4. Повесть о двух мятежах

4. Повесть о двух мятежах

В 1997 году в апрельском номере американского научно-популярного журнала «Сайентифик Американ» появилась статья филологов Артура Б. Эванса и Рона Миллера, посвященная долгое время не издававшемуся и даже считавшемуся потерянным роману Жюля Верна «Париж в XXI веке». Авторы давно занимаются творчеством великого французского фантаста. Один из них, Артур Эванс, — соредактор журнала «Сайенс фикшн стадиз» («Исследования научной фантастики»), к тому же — автор нового перевода на английский язык как раз романа «Двадцать тысяч лье под водой».

Статья, о которой идет речь, посвящена главным образом взаимоотношениям Жюля Верна и его постоянного издателя Пьера-Жюля Этцеля. Эванс и Миллер отмечают роль Этцеля в неиздании «Парижа…» (издатель счел новую книгу слишком пессимистичной; действительно, роман сегодня назвали бы антиутопией — случай, нехарактерный для творчества французского писателя), но, помимо этого, авторы статьи указывают на вмешательство издателя в работу Верна и над другими книгами. В частности, над «Двадцатью тысячами лье под водой»:

«Следует отметить, что процесс создания романа оказался довольно бурным. Верн и Этцель расходились во мнениях относительно биографии главного героя, капитана Немо. Этцель видел его бескомпромиссным борцом с рабством. Это позволило бы объяснить и идеологически оправдать безжалостные нападения на морские суда. Однако Верн хотел сделать главного героя поляком, боровшимся против царской России (с намеком на кровавое подавление польского восстания пятью годами ранее). Но Этцель опасался, что в этом случае возникнут дипломатические осложнения. Кроме того, российский книжный рынок, очень перспективный, наверняка закрылся бы для книги Верна.

Тогда автор и издатель пришли к компромиссу. Они договорились не раскрывать истинные мотивы действий капитана Немо и сделать его абстрактным борцом за свободу и против угнетения. Чтобы придать первоначальному замыслу более конкретные черты, создатели фильма „Двадцать тысяч лье под водой“ 1954 года заставили капитана Немо атаковать торговцев оружием»[4].

Думаю, что Этцелю, конечно же, важнее была возможная потеря больших прибылей, а не дипломатические осложнения: в конце концов, издатель — не президент и не министр. Появление в свое время романа А. Дюма «Записки учителя фехтования», в котором сочувственно изображались декабристы, вызвало запрет на продажу книги в России, но никаких политических и дипломатических осложнений не повлекло. Что же до компромисса, о котором пишут Эванс и Миллер, то он дался Жюлю Верну с большим трудом. Вот что он написал своему издателю в разгар их споров:

«Раз я не могу объяснить его ненависть, я умолчу о причинах ее, как и о прошлом моего героя, о его национальности и, если понадобится, изменю развязку романа. Я не желаю придавать этой книге никакой политической окраски. Но допустить хоть на миг, что Немо ведет такое существование из ненависти к рабовладению и очищает моря от работорговых судов, которых сейчас уже нет нигде, — значит, по-моему, идти неправильным путем. Вы говорите: но ведь он совершает гнусность! Я же отвечаю: нет! Не забывайте, чем был первоначальный замысел книги: польский аристократ, чьи дочери были изнасилованы, жена зарублена топором, отец умер под кнутом, поляк, чьи друзья гибнут в Сибири, видит, что существование польской нации под угрозой русской тирании! Если такой человек не имеет права топить русские фрегаты всюду, где они ему встретятся, значит, возмездие — только пустое слово. Я бы в таком положении топил безо всяких угрызений совести…»

Собственно говоря, все это достаточно хорошо известно. И точка зрения, изложенная в цитируемой статье, вполне популярна: первоначально Немо должен был быть поляком, польским повстанцем, непримиримым врагом России. Участником польского восстания 1863 года, подавленного русскими войсками за несколько лет до событий, описанных в книге.

В результате компромисса между издателем и писателем капитан «Наутилуса» стал абстрактным бунтарем, мятежником. Только в «Таинственном острове» Жюль Верн превратил его в индийца и одного из вождей восстания сипаев. Соответственно и месть его (в «Двадцати тысячах лье под водой») ушла на задний план, отчего загадочный персонаж превратился в пытливого исследователя и гениального изобретателя — и лишь потом в защитника угнетенных, поборника некоей отвлеченной справедливости.

И то сказать: он прекрасно говорит на европейских языках, любит вставить в речь латинское изречение (даже кораблю своему и себе дал латинские имена, да и девиз взял латинский) — все это, конечно, куда характернее для польского аристократа, нежели для индийского раджи.

Но какое отношение эта «предбиография» литературного героя имеет к загадке исчезнувшего тридцатилетия его жизни? Если в 1865 году никак не могло пройти тридцати лет с момента сипайского восстания 1857 года, то уж тем более не прошло никаких трех десятилетий после событий 1863-го, еще более близких по времени!

Для многих исследователей и любителей творчества великого французского фантаста, в том числе и для тех, кто рассматривал «польскую линию» в происхождении «капитана Никто», эта неувязка так и осталась памятником вопиющей авторской небрежности, никак не связанной с полемикой по поводу национальной принадлежности капитана Немо.

Между тем, как мне кажется, никакой неувязки нет. Ну, почти нет. И именно этот срок — три десятилетия (или около того) — еще раз указывает на польское «происхождение» капитана Немо и на «участие» его в польском восстании.

«Каким же образом? — спросит читатель. — Ведь польское восстание было в 1863 году, за два года, а не за тридцать лет до событий, описанных в „Таинственном острове“! Разве не так?»

И так, и не так. Потому что нигде в переписке Жюля Верна и Пьера-Жюля Этцеля не говорится, что писатель имел в виду польское восстание 1863 года. Это нынешние литературоведы так считают, «по умолчанию». Но если мнение становится мнением большинства, это еще не значит, что оно верное. Конечно, события в Польше в 1863–1864 годах были еще свежи в памяти. Но это — единственный аргумент. И отнюдь не безусловный, когда речь идет о литературном творчестве. Потому что, опять-таки, есть то самое исчезнувшее тридцатилетие.

На иллюстрациях к первому изданию романа «Двадцать тысяч лье под водой» капитану Немо приданы черты полковника Шарраса, участника революции 1830 года, умершего в изгнании. Обращаю внимание читателей на то, что «графическим прототипом» капитана Немо оказывается участник революции тридцатилетней давности, а вовсе не современник автора. Так что же — Немо участвовал в Июльской революции (как называют во Франции революцию 1830 года)? Нет, конечно. Есть уже цитировавшаяся переписка. Следовательно, капитан Немо был поляком (и остался таковым; во всяком случае, в романе «Двадцать тысяч лье под водой» он еще не индиец, а явно европеец).

Возвращаемся к исходной точке? Ничуть не бывало!

Просто давайте вспомним, что польских восстаний против России в XIX веке было два. Одно, как мы уже говорили, в 1863–1864 годах, то есть практически в одно время с событиями романа.

Второе же (вернее, первое) — в 1830–1831 годах. За тридцать лет до того, как Сайрус Смит со товарищи бежал на воздушном шаре из плена южан и оказался на таинственном острове, названном им островом Авраама Линкольна!

Вот оно — пропавшее тридцатилетие, над которым ломали голову критики, читатели и почитатели Жюля Верна. Да, Немо мог участвовать в польском восстании — и это не противоречит внутренней хронологии романов (не считая, собственно, даты, поставленной в начале первого из них, — 1866 год). Кстати, о том восстании во Франции знали очень хорошо; в каком-то смысле, возможно, даже лучше, чем о неких иных исторических событиях. Потому хотя бы, что все (подчеркиваю — все) командующие польскими повстанцами — генералы Иозеф Хлопицкий, Михаил Радзивилл, Ян Скржинецкий, Генрих Дембинский, Казимир Малаховский — были в прошлом генералами или офицерами армии Наполеона и — почти все — кавалерами ордена Почетного легиона! Восстание поддержали имевшие европейскую известность поэт Адам Мицкевич и композитор Фредерик Шопен (последний, к слову, жил тогда в Париже). Среди вождей — политических, военных, идеологических — восстания 1863 года личностей такого уровня уже не было.

То есть я вовсе не хочу сказать, что восстание 1863 года имело меньший отклик в сердцах французов, чем предыдущее. Но восстание 1830-го… оно во второй половине 1860-х годов выглядело литературнее. И возглавляли его генералы, которых во Франции считали французскими героями.

Так что, я полагаю, у Жюля Верна была мысль сделать своего героя участником того, легендарного уже мятежа.

И действие «Двадцати тысяч лье под водой», по-видимому, должно было развернуться не в 1866, а в 1836 году. И тогда, повторяю, сходится вся внутренняя хронология романа.

И не возникает недоумения по поводу стремительного старения Немо в «Таинственном острове», да еще при обратном течении времени (от 1866 года — к 1865).

«Но как же, — спросит читатель, — как же с подводным кораблем? Появление такого судна на тридцать лет раньше было просто невозможно!»

На это можно ответить: а что, снаряд для полета на Луну был возможен? Или воздушное судно Робура-завоевателя? Или придуманный теми же тридцатью годами раньше (правда, не Жюлем Верном, а Эдгаром По) воздушный шар для полета на Луну?

В фантастическом романе (даже в научно-фантастическом) «Наутилус» вполне мог быть построен и в 1834 году.

Да он, кстати говоря, и был построен. Именно в 1834 году в Санкт-Петербурге была испытана подводная лодка Шильдера. Первая подводная лодка с полностью металлическим корпусом! Лодка, которая могла нести мины для подрыва вражеских судов. Разумеется, ей было далеко до детища капитана Немо — судно Шильдера имело водоизмещение 16 тонн: ровно в 100 раз меньше, чем у «Наутилуса». И двигателя никакого на ней не было — лодка приводилась в движение гребными устройствами, которыми управляли матросы.

Но ведь мы, повторяю, имеем дело с фантастическим романом…

Nota bene

Читая в очередной раз «Двадцать тысяч лье под водой», я никак не мог отделаться от мысли, что капитан Немо, в сущности, самый настоящий морской разбойник. От прочих корсаров-пиратов-каперов он отличается только научно-технической вооруженностью: какой-нибудь Флинт или Морган, вынужденные довольствоваться парусными фрегатами или бригами, удавились бы от зависти, глядя на «Наутилус», передвигающийся под водой, оснащенный электрическими двигателями и потому способный развивать немыслимую скорость. Что же до мотивов поведения, то главный мотив жюль-верновского героя — месть. И в этом он — типичный герой романтической литературы, благородный пират. Бунтарь, чей мятежный дух чувствует родство с морской стихией. Для автора «Двадцати тысяч лье под водой» в определении «благородный пират» главное слово — «благородный». Жюль Верн сам словно подпадает под обаяние своего героя. Может быть, поэтому он не дает читателям увидеть в финале романа страшную картину боя, когда Немо безжалостно атакует военный корабль, идущий под вражеским для него флагом. В «Двадцати тысячах лье» не уточняется национальная принадлежность этого флага. По первоначальному замыслу «Наутилус» должен был сражаться с русским фрегатом, затем — с английским. Окончательно Верн определился с биографией своего героя (соответственно и с национальностью его врагов) лишь в «Таинственном острове».

Спустя два десятка лет главным становится слово «пират». В романе «Флаг родины» вновь появляется «потайное судно»:

«…Инженер Серкё, человек, хорошо знающий свое дело, и весьма искусный механик, специально изучавший системы подводных лодок, предложил… построить подводное судно и возобновить свою преступную деятельность в новых условиях, гораздо более спокойных для корсаров и опасных для их жертв.

…Итак, по чертежам инженера Серкё и под его личным наблюдением построили подводное судно, использовав при этом последние новшества науки кораблестроения. Ток, вырабатываемый гальваническими батареями последнего образца, питал динамо-машину, приводя в движение вал гребного винта и сообщая судну необычайную скорость…»[5]

Таким образом, инженер Серкё, которого Жюль Верн даже внешне сделал очень похожим на капитана Немо, построил подводную лодку — точно так же похожую на «Наутилус». Вот только и Серкё, и его друзья (лучше бы сказать — соучастники) занимаются пиратством, не оправдывая его борьбой с угнетателями или благородной местью. И они, и их предводитель Кер Каррадже (он же граф д’Артигас) руководствуются только одной целью: алчностью. И в этом они, безусловно, ближе к реальным пиратам всех времен (включая и сегодняшний день), нежели к благородному мстителю, придуманному французским фантастом.

Но о благородном мстителе читать куда интереснее, чем об алчном и циничном преступнике. Потому капитан Немо по сей день популярен. И потому так популярен капитан Блад — появившийся много позже герой английского писателя Рафаэля Сабатини, который сделал «Испанию козлом отпущения за все свои муки. Это вело к достижению двоякой цели: удовлетворяло кипящую в нем жажду мести и приносило пользу… Англии, а с нею и всей остальной части цивилизованного человечества, которую жадная и фанатичная Испания пыталась не допустить к общению с Новым Светом»[6].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Альфред Кох ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ

Из книги Поэты и цари автора Новодворская Валерия

Альфред Кох ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ Кто-то из великих или по крайней мере знаменитых, ну уж, в конце концов, точно просто талантливых, сказал, что слово «введение» очень сексуальное. Имея это в виду (тоже в ту же копилку), я введу (ух ты, опять!) это слово и назову начало


11. Повесть о настоящем адвокате

Из книги Исторические байки автора Налбандян Карен Эдуардович

11. Повесть о настоящем адвокате Адмирал Дёниц, из мемуаров: "В январе у нас сложилось такое впечатление, что в английской конвойной службе, до сего времени весьма консервативной, что-то изменилось". Так сказать, новый, систематически действующий фактор.Зовут фактор


Повесть непогашенной луны

Из книги 100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 1 автора Соува Дон Б

Повесть непогашенной луны Автор: Борис ПильнякГод и место первой публикации: 1926, РоссияОпубликовано: в журнале «Новый мир»Литературная форма: повестьСОДЕРЖАНИЕПовести предпослано заверение автора, написанное по просьбе редакции журнала «Новый мир», в котором


10. Повесть о любви

Из книги Рукописный девичий рассказ автора Борисов Сергей Борисович

10. Повесть о любви По полевой дороге, крепко обнявшись, шли двое. О чем говорили они? О любви? Разлуке? Печали? Вероятно, о любви.— Алеша, — побледнела она, — неужели ты уедешь и больше никогда ко мне не вернешься?Сине-васильковые глаза Тани, в которых отражалась и боль, и


1а. Повесть о любви

Из книги Знаменитые мистификации автора Балазанова Оксана Евгеньевна

1а. Повесть о любви В школе шла подготовка к октябрьскому празднику. Толя позвал Валю и Алю домой. «А зачем мне идти с вами? Мой дом рядом, я пойду одна», — сказала Валя и вышла во двор. Здесь было тихо. «Валя, я хочу сказать тебе несколько слов, — сказал Толя. — Дело в том, что с


1e. Повесть о первой любви

Из книги Заrадки старой Персии [Maxima-Library] автора Непомнящий Николай Николаевич

1e. Повесть о первой любви В школе шла подготовка к октябрьскому празднику. Выделили дежурных, было много приготовлений. Толя позвал Олю и Галю: «Идемте вместе домой», — сказал он, улыбаясь. «А мой дом рядом», — сказала Оля. Они вышли на улицу, кругом было тихо, но ребята


ДЕКАДЕНТ Лирическая повесть в XII главах

Из книги Москвичи и москвички. Истории старого города [Maxima-Library] автора Бирюкова Татьяна Захаровна

ДЕКАДЕНТ Лирическая повесть в XII главах Глава первая Чем дальше отодвигается от меня мое прошлое, мое недавнее прошлое, которое уже начинает мне казаться невероятным, тем яснее начинаю я понимать, как много пережито за один мелькнувший год. Деятели выдающихся


Декадент. Лирическая повесть в XII главах

Из книги Вопросы сюжетосложения. Выпуск 5 автора Коллектив авторов

Декадент. Лирическая повесть в XII главах Глава первая Чем дальше отодвигается от меня мое прошлое, мое недавнее прошлое, которое уже начинает мне казаться невероятным, тем яснее начинаю я понимать, как много пережито за один мелькнувший год. Деятели выдающихся


Печальная повесть

Из книги Средневековая Европа. Восток и Запад автора Коллектив авторов