1. Товарищ Лютов и товарищ Бабель

1. Товарищ Лютов и товарищ Бабель

Когда в раннеперестроечные годы были опубликованы дневники Исаака Бабеля времен службы писателя в Первой конной, многих поразила почти документальная точность его знаменитой «Конармии».

Например, в дневнике мы читаем вот такую запись: «Начальник конского запаса Дьяков — феерическая картина, красные штаны с серебряными лампасами, пояс с насечкой, ставрополец, фигура Аполлона, короткие седые усы, 45 лет, есть сын и племянник, ругань фантастична, привозят из отдела снабжения, разломал стол, но достал. Дьяков, его любит команда, командир у нас геройский, был атлетом, полуграмотен, теперь „я инспектор кавалерии“, генерал, Дьяков — коммунист, смелый старый буденновец…»

«…Крестьянин захлебывается от негодования, показывает полумертвого одра, которого ему дали взамен хорошей лошади. Приезжает Дьяков, разговор короток, за такую-то лошадь можешь получить 15 тысяч, за такую — 20 тысяч. Ежели поднимется, значит это лошадь»[8].

А вот в «Конармии»:

«На огненном англоарабе подскакал к крыльцу Дьяков, бывший цирковой атлет, а ныне начальник конского запаса — краснокожий, седоусый, в черном плаще и с серебряными лампасами вдоль красных шаровар…

— Вон, товарищ начальник, — завопил мужик, хлопая себя по штанам, — вон чего ваш брат дает нашему брату… Видал, чего дают? Хозяйствуй на ей…

— А за этого коня, — раздельно и веско начал тогда Дьяков, — за этого коня, почтенный друг, ты в полном своем праве получить в конском запасе пятнадцать тысяч рублей, а ежели этот конь был бы повеселее, то в ефтим случае ты получил бы, желанный друг, в конском запасе двадцать тысяч рублей. Но, однако, что конь упал — это не хвакт. Ежели конь упал и подымается, то это — конь; ежели он, обратно сказать, не подымается, тогда это не конь…»

И это всего лишь один эпизод из множества. Такова отличительная черта замечательного писателя: взять реальную историю, конкретный факт, фигуру конкретного человека — и превратить в образ, метафору, блистательную поэму в прозе. Вот запись в дневнике:

«…Рынок. Маленький еврей-философ. Невообразимая лавка — Диккенс, метлы и золотые туфли. Его философия — все говорят, что они воюют за правду, и все грабят. Если бы хоть какое-нибудь правительство было доброе. Замечательные слова, бороденка, разговариваем, чай и три пирожка с яблоками…»

Ценители и знатоки Бабеля мгновенно узнают в этом коротком наброске один из лучших рассказов «Конармии» — «Гедали»:

«Лавка Гедали спряталась в наглухо закрытых торговых рядах. Диккенс, где была в тот вечер твоя тень? Ты увидел бы в этой лавке древностей золоченые туфли и корабельные канаты, старинный компас и чучело орла, охотничий винчестер с выгравированной датой „1810“ и сломанную кастрюлю.

Старый Гедали расхаживает вокруг своих сокровищ в розовой пустоте вечера — маленький хозяин в дымчатых очках и в зеленом сюртуке до полу. Он потирает белые ручки, он щиплет сивую бороденку и, склонив голову, слушает невидимые голоса, слетевшиеся к нему…»

«— Но поляк стрелял, мой ласковый пан, потому что он — контрреволюция. Вы стреляете потому, что вы — революция. А революция — это же удовольствие. И удовольствие не любит в доме сирот. Хорошие дела делает хороший человек. Революция — это хорошее дело хороших людей. Но хорошие люди не убивают. Значит, революцию делают злые люди. Но поляки тоже злые люди. Кто же скажет Гедали, где революция и где контрреволюция?»

В Конармии Исаак Бабель служил под именем Кирилла Лютова (так же зовут рассказчика в «Конармии»), И точно так же, как двоится фигура автора (попробуй угадай, кто тот «я», с которым сейчас имеешь дело, Лютов или Бабель), двоится и само произведение. И так во всем — во всех рассказах, не только в «Конармии». Бабель смотрел на действительность сквозь магический кристалл своего таланта и создавал шедевры. Кому-то нравилось то, что в итоге появлялось на свет, у кого-то вызывало возмущение. Можно вспомнить разгромную статью С. М. Буденного в связи с вышедшей «Конармией», в которой герой гражданской войны (и один из героев «Конармии») возмущался тем, как показал Бабель его самого и его верных товарищей-бойцов. М. Горький тогда выступил в защиту писателя (в статье «Как я учился писать»):

«Товарищ Буденный охаял Конармию Бабеля, — мне кажется, что это сделано напрасно: сам товарищ Буденный любит извне украшать не только своих бойцов, но и лошадей. Бабель украсил бойцов его изнутри и, на мой взгляд, лучше, правдивее, чем Гоголь запорожцев»[9].

Ну да, украсил — но именно украсил, не сочинил, не придумал. Словом, магия его кристалла не всякому была по душе.

Тем не менее еще раз подчеркнем: смотрел он сквозь него на действительность. Пришли из реальности и «Карл-Янкель», и «История моей голубятни», и все прочие замечательные произведения писателя, его герои и их удивительные похождения.

Коли так — значит и герои поистине неподражаемых «Одесских рассказов» имели прототипов среди реальных обитателей «Жемчужины у моря». В том числе и самый яркий из них — Беня Крик, налетчик и грабитель, фигура безумно романтическая и, несмотря на принадлежность к уголовному миру, невероятно привлекательная для читателей. Несмотря на то что подавляющее их большинство — вполне законопослушные граждане, которым отнюдь не снятся по ночам лихие подвиги этого героя.

Но как раз относительно именно фигуры Бени Крика закрались у меня некоторые сомнения, которые и оформились, в конечном счете, в эту главу. Даже не сомнения, а вопросы: насколько далеко, как и почему расходятся биографии героя и его прототипа — прототипа, указанного самим писателем. Указанного, поскольку имя своему герою он дал другое. Кстати, случай нечастый: Бабель куда чаще сохраняет своим героям имена их прототипов, нежели придумывает новые. Достаточно вспомнить ту же «Конармию». А здесь он взял фигуру поистине легендарную, «украсил» ее и переименовал. Почему? Дьякова не переименовывал, Карлу-Янкелю оставил его настоящее имя, а герою «Одесских рассказов» придумал совсем другое. И ладно бы просто придумал. Придумывают ведь для того, чтобы не называть реальное лицо, послужившее прототипом, разве не так? А тут в первой же публикации Бабель назвал его. Словно постарался немедленно развеять все возможные сомнения.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Большеротый товарищ. Николай Петров об одном эпизоде из культурной истории советского стиховедения

Из книги Критическая Масса, 2006, № 3 автора Журнал «Критическая Масса»

Большеротый товарищ. Николай Петров об одном эпизоде из культурной истории советского стиховедения Эпизод из культурной истории советского стиховедения1. М. Л. Гаспаров в финале мемуарного эссе «Семиотика: взгляд из угла» передает острую реакцию своего коллеги (Ю. И.


Клин плотнику товарищ

Из книги Природы краса автора Санжаровский Анатолий Никифорович

Клин плотнику товарищ Клин мастеру опора.Кабы не клин да не мох, так кто бы мастеру помог?Клин тесать – мастерство казать.Каково дерево, таков и клин, каков батька, таков и сын.Без клина плахи не расколешь.Под клином плахе некуда деваться: и трещит, да колется.Клин клином


Товарищ Маузер

Из книги От добермана до хулигана. Из имен собственных в нарицательные автора Блау Марк Григорьевич

Товарищ Маузер Бельгийские оружейники братья Эмиль Наган (?mile Nagant; 1830–1902) и Анри Леон Наган (Henri L?on Nagant; 1833–1900) не тягались за приоритет с российским военным ведомством. Уступив трехлинейку С. И. Мосину, они получили взамен жирный кусок – заказ на переоснащение российской


Сергей Гандлевский ГИБЕЛЬ С МУЗЫКОЙ Исаак Эммануилович Бабель (1894–1940)

Из книги Литературная матрица. Учебник, написанный писателями. Том 2 автора Букша Ксения

Сергей Гандлевский ГИБЕЛЬ С МУЗЫКОЙ Исаак Эммануилович Бабель (1894–1940) Есть у американского классика Германа Мелвилла повесть «Бенито Серено». Вот ее содержание в двух словах. Американец, капитан зверобойной шхуны, человек смелый и простодушный, спешит на выручку


«А не пора ль, товарищ, в партизаны?..»

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

«А не пора ль, товарищ, в партизаны?..» А не пора ль, товарищ, в партизаны? Туда, где в чащах борется народ, Где чист и ясен грозный небосвод, Осмыслены страдания и раны. Не снится ль и тебе простор полей, Отроги гор, лесов могучих шумы? Твой час пришел, о прошлом не


«Ваше слово, товарищ маузер»

Из книги Россия: критика исторического опыта. Том1 автора Ахиезер Александр Самойлович

«Ваше слово, товарищ маузер» Четвертый в истории страны медиатор оказался более устойчивым, чем предшествующие. Он выстоял при переходе от одного господствующего идеала к другому, тогда как первые два перехода в первом модифицированном цикле привели к разрушению


ОЧКАРИК И КЕНТАВРЫ Исаак Бабель (1894―1940)

Из книги Советская литература. Краткий курс автора Быков Дмитрий Львович

ОЧКАРИК И КЕНТАВРЫ Исаак Бабель (1894?1940) Из всех русских литературных загадок XX века Бабель — самая язвящая, зудящая, не дающая жить спокойно. Потому так и жалко двадцати четырех пропавших папок его архива, что в них, может, был ответ. На самом деле ясно, что не было, —


Товарищ Лапшина{39}

Из книги Голливуд и Сталин - любовь без взаимности автора Абаринов Владимир