u династия ранняя Чжоу Со середины второго тысячелетия по 721 г. до н. э. Всегда имеет смысл начать с истоков, даже если они, как в случае с китайской культурой, окутаны пеленой таинственности.Согласно позднейшей китайской традиции, в третьем


Глава 2 Династия поздняя Чжоу 770–222 г.г. до н. э

Из книги История и культурология [Изд. второе, перераб. и доп.] автора Шишова Наталья Васильевна

Глава 2 Династия поздняя Чжоу 770–222 г.г. до н. э В VIII в. до н. э. произошли важные политические, социальные и экономические перемены. Центральная власть правителя Чжоу ослабла, феодальные князья становились все более и более независимыми. Номинально они продолжали


Глава 3 Империя Цинь и династия ранняя Хань 221 г. до н. э —24 г. Н. Э

Из книги Цивилизация классического Китая автора Елисеефф Вадим

Глава 3 Империя Цинь и династия ранняя Хань 221 г. до н. э —24 г. Н. Э III в. до н. э., когда уездные правители в ходе непрекращающихся войн за свою гегемонию истощили военные и экономические ресурсы, на западной окраине империи, на территории современных провинций Шэньси и


Глава 4 Династия поздняя Хань 25–220 годы

Из книги Князь Николай Борисович Юсупов. Вельможа, дипломат, коллекционер автора Буторов Алексей Вячеславович

Глава 4 Династия поздняя Хань 25–220 годы В литературе Поздней Хань есть три текста, которые дают нам дополнительную информацию о содержании «пособий по сексу» и о их использовании.Первый текст — «Тун шэн гэ», великолепная свадебная песня, написанная знаменитым поэтом


Глава 6 Династия Суй 590–618 годы

Из книги История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней автора Ходжсон Маршалл Гудвин Симмс

Глава 6 Династия Суй 590–618 годы Ян Цзянь, первый император недолговечной династии Суй, был решительным и талантливым правителем, принимавшим энергичные меры для восстановления в заново объединенной империи мира и порядка. Он провел несколько удачных административных


Глава 7 Династия Тан 618–907 годы

Из книги автора

Глава 7 Династия Тан 618–907 годы Просуществовавшая почти три столетия династия Тан знаменует один из самых блистательных периодов в китайской истории. И по политической мощи, и по культурным достижениям Китай был тогда, несомненно, величайшей мировой


Глава 8 Эпоха Пяти Династий и период Сун 908–1279 годы

Из книги автора

Глава 8 Эпоха Пяти Династий и период Сун 908–1279 годы В конце IX в. войска на юге полнясь ли мощное восстание. Оно смело династию Тан и нанесло престижу императорского двора удар, который в конечном счете оказался смертельным. Под руководством выскочки по имени Хуан Чао (BD, N


Глава 10 Династия Мин 1368–1644 годы

Из книги автора

Глава 10 Династия Мин 1368–1644 годы Первый император династии Мин военачальник Чжу Юань-чжан принял имя Хун-у («Обильная военная слава»). Поэтому большую часть своего правления он занимался тем, чтобы распространить свои законы на всю страну и заставить сопредельные страны,


Глава третья ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОР И ДИНАСТИЯ ХАНЬ

Из книги автора

Глава третья ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОР И ДИНАСТИЯ ХАНЬ На протяжении III в. до н. э. экономическое положение разных районов Китая, несмотря на то что их ресурсная база была весьма различной, начало выравниваться. Возможно, это было вызвано распространением железа. В целом каждый из