17/ Либерталия как утопия

17/ Либерталия как утопия

В опыте Либерталии проявился важнейший момент: община прекрасно существует, воспроизводится, сохраняет внутреннюю справедливость и творчески развивается при внешнем подкармливании, при условии, что ее подпитывают извне. В случае Миссьона это был постоянный приток собственности с «освобожденных» кораблей. Но вполне можно себе представить небольшую «творческую общину» как эксперимент неких богатых чудаков, которые латают дыры в бюджете добровольной сегрегации, не вмешиваясь в ее жизнь или имея с нее какую-то свою эксцентричную выгоду: Реалити-шоу? Коммуна талантливых дизайнеров, художников, музыкантов или программистов? Община учителей, дающих уникальное образование? Если более половины расходов сегрегации взято на себя кем-то извне, в таком «экономически разгруженном» виде она вполне может быть продуктивной художественной, научной или педагогической лабораторией. Особенно если люди для такой сегрегации подбирались с опытом и талантом. В таком случае община существует как экстравагантная форма аристократии — очень творчески, благородно, интересно, инновативно, а если нужно, то и не без героизма, но за чужой, конечно, счет.

Выход из этого парадокса многие писатели-фантасты середины XX века видели в тотальной автоматизации. Там, где всю нетворческую и неприятную работу выполняют роботы и другие устройства, вполне возможны небольшие и автономные космические поселения-корабли или локальные общины на отдельных планетах. Возникает новый мир «господ без рабов», а точнее господ с электронными и не требующими никаких прав рабами. Однако, как всегда, вмешался классовый аргумент: повсеместная автоматизация и рационализация производств пошла путем, нужным меньшинству собственников, чтобы сохранить саму выгодную им экономическую систему неравенства и жизни одних за счет других. Автоматизация, которая могла сократить рабочий день, удешевить базовые для жизни товары до полной бесплатности, а в перспективе всех сделать «господами», только усилила безработицу и увеличила расходы среднего обывателя. «Господа с рабами» не захотели признавать «господами без рабов» всех, сохранив иерархию капиталистических привилегий как единственную безвариантную реальность, альтернативы которой они не могут себе вообразить.

Но вернемся к Миссьону. Конечно, он пытался практически проверить радикальный масонский миф о богочеловеках, в которых превращаются человеки обычные, стоит только избавить их от несправедливой и обманывающей власти, решить проблему минимального обеспечения, дать в руки оружие, а паруса надуть ветром.

Для Берроуза, воспевшего Либерталию в «Призрачном шансе», она была не просто экологической утопией (близость к природе), утопией самоуправления (прямая демократия) и интернационализма (равенство с аборигенами). На другом — не социальном, а антропологическом — уровне ему хотелось видеть в Миссьоне и его сподвижниках альтернативного человека: не столь рационального и меркантильного, более чувственного (важнее приключение, чем собственность, внутренний опыт ценнее внешних достижений и должностей), одновременно мага, поэта, визионера, экспериментатора и вооруженного гражданина. Все последующие в Европе революции, начиная с французской, Берроуз воспринимал как сниженный и обреченный вариант Либерталии: слишком много людей, слишком много власти одного над другим, слишком враждебное окружение, провоцирующее милитаризм и полицейщину, слишком рациональное и однозначное знание.

Берроуз грезил множеством таких вооруженных добровольных сегрегаций по всему миру. Он видел в этом отвергнутом людьми проекте шанс «перезагрузить» цивилизацию после экологической или другой катастрофы или после атомной войны. Эти надежды высмеивает Тим Бёртон в последней сцене «Марс атакует», где юный симпатичный лузер, случайно спасший землю от пришельцев, говорит в микрофон: «Пришло время все восстанавливать, но вот о чем я подумал, быть может, нам не стоит жить в домах, как раньше, гораздо круче жить в вигвамах». Дело тут в том, что город из вигвамов в принципе невозможен, такая жизнь реализуема только в небольших самодостаточных поселениях. По мнению теоретиков неоанархизма Хакима Бея и Джона Зерзана, для которых также очень важен опыт пиратской республики, Либерталию погубила именно оседлость, автономная зона должна быть движущейся и временной, это скорее корабль, чем остров, — мечты о переходе к аграрному коммунизму, прикрепленность к месту, создание классических семей противопоказаны таким проектам.

Когда я закрываю глаза, то вижу перед собой крупного лемура в изумрудных сумерках непроходимого леса. Венок из орхидей сполз с его уха несколько набок. Наблюдает из лесной темноты, как на пристани капитан Миссьон устраивает дележ добра, присвоенного в море, между гражданами своей республики, которые в основном не жнут и не сеют, только часто рискуют, бросая крючья на чужую палубу и прыгая на веревках с ножами в зубах в объятья королевских подданных.

Лемур сидит в украденном у девушек венке из орхидей. Побоялись отнять, он для них — воплощение черта. Оседлал ржавеющий португальский шлем с решетчатым скрипучим забралом, вонявший тут, под деревьями. Пристань: довольные добычей люди, стоя в воде по пояс или качаясь на плотах и лодках, хохочут и трясут мешками над головой. Они купаются в закатном золоте, которое есть только отражение солнца в морской воде.

Лемур не умеет смеяться, даже улыбнуться для него — мука. Ручками поднимает железный орех, внутри которого сохнет череп, и трясет своей погремушкой в зеленой ночи — она никогда не кончается в джунглях. Получается звук. Очень похоже на смех.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Закрытая утопия?

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


Глава IX. Фантастика, утопия, антиутопия

Из книги Санскрит во льдах, или возвращение из Офира автора Мильдон Валерий Ильич

Глава IX. Фантастика, утопия, антиутопия Опасности благоденствия возникают до того, как пришло самое благоденствие, — на очень дальних к нему подступах.О главной из них говорят в последние годы особенно много. Речь идет об опасности перенаселения Земли.Опасность


Глава V. «Мы наш, мы новый мир построим…». Утопия XX в

Из книги Роман тайн «Доктор Живаго» автора Смирнов Игорь Павлович

Глава V. «Мы наш, мы новый мир построим…». Утопия XX в В связи с только что сказанным находится уже упоминавшаяся черта русского утопизма — глобализм и его «черная» разновидность — катастрофизм. Оба признака, особенно второй, свойственны литературным образцам XX


4. Москва — Урал (антропологическая утопия Фурье)

Из книги История борделей с древнейших времен автора Кинси Зигмунд

4. Москва — Урал (антропологическая утопия Фурье) 4.1.1.Если Ливерий — носитель платоновского утопизма, то Антипов-Стрельников — фурьерист[190].Фурье перевел утопическую проблематику из социально-этатической плоскости в антропологическую. Уже в первом своем труде, «Теория


Утопия

Из книги Масонство, культура и русская история. Историко-критические очерки автора Острецов Виктор Митрофанович

Утопия Близится эпоха революции, и коммерция Графини начинает приходить в упадок. В 1769 году Ретиф де ля Бретонн публикует «Порнограф», в котором вновь осуждает публичные дома: «Места разврата распространены, и для некоторых женщин они порождают намерение и повод туда


Масонская социальная утопия

Из книги Зачем идти в ЗАГС, если браки заключаются на небесах, или Гражданский брак: «за» и «против» автора Арутюнов Сергей Сергеевич


16/ Либерталия

Из книги Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому» автора Вишленкова Елена Анатольевна

16/ Либерталия Капитан Миссьон был французским подданным. Вдали от родных берегов в XVII веке он совершил важный революционный шаг на пути просвещения и самоуправления — новый шаг от религиозных самосегрегаций к светским. Дефо писал о нем, как об интереснейшем из пиратов.


«Народная» утопия для империи

Из книги Русская литература XIX–XX веков: историософский текст автора Бражников И. Л.

«Народная» утопия для империи Хотя в инструкциях верховная власть требовала от ученых и сопровождавших их рисовальщиков документальности, есть все основания утверждать, что для идеологического использования ей требовалась не фиксация реальности, а утопия. С одной


Самоидентификация и утопия

Из книги Политическая история брюк автора Бар Кристин

Самоидентификация и утопия Америка была предчувствована как утопия и открыта как неведомое утопическое пространство[274]. Таким его воспринимали Колумб, испанские гуманистически ориентированные религиозные деятели культуры, выдающийся защитник индейцев Бартоломе де