Глава пятая. Нестяжатели, просвещение, раскол.

Глава пятая. Нестяжатели, просвещение, раскол.

Следующие два века, на мой взгляд, были для русской церкви последним шансом для избрания или отвержения свободы религиозной мысли. Многие искренние христиане ещё надеялись вернуть церковь в русло веры евангельской. История 16 и 17 веков — это история взлётов и падений; надежд и разочарований для русского богоискательства. Век 16-тый начался с очень показательного спора, для решения которого был созван собор 1504 года. Это, так называемый, спор иосифлян и нестяжателей. Идейный вождь первых, Иосиф Волоцкий, настоятель Иосифо-Волоколамского монастыря, в борьбе с “ересью жидовствующих” сформулировал своё отношение к Библии и к судьбе еретиков. По его мнению, “Библия плодит ереси” и невозможно простым людям понять её без комментариев святых отцов.

Ну, как не вспомнить в связи с этим старый анекдот отцов-пустынников!

Однажды к старцу, проводившему жизнь в молитве и изучении Слова Божьего, пришёл в гости известный богослов. Увидев, что у старца нет никаких книг, кроме Библии, учёный муж подарил ему объёмистый том своих библейских комментариев. Придя к старцу через неделю, богослов поинтересовался

— Ну, как, отче? Помогли ли мои комментарии тебе лучше понять Библию?

— Увы, друг! — ответил старец — Мне наоборот пришлось обращаться к Библии, чтобы понять твою книгу.

Кроме вышесказанного Иосиф Волоцкий, ратовал за смертную казнь для еретиков. Ему и его сторонникам противостал старец Нил Сорский. Его последователи получили имя — нестяжатели, так как стремились к простоте и бедности. Нестяжатели проповедовали о сосредоточенной, “умной” молитве, о любви к Библии, как к единственному авторитету в вопросах веры, о критическом анализе любых книг. Это тем более удивительно, ведь сам Нил был приверженцем исихазма. Но, видимо даже исихазм с его тягой ко всему мистическому не смог погасить в нём этой любви к Слову Божьему. Один из нестяжателей, старец Артемий сурово обличал иосифлян, которые считали, что “грех простым людям чести Апостол и Евангелие”.

На соборе в 1504-м году верх одержали иосифляне. Их победа означала то, что в России больше нельзя будет простому человеку обращаться к Библии, исследовать её и обсуждать, не призвав на помощь официального священника, исключающего любое толкование, кроме своего собственного.

Очень часто евангельских христиан обвиняют в том, что они позволяют толковать Библию любому человеку и тем самым лишь плодят ереси. Это не совсем так. Мы всегда утверждали, что у Библии может быть только один смысл. Найти его и есть главная задача толкователя. Евангельские христиане лишь отрицают право какого бы то ни было человека утверждать, что только его толкование истинно. Современные христиане не обладают властью апостолов в интерпретации Писания. Да и сами апостолы могли делать это только потому, что были особенным образом движимы Духом Святым. Поэтому каждый человек должен изучать Библию серьёзно и непредвзято. И лишь при таком изучении можно увидеть тот смысл, который вкладывал в текст Дух Святой, а не тот, что вложен официальным толкователем, жившим несколько столетий спустя после апостолов. А что если он ошибался? Должны ли мы следовать ошибкам, пусть даже очень старым. Не к нам ли обращены слова апостола Павла: “Пророчества не уничижайте. Всё испытывайте. Хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла”(1-е Фесс. 5:20–22)? Евангельские христиане против необоснованных толкований, сделанных невежественными людьми (а таких людей, к сожалению, хватает в любой конфессии). Но запрет на толкование не убережёт от ошибок, а свобода в этом вопросе поможет рождению истины. (см.1-е Кор.11:19). 

Робкая попытка изменить такое положение вещей была сделана во второй половине 16-го века, когда Иван Фёдоров изготовил первый в России печатный станок. Тогда в свет вышли книги: “Апостол” (1564), “Псалтирь” (1570), “Азбука” (1574), “Острожская Библия”, “Учительные Евангелия”. Однако дело просвещения пошло в России очень сложно. Сказались годы гонения на инакомыслие. Когда “Апостол” увидел свет, Фёдорову пришлось бежать из Москвы. Его дело объявили дьявольским. Хотя двигало Фёдоровым одно желание: “Духовные семена по вселенной рассевати, и всем по чину раздавати духовную пищу”. Иван бежал в Острог, потом в Литву, потом во Львов. Везде встречая и препятствия и содействия просвещению, он сделал всё, чтобы простые люди смогли получить свободный доступ к Библии и полюбить её.

Однако уже ранее выяснилось, что весьма трудно в России найти достаточно авторитетный текст Библии. Предыдущие, рукописные книги содержали множество ошибок и разночтений. Ещё в начале 16 века в Россию приехал даровитый переводчик и учёный Максим Грек, ученик одного из предшественников реформации, великого итальянского религиозного учителя Савонаролы. Он начал работу по приведению в порядок Священных текстов, но его дело также встретило неожиданные трудности. Поначалу ему покровительствовал великий князь, но после того как Максим обличил его за развод и второй брак, это покровительство пришло к концу. К сожалению, в нашем мире часто бывает так: мы верим в Бога и содействуем Его делу лишь до той поры, пока нам это удобно делать. (Достаточно вспомнить массовое отступление от веры в годы советской власти.) В 1523 году над Максимом Греком состоялся суд. Его обвинили в том, что он “святые книги огласил неисправными”. Суд приговорил его к ссылке в Волоколамский монастырь и запретил писать книги. Это тоже характерно для нас. Некто сказал, что русскому человеку дорога не столько истина, сколько привычное о ней представление. Это свойство русского характера скорее всего и привело Россию к беспрецедентному событию в истории, русскому расколу.

Этому событию предшествовало воссоединение Украины с Россией в 1654 году. С объединением государств необходимо было объединять и богослужения. Вот тут-то особо остро и встал вопрос об исправлении богослужебных книг. Украинские книги были точнее, исправлять нужно было русские. Была создана комиссия, в которую вошли и протопоп Аввакум и Никон, ставший в 1590 году патриархом.

Однако унифицировать нужно было не только книги, но и обряды. По украинскому образцу был изменён крестный ход, двоеперстное крестное знамение было заменено троеперстным. И вдруг случилось то, что и должно было случиться. Выпестованное православными иерархами представление о святости и нерушимости традиций привело Церковь к расколу. Возглавил движение раскольников протопоп Аввакум. Он стоял за сохранение прежних порядков, ссылаясь на то, что все древние русские святые, в том числе и Сергий Радонежский “спасались” по старым обрядам. Интересно сказал один историк о нашей, русской реформации, о расколе: “На Западе во время Реформации реформаторы вышли из церкви, а консерваторы остались. В России было наоборот. Консерваторы вышли из церкви, а реформаторы остались”. Никон начал реформу, он и стал её главой. Консерваторы вышли и возгласили: "Церковь порушилась".

Веками русскому человеку внушалось, что от его верности преданиям напрямую зависит его спасение. Поэтому вполне естественно, что когда народ узнал о переменах в традиционном богослужении, это известие было принято в штыки. Мы, русские, привыкли придавать чуть ли не магическое значение всему происходящему в богослужении.

Даже в одной из самарских евангельских церквей я однажды услышал, как верующие произносят молитву "Отче наш", я тоже чуть не подумал: "Церковь порушилась". В евангелие от Матфея эта молитва заканчивается "Ибо. Твое есть и царство, и сила, и слава во веки. Аминь". Самарская церковь всегда говорит "Во веки веков. Аминь". Я их устал обличать на первых порах (конечно в шутку). Кто-то потом сказал, что, наверное, все беды наши от того, что мы одно слово прибавили. Мы смеялись, конечно, так как понимали, что на самом деле ничего страшного не происходит, не меняется даже смысл.

Но ведь тогда в сознании русского человека действительно произошла катастрофа. Из символа веры убрали букву “а”. (Вместо слов об Иисусе: “рождённого, а не сотворённого” написали просто: “рождённого, не сотворённого”.) Невероятно, но с точки зрения христианина 17-го века от этого священная фраза становилась бессмысленной. Настолько суеверие проникло в умы и сердца русских христиан.

Из-за этого очень часто образ раскольников рисуется довольно комичным. Дескать, люди гибли за “единый аз”. Однако это не так. Раскол вдруг разбудил Россию. Когда русский человек к чему-то привык и вдруг это “что-то” начинает меняться, тогда он начинает думать: а почему это так было принято? Так получилось и в этот раз. Простые верующие вдруг стали пытаться осмыслить то, во что верили раньше, почти не задумываясь.

Очень интересно читать писания протопопа Аввакума. Он был очень плодовитым писателем, нелицеприятно обличавшим новые порядки. В его письме патриарху Никону есть такие слова: "Посмотри на рожу свою и на брюхо свое. Толсты ведь они. Как в тесные врата Царства Божьего войти собираешься?" Дальше он критикует новые принципы иконописи, говорит, что древних святых тоже рисуют непомерно толстыми. Сегодня это выглядит смешно, но в этом обличении было рациональное зерно, оно как бы ставило вопрос: как ты относишься к вере, не зажирел ли ты в ней, есть ли в тебе хоть что-то святое? Выступал Аввакум и за свободу совести. "Чудо! — говорил он о своих гонителях, — как то в познание не хотят придти. Огнем, да кнутом, да виселицей хотят веру утвердить, которые-то Апостолы научили так? Не знаю. Мой Христос не приказал нашим апостолам так учить. Ежели кнутом, да огнем в веру приводить. И те учители, яко шершни антихристовы, которые, приводя в веру, губят и смерти предают, по вере своей и дела творят таковые же". Интересно, что Аввакум был смиренным человеком. Он умер в глубокой старости, в яме. Он писал так: "Сверху дождь да снег. А мне на плеча накинуто кафтанишко просто… Льет вода по брюху и по спине. Нужно быть гораздо… Груздко гораздо, да душе добро. Не пеняю уже на Бога вдругорядь. Его же любит Бог, того наказует". Это желание быть смиренным человеком выразилось во всех чертах раскольничества.

Заметьте, что очень характерно: опять речь шла не об истине. Речь шла о традициях. Надо помнить, что когда мы спорим о чем-то, мы должны четко разделять истину и традицию. Мы не можем сказать: Никон был не прав. Никон исправлял богослужебные книги более точно в соответствии с греческими оригиналами. Мы не можем сказать: Аввакум был не прав. Он выступал за свободу совести. Он отстаивал право верить так, как это ему ближе. Для России это была настоящая трагедия. Многие раскольники даже подвергали себя самосожжению.

Раскол положил начало новому русскому богоискательству. В раскольничестве сформировалось два больших течения. Первое — поповцы. Они утверждали, что Никон — не настоящий священник. Настоящее священство может быть продолжено только от протопопа Аввакума. По их мнению, они являются истинной церковью, где обитает благодать и у них есть историческая, апостольская преемственность.

Я однажды зашел в храм древлеправославной церкви со своим другом. Мы постояли 15 минут на богослужении. Потом прошел мимо нас священник, вышел в притвор, поманил нас пальцем и сказал: "В храме Божьем нельзя без бороды стоять. Вам только в притворе можно". Мы не стали спорить, но в притворе стоять было неинтересно и мы ушли. Этот краткий визит помог мне увидеть довольно своеобразные, малопонятные обряды и обычаи раскольников — поповцев. Многие из таких раскольников, например, до сих пор не признают электричество, опасаясь, что оно суть сила сатанинская. По радио я слышал интервью с одним священником древлеправославной церкви. Он рассказывал, что у них сейчас идёт переосмысление этого вопроса. В каких-то храмах появляются даже электрические люстры. Один епископ к ним приехал и стал обличать их за то, что сатану пускают в церковь. Так ему тот священник и сказал: "Батюшка, а ты к нам как приехал?" — "Да на поезде" — "Так в поезде тоже электричество есть". Тот подумал и сказал: "Так ведь это ж я его оседлал, сатану-то".

Однако, несмотря на некоторые причуды, эта церковь по своему богословию мало чем отличается от традиционной православной.

Второе течение — беспоповцы. Люди, которые считали, что священство утрачено. Они ощущают себя очень несчастными. Они не знают, как жить. Чаще всего живут на каких-то традициях, обрядах. Они считают, что настоящая церковь не может существовать без священства, но его сейчас нет. Они с нетерпением ожидают пришествия Христова. Они любят селиться отдельными партиями, кланами. Это про них ходят легенды, что они не дают иноверцу даже воды попить из своей чашки. Они очень трепетно берегут свою веру. У них свои собственные знаки, чтобы отличать своих от других.

Рассказывают, что один человек заблудился в тайге. Нашел какой-то скит раскольников. И поскольку он умирал с голоду, представился, сторонником их веры. Они дали ему каравай хлеба перед едой и предложили ему преломить. И он вспомнил, что у раскольников хлеб ломают не вверх, а вниз. Они считают, что именно в этом жесте Христос был узнан апостолами. Преломив хлеб именно таким образом, путник безоговорочно был принят за “своего”.

Как раз из этого толка раскольников вышло течение так называемых "духовных христиан". От них, в свою очередь ответвились изуверские секты типа "хлыстов". (Эти люди, доводили себя до экстаза песнопениями, хлестали себя, у них происходили сексуальные оргии.) От них же вышла секта скопцов (эти люди специально оскопляли себя, чтобы войти в Царствие Божье), секта "дырников" (в потолке они прорубают дырку, чтобы молиться на небо, а не на иконы), и многие другие…

Как видите, даже реформационные идеи иногда так преломлялись в сознании русского человека, что принимали прямо таки изуверские формы. Тем не менее, раскол действительно разбудил богоискательство русского человека. Многие люди, выйдя из официальной церкви, начинали задумываться: а как же всё-таки верить правильно? Именно раскол дал России движения духоборов и молокан, непосредственных предшественников евангельского побуждения. Раскольники выжили, несмотря на ужасные преследования и гонения. 17 век стал концом религиозной монополии Русской Православной Церкви, хотя на государственном уровне это и не признавалось никогда, но народ обмануть стало гораздо сложнее. Перед его глазами встали примеры христиан, которые веровали не только на словах, но были готовы положить голову за ту веру, которую считали правильной. Очень недалеко раскольники стояли тогда от истины евангельской. И всего через 200 лет многие русские пробудятся от сна и примут живое Евангелие не в качестве государственной религии, но примут глубоко в сердце и уже не откажутся от него ни под пытками, ни под страхом смерти. 

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава пятая

Из книги Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях автора Эстес Кларисса Пинкола


Глава пятая

Из книги Письма о русской поэзии автора Амелин Григорий

Глава пятая Где мы видим, как своевольная юность наших дней охотно погружается в самые химерические и преходящие удовольствия вместо того, чтобы задуматься о вечности. Mai vou?li vi?ure pamens: La vido es tant bello! Auguste Marin [Никогда не хочу видеть страдания: Жизнь так прекрасна! Огюст


Глава пятая

Из книги Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости автора Романов Александр Николаевич

Глава пятая Об увольнении крестьян из сельских обществ и приписке к обществамОтделение первоеОБ УВОЛЬНЕНИИ КРЕСТЬЯН ИЗ СЕЛЬСКИХ ОБЩЕСТВ130. Для увольнения крестьян из сельских обществ требуется соблюдение следующих общих условий:1) чтобы крестьянин, желающий получить


Глава 116 Моисей Мендельсон (1729–1786). Просвещение / Гаскала

Из книги Еврейский мир автора Телушкин Джозеф

Глава 116 Моисей Мендельсон (1729–1786). Просвещение / Гаскала Хотя самый известный немецкий еврей XVIII в. — Моисей Мендельсон — был верующим иудеем, четверо из его шести детей перешли в христианство: один из них, Авраам, даже заявил, что покойный отец не осудил бы этого. Ученые


Иосифляне и нестяжатели

Из книги Русский бал XVIII – начала XX века. Танцы, костюмы, символика автора Захарова Оксана Юрьевна

Иосифляне и нестяжатели Наряду с боярскими «послужильцами» и казаками, стремившимися к богатству, победам, успехам, были в Москве XVI в. и те, чья пассионарность предполагала стремление к идеалу знания, к борьбе за свои убеждения. Им ни в холопы, ни на границу пути не было.


Глава пятая

Из книги Повседневная жизнь современного Парижа автора Семенова Ольга Юлиановна

Глава пятая XL В начале моего романа (Смотрите первую тетрадь) Хотелось вроде мне Альбана Бал петербургский описать; Но, развлечен пустым мечтаньем, Я занялся воспоминаньем О ножках мне знакомых дам. По вашим узеньким следам, О ножки, полно заблуждаться! С изменой юности


Глава пятая СИМФОНИЯ ЕДЫ

Из книги Эротизм без берегов [Maxima-Library] автора Найман Эрик

Глава пятая СИМФОНИЯ ЕДЫ Французы со снисходительной улыбкой утверждают, что бедняги-немцы едят, чтобы работать, тогда как они, французы, работают, чтобы есть. Страсть парижан к хорошей еде заметил и мой отец. Из дневника Юлиана Семенова: «Для парижанина, как, впрочем, и для


Глава пятая

Из книги Вокруг «Серебряного века» автора Богомолов Николай Алексеевич

Глава пятая На концерте Кремневы встретили какого-то студента, которого знавали мальчиком, и вот на следующем сеансе появился новый член — Евгений Петрович Кожин.Общество, собиравшееся у Кремневых, должно быть, обладало особой притягательной силой, и все попадавшие туда


Глава пятая

Из книги Русская средневековая эстетика XI?XVII века автора Бычков Виктор Васильевич

Глава пятая На концерте Кремневы встретили какого-то студента, которого знавали мальчиком, и вот на следующем сеансе появился новый член — Евгений Петрович Кожин.Общество, собиравшееся у Кремневых, должно быть, обладало особой притягательной силой, и все попадавшие туда


Глава VII. Раскол

Из книги От Данте Алигьери до Астрид Эрикссон. История западной литературы в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович


Пятая глава

Из книги Метаморфозы в пространстве культуры автора Свирида Инесса Ильинична

Пятая глава


Глава 1 Просвещение как открытый тип культуры: casus polonicum

Из книги автора

Глава 1 Просвещение как открытый тип культуры: casus polonicum Между Просвещением и сарматизмом. – «Публичное пользование разумом». – Популярные виды и жанры искусства. – «Разумная беседа» и живое слово Жан Пьер Норблен Польский шляхтич. АкварельЭпоха Просвещения, наряду с