Введение

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Введение

Где вы — певцы любви, свободы, мира

И доблести?.. Век «крови и меча»!

На трон земли ты посадил банкира,

Провозгласил героем палача…

А.Н. Некрасов

Жизнь протекает как множество взаимосвязанных процессов. Есть объективные процессы, независимые от человека, а есть и субъективно обусловленные процессы, которыми люди могут управлять. Например, эволюция биосферы Земли — это объективный процесс. В рамках эволюционного процесса протекает глобальный исторический процесс, т. е. процесс изменения человеческого общества, результатов его взаимодействия с окружающей средой, предметов материальной культуры, памятников письменности, обычаев, обрядов и др.

Люди, выявив некий объективный процесс, могут использовать его в собственных целях, если ими правильно определены объективно открытые возможности течения процесса и пути воздействия на него. В этом случае объективно существующий процесс может стать субъективно управляемым. Качество управления объективным процессом будет определяться нравами и мировоззрением субъекта управления, который избирает соответствующие цели, методы и средства их достижения.

Известным термином «глобализация» именуется один из множества объективных процессов, который в конечном итоге сводится к формированию некой новой культуры, охватывающей и объединяющей все существующие региональные цивилизации планеты. В процессе глобализации происходит изменение экономических взаимоотношений в обществе в направлении интеграции производительных сил в единую хозяйственную систему человечества — это тоже объективный процесс, а вот концепция интеграции — это субъективно обусловленное социальное явление, к тому же не предопределённое однозначно и безальтернативно.

В какой-то исторический момент времени нашлась группа людей, которые увидели эту самую глобализацию как объективную данность и сформировали собственную концепцию достижения некоторых целей в отношении этого объективного процесса. Исторически реально был разработан проект порабощения мира от имени Бога на основе международной монополии на кредитно-финансовую деятельность.

Но вроде бы здесь ничего нового нет, ведь из истории известны многочисленные случаи использования определёнными корпорациями ростовщичества, ныне интеллигентно именуемого «кредитованием под процент», для перехвата управления государством или даже целыми региональными цивилизациями с целью достижения господства над ними и собственного обогащения за их счёт. Этим грешили некоторые оракулы, церковные ордена, например орден тамплиеров, и даже монастыри, но конец всегда был один: запрет на ростовщическую деятельность, исходящий либо от церкви, либо от правителя государства, таким образом выразивших волю народа. Запретил ростовщическую деятельность Коран, многократные запрещающие постановления издавались христианскими церквями, существенные ограничения на эту деятельность накладывались царями и императорами. А Евро-Американская цивилизация в ХХ веке, чтобы не привлекать внимание к проблеме, вывела из употребления термин «ростовщичество», заменив его термином «кредитование», оставившим в умолчаниях ссудный процент по кредиту и все порождаемые им бедствия в жизни национальных обществ и человечества в целом.

Сама кредитно-финансовая система это, прежде всего, — инструмент сборки макроэкономических систем, и вовсе не обязательно средство обогащения меньшинства за счёт большинства, которым желают воспользоваться многие, вступая в конкуренцию. Но, чтобы гарантированно превзойти конкурентов, нужен метод, обеспечивающий преимущество над другими. Таким методом стала монополия на международную ростовщическую деятельность. Создание такого метода под силу лишь тем, кто имеет глубокие знания о мире, об объективных процессах в обществе и понимает, как их использовать в своих целях. Этих людей обычно называют жрецами, но с нашей точки зрения жрец — это человек, занимающийся жизнеречением во благо людей, то есть способный нести людям Правду-Истину и адекватные знания о жизни, а если он использует свои знания для собственных целей, игнорируя и подавляя общественные интересы, будет справедливее называть его знахарем, а объединение знахарей — знахарской корпорацией.

Так вот, знахари нашли весьма оригинальный метод: они решили использовать для достижения своих целей священное писание, которому верующие бесконечно доверяли, потому что оно по их мнению написано, если не Самим Богом, то под Его вдохновением апостолами или отцами церкви. Правда, для реализации этого метода пришлось здорово потрудиться: в священное писание необходимо было не только внести изменения, освящающие от имени Бога ростовщическую деятельность, но и распространить в обществе уже модифицированные под эту задачу книги, уничтожив всё, что не соответствовало сформированной доктрине.

Из двух возможных концепций, одна из которых предполагала взаимодействие и сотрудничество людей, а другая — обман и эксплуатацию меньшинством всего мира, они выбрали последнюю.

Ветхий завет — это священное писание, составная часть Библии, содержащее ростовщическую доктрину скупки мира, с помощью которой и был «осёдлан» объективный процесс глобализации.

Это конечно кощунственный вывод для православного русского человека, да и любого христианина, воспринимающего Библию, как боговдохновенную святую книгу, которой он полностью доверяет, но тут приходится выбирать, что лучше: сладкая ложь или горькая правда? — Думается, что правда всегда лучше.

Христиане считают, что Библия всегда состояла из Нового и Ветхого заветов. В этом им помогают богословы, которые в своих трудах доказывают, что Ветхий Завет — неотъемлемая часть Священного Писания, а обе книги гармонично дополняют друг друга чуть ли не со времён Апостолов[1]. Но это не совсем так, вернее даже, совсем не так.

Известно, что в 1825 году десятитысячный тираж Ветхого завета, переведённый и напечатанный к тому времени под эгидой Библейского общества, был сожжён на кирпичных заводах Невской лавры[2], если не по прямому указанию Императора Николая I, то при его молчаливом согласии. А до этого, как пишет Флоровский, «Синод не принял на себя руководства библейским переводом (Ветхого завета — авт.) и не взял за него ответственности на себя». Но Новый завет был напечатан большим тиражом и свободно распространялся в России уже в 1820 году, и никто не чинил этому препятствий.

Сейчас с уверенностью можно сказать, что ещё в первой половине XIX века Ветхий завет не считался в России книгой священной, иначе император Николай I если бы даже не был отлучён от церкви (Синод всё же был органом государственности во главе с императором), то потерял бы авторитет в своей стране под воздействием слухов о его поступке. Император не мог пойти на такое кощунство, как уничтожение священных книг, но раз пошёл — значит на тот момент Ветхий завет ещё не относился к священным писаниям.

Бакалавр Московской духовной академии иеромонах Агафангел писал в середине XIX века[3]:

«Библию народ не читает, в народе она почти неизвестна; та незначительная степень распространения Библии в народе, какую можно установить, то есть преимущественно распространение Евангелия и Псалтири (здесь и далее выделение фрагментов текста жирным — наше: авт.), зависит не от специально к тому направленного доброго намерения или распоряжения Церкви, а независимо от такого намерения, под влиянием церковного устава и по почину посторонних для Церкви учреждений и отдельных лиц».

Из толкового словаря Владимира Ивановича Даля, вышедшего в свет в 1863–1866 годах, т. е. ещё до появления полной Библии в России, можно узнать, что христианином считался человек, верующий во Христа и проповедующий Евангелие.

Всё это также подтверждает, что православный народ Ветхий завет не относил к священным книгам.

В течение тридцатилетнего правления императора Николая I, практически не было попыток перевода и тем более издания Ветхого завета, кроме случая проявления личной инициативы профессором еврейского языка и литературы Петербургской духовной академии Г. П. Павским. Он переводил Ветхий завет с еврейского языка на русский язык и через студентов распространял его в Москве и Киеве. Но это дело было быстро остановлено.

Перевод книг Ветхого завета на русский язык был возобновлён в 1856 году во время правления государя императора Александра Николаевича. При нём Синод принял решение о необходимости перевода Ветхого завета на русский язык. Но потребовалось ещё 20 лет борьбы, в некотором смысле этого слова, чтобы в 1876 году вышло издание полной Библии на русском языке в одном томе, на титульном листе которого стояло: «По благословению Святейшего Синода». Этот текст получил название «Синодальный перевод», «Синодальная Библия» и переиздаётся поныне по благословению патриарха Московского и всея Руси.

Одну из главных ролей в переводе Ветхого завета сыграли Даниил Абрамович Хвольсон, который, как написано в еврейской электронной энциклопедии, был учеником раввина Гинзбурга и после крещения возглавил кафедру еврейской, сирийской и халдейской словесности на восточном факультете Санкт-Петербургского университета, и Василий Андреевича Левисон, раввин из Германии, принявший православие в 1839 году. В 1882 году был опубликован перевод на русский язык еврейской Библии, сделанный по поручению Британского библейского общества В. Левисоном и Д. Хвольсоном.

В связи с этим вполне правомерны вопрос: А какие силы были заинтересованы в придании Ветхому завету статуса «Священной книги» и для чего им это было надо?

Можно представить возможности этих сил: ведь им удалось провести обработку членов Святейшего Синода и убедить большинство из них в необходимости присоединения «еврейской Библии, обозначаемой в христианской традиции как Ветхий завет»,[4] к Новому завету. По-видимому, кто-то так сильно стремился к этой цели, что даже пришлось пожертвовать двумя раввинами, которые перешли из иудаизма в православие, но лишь формально, а реально они продолжали свою иудаистскую деятельность. Кстати еврейская электронная энциклопедия отзывается о них положительно, а не как об изменниках[5].

На Западе к этому времени Священная Библия[6] уже представляла собой совокупность еврейской Библии и Нового Завета, и одновременно, к середине XIX века в Европе уже абсолютистски-монархическое правление было ликвидировано. Только в России сохранялся монархический абсолютизм, и страна управлялась императором-самодержцем, в силу чего была до некоторой степени концептуально самостоятельным государством (насколько это позволяло миропонимание и воля правящего монарха). Вот она и стала мишенью «мировой закулисы», которая стремилась расширить границы своей власти и включить Россию в свои владенья.

Одним из средств, способствующих реализации этой цели, была двуединая Библия. После перевода Ветхого завета и придания ему статуса священной книги судьба России была предрешена: революция, которой так опасался и стремился избежать Николай I, свершилась очень скоро и смела царскую семью, не сумевшую разобраться в перипетиях глобальной политики. Конечно, в русском обществе были люди, которые видели опасность «священности» Ветхого завета, например, генерал А. Д. Нечволодов, но они не смогли убедить в этом Николая II и его «администрацию».

Были понимающие и на Западе. Евгений Дюринг (о котором старшие поколения знают главным образом по названию работы Ф. Энгельса «Анти-Дюринг») в работе «Еврейский вопрос»[7] писал:

«Ветхий Завет, — книга, нам совершенно чуждая, и должна делаться для нас всё более и более чуждою, если мы нашу самобытность не хотим изменить навсегда».

Но его тоже никто не услышал, а может быть, и услышал, но в то время развернуть события вспять уже было невозможно.

В принципе, сказанного выше достаточно, чтобы сделать далеко идущие выводы, но большинству читателей всё же желательно представить фактологический материал и доказать на фактах выдвинутую выше гипотезу. Поэтому дальше мы рассмотрим историю возведения библейской ростовщической концепции, выраженной в Ветхом завете, в ранг «священного писания» на Руси и не только, а также возможные альтернативные варианты этой концепции.