Утопия

Утопия

Близится эпоха революции, и коммерция Графини начинает приходить в упадок. В 1769 году Ретиф де ля Бретонн публикует «Порнограф», в котором вновь осуждает публичные дома: «Места разврата распространены, и для некоторых женщин они порождают намерение и повод туда прийти и предаться мерзостям распутства. Молодые девушки, поддавшись соблазну выигрыша, идут туда по зову своего темперамента и теряют там свою невинность и здоровье».

Позже анонимный утопист, скрывающийся под именем Сартина, предлагает «блистательный план, который отличит добропорядочность от проституции».

Идея – организовать «правильную» проституцию в столице; в каждом квартале построить свой большой и красивый дом. В этих домах станут культивироваться все виды развлечений и триста молодых женщин будут находиться под управлением содержательницы и под присмотром постоянного врача. Здесь же проживают и еще пятьдесят девушек, которые заменят тех, кто не сможет сегодня обслуживать клиентов.

Идеальный дом устроен вокруг большой комнаты, где находятся девушки. Там дают балы и ужины, ведут беспечную жизнь. Вокруг – освещенная галерея, где портреты девушек позволяют «любознательным и увлеченным любителям сделать верный выбор». По желанию можно поужинать тет-а-тет с выбранной девушкой.

Но получить доступ к плотским радостям не просто. Сначала нужно потратить 6 ливров, чтобы увидеть портреты девушек в галерее и чтобы заглянуть в зал, где они играют и танцуют, завлекая клиентов. Второй этап: потратить 18 ливров, чтобы пройти в зал. До этого момента все остаются «благопристойными», и в десять часов вечера клиенты покидают заведение. Чтобы провести ночь в этой «обители радости» и проследовать за девушками в их комнаты, нужно заплатить еще 24 ливра. В десять часов утра все уходят. Начинается новый день. Врач проверяет здоровье девушек. В одиннадцать тридцать все обедают. С полудня и до трех часов дамы занимаются своим туалетом; с четырех до пяти у них перерыв. При заведении есть магазин, где можно купить платья, шляпы и прочее… В доме девушки ни в чем не нуждаются. Они получают 800 ливров в год, и если они поддерживают ритм в течение десяти лет, то они обеспечивают себе жизнь до конца своих дней.

Николя Леду в своем произведении «Архитектура, рассмотренная в отношении к искусству, нравам и законодательству», опубликованном в 1804 году, описывает oїke ma, бордель, организованный по греческому образцу. Дома такого типа нужно построить в малонаселенных кварталах, там будет двор, два сада и тайный вход. Охрана приставлена следить, чтобы ни одна добропорядочная женщина или девушка не вошла на территорию заведения. Одежда дам будет сдержанна и скромна. Никакого макияжа, так как он портит кожу лица. Девушки остаются в доме постоянно, не выходя на улицу.

Ален Корбин пытается предугадать законы следующего столетия: «Нагота, выставленная напоказ… Дома, которые в воображении похожи на восточные гаремы… Но внезапный луч света разоблачает в переходах силуэт девушки легкого поведения. Свидетельства аристократической распущенности содержат много данных о продажной любви».

Так утописты, воодушевляемые идеями свободы, равенства и братства, но забывшие про сестринство, легализуют объективацию женщины. Девушки в «идеальных борделях» всего лишь орудия труда, которые необходимо содержать в порядке. Они не могут жаловаться, так как, добровольно войдя в бордель, они утратили человеческое достоинство и права человека и превратились просто в мясо, средство для удовлетворения мужской похоти. Не случайно в годы революции первая феминистка Олимпия де Гуж напишет в своей «Декларации прав женщины», обращаясь к своим сестрам: «При старом режиме все было порочно, все неправильно. Но взять хотя бы отношение к греху – что изменилось сейчас? Женщине нужно было быть всего лишь красивой и приятной. Если она обладала этими качествами, то она могла наслаждаться многими прелестями жизни. И если она ими не воспользовалась, то это считалось странностью или проявлением некой нелепой философии, которая заставляла женщину презирать богатство. Тогда в глазах общества она становилась сумасшедшей. Самые недостойные добивались уважения богатством, продажа женского тела стала чем-то вроде особой отрасли в высших слоях общества, которая отныне прекратит свое существование. Если же она останется, то революция потерпит поражение. В новых условиях мы никогда не будем чисты. Однако всегда можно заставить других поверить, что женщине закрыт путь к радостям жизни, если мужчина покупает ее, как раба на африканском побережье. Разница известна всем: раб подчиняется хозяину, но если хозяин дарует свободу, не прибавив к ней материального вознаграждения, то что станет с женщиной в том возрасте, когда красота уже уходит? Она ощутит всю силу общественного порицания, и для нее будут закрыты даже двери благотворительных организаций. Про нее скажут: «Несчастная старушка, почему же она не обеспечила себя?» Разум подсказывает другие, более пронзительные примеры. Молодая неопытная женщина, соблазненная любимым мужчиной, оставляет отчий дом, чтобы следовать за ним. Неблагодарный бросит ее через несколько лет, а чем старше она становится, тем чаще его измены. Он уйдет от нее, даже если у них есть дети. Если он богат, то он не посчитает нужным обеспечить своих детей. Он будет чувствовать себя совершенно безнаказанным, поскольку его оправдает любой суд. Если он женат, то любые другие обязательства будут признаны незаконными. Как же противостоять греху? С помощью закона о равном разделении собственности между мужчиной и женщиной и об их равном участии в управлении обществом. Совершенно очевидно, что выходцы из богатых семей только выиграют от такого закона. А что же ожидает тех, кто живет честно и достойно, но в нужде? Бедность и позор. Если девушка не обладает выдающимися талантами в музыке или рисовании, ей закрыт доступ к любому участию в общественной жизни, какими бы способностями она ни обладала…»

Мужчинам же она говорит вот что: «Мужчины, можете ли вы быть справедливыми? Этот вопрос задает вам женщина. Вы не можете приказать ей молчать. Скажите мне, кто дал вам право унижать мой пол? Ваша сила? Ваши таланты? Взгляните на нашего Мудрого Творца, на величие природы, к гармонии с которой вы стремитесь, и, если сможете, найдите еще хоть один пример такого же деспотизма. Изучите мир животных, наблюдайте стихии, исследуйте растения и, наконец, все возможные органические формы существования и признайте свое поражение перед лицом тех доказательств, которые я вам предлагаю. Попробуйте, если, конечно, у вас получится, описать еще хоть один случай подчинения одного пола другому. Такое есть только в нашем обществе, потому что вся остальная природа устроена гармонично. Она образец вечного сотрудничества полов.

Только мужчины сделали из естественного разделения принцип. Нелепый, слепой, псевдонаучный и деградировавший – в эпоху просвещения и мудрости! – до полного невежества. Мужчина хочет повелевать, поскольку якобы только он наделен умственными способностями. Он делает вид, что поддерживает революцию, хочет равноправия – и на этом останавливается».

Что ж, эти слова не потеряли актуальности и в наши дни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Закрытая утопия?

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


Глава IX. Фантастика, утопия, антиутопия

Из книги Санскрит во льдах, или возвращение из Офира автора Мильдон Валерий Ильич

Глава IX. Фантастика, утопия, антиутопия Опасности благоденствия возникают до того, как пришло самое благоденствие, — на очень дальних к нему подступах.О главной из них говорят в последние годы особенно много. Речь идет об опасности перенаселения Земли.Опасность


Глава IV. Так что же нам делать? Утопия второй половины XIX в

Из книги Масонство, культура и русская история. Историко-критические очерки автора Острецов Виктор Митрофанович

Глава IV. Так что же нам делать? Утопия второй половины XIX в Роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?» (1863) опровергает едва ли не все, высказанное в предыдущей главе. Да и к утопии в собственном смысле слова относится лишь глава XVI «4–й сон Веры Павловны», с нее и начну.«Ты


Глава V. «Мы наш, мы новый мир построим…». Утопия XX в

Из книги Зачем идти в ЗАГС, если браки заключаются на небесах, или Гражданский брак: «за» и «против» автора Арутюнов Сергей Сергеевич

Глава V. «Мы наш, мы новый мир построим…». Утопия XX в В связи с только что сказанным находится уже упоминавшаяся черта русского утопизма — глобализм и его «черная» разновидность — катастрофизм. Оба признака, особенно второй, свойственны литературным образцам XX


Глава VI. Самодельные люди. Утопия XX в. Продолжение

Из книги Параллельные общества [Две тысячи лет добровольных сегрегаций — от секты ессеев до анархистских сквотов] автора Михалыч Сергей

Глава VI. Самодельные люди. Утопия XX в. Продолжение В 1920 г. А. В. Чаянов опубликовал «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии». Эту книгу можно рассматривать в качестве некоего литературного комментария к романам Замятина и Козырева: будущее


Масонская социальная утопия

Из книги Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому» автора Вишленкова Елена Анатольевна


17/ Либерталия как утопия

Из книги Образ России в современном мире и другие сюжеты автора Земсков Валерий Борисович

17/ Либерталия как утопия В опыте Либерталии проявился важнейший момент: община прекрасно существует, воспроизводится, сохраняет внутреннюю справедливость и творчески развивается при внешнем подкармливании, при условии, что ее подпитывают извне. В случае Миссьона это


«Народная» утопия для империи

Из книги Политическая история брюк автора Бар Кристин

«Народная» утопия для империи Хотя в инструкциях верховная власть требовала от ученых и сопровождавших их рисовальщиков документальности, есть все основания утверждать, что для идеологического использования ей требовалась не фиксация реальности, а утопия. С одной


Самоидентификация и утопия

Из книги автора

Самоидентификация и утопия Америка была предчувствована как утопия и открыта как неведомое утопическое пространство[274]. Таким его воспринимали Колумб, испанские гуманистически ориентированные религиозные деятели культуры, выдающийся защитник индейцев Бартоломе де