3. Великий каторжник, великий детектив

3. Великий каторжник, великий детектив

Его звали Эжен Франсуа Видок, и он был не только организатором первой в мире криминальной полиции, но и создателем первого в мире частного сыскного агентства. Иными словами, Видок был первым в мировой истории частным детективом. Прибавьте к профессии фантастически пеструю биография этого человека и его незаурядную личность, а также литературный дар: в 1828 году увидели свет «Записки Видока, начальника Парижской тайной полиции». Словом, присмотревшись к этому человеку, можно понять, что отнюдь не случайным было столь сильное его влияние на отцов жанра — от Эдгара По и до Конан Дойла. И можно убедиться, что влияние это отнюдь не завершилось автором Шерлока Холмса. Так же как императоры, наследовавшие Юлию Цезарю, стали называться цезарями (кесарями, царями), сыщики более поздних эпох могли взять себе название «видок» в качестве титула: Огюст Дюпен Видок I, Божьей милостью Лекок Видок II и так далее. А почему бы и нет? Видока по праву можно назвать первым и истинным императором сыщиков.

Обычно, рассматривая проблему прототипов тех или иных литературных персонажей, мы сталкиваемся с ситуацией, когда одному герою приданы черты нескольких реальных людей. Писатель представляется нам этакой гоголевской Агафьей Тихоновной: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича…»

Случай Видока куда интереснее: один и тот же реальный человек стал прототипом сразу нескольких литературных героев у разных писателей, да еще и эксплуатировавших разные его черты.

«Во все времена существовали натуры, одаренные богаче других, с большей энергией и большими задатками; эти люди, смотря по тому, в какую сферу занесет их судьба, делаются героями или злодеями, в том и другом случае оставляя глубокий след за собою. Но какова бы ни была их роль на свете, они далеки от обыденной пошлости и, как все выходящее из ряду, невольно привлекают всеобщее внимание, возбуждают любопытство и порабощают воображение масс.

К числу подобных исключительных закаленных личностей принадлежит герой этой истории; это, можно сказать, легендарный герой французского народа, столь живо и надолго увлекающегося качествами — телесной силой, храбростью и тонким, хитрым умом; это актер социальной комедии, воспоминание о котором свежо в народе, тогда как множество эфемерных знаменитостей предано забвению. Таков был Видок, начальник охранительной полиции…»

Так говорится о нем в предисловии к его воспоминаниям (в издании 1877 года). В его жизни многое загадочно — как и в его личности. Казалось бы, изданные им «Записки» должны были в подробностях поведать о его жизненном пути, но нет, даже для того, кто внимательно ознакомился с этим объемистым произведением, автор «Записок Видока», равно как и их герой, остается загадочной личностью. Слишком разнообразная, противоречивая личность встает перед нами. Родившийся в 1775 году в семье булочника, он уже в подростковом возрасте выказывает склонность к поведению, никак не свойственному молодым людям его сословия. Уже в 14 лет он убивает своего учителя фехтования (случайно, как утверждает юный Эжен Франсуа), бежит из дома, после множества приключений оказывается на военной службе; здесь его необузданный нрав превращает его в настоящего бретера, числящего за собой многочисленные дуэли. Конфликт с офицером приводит его в тюрьму; отсюда он бежит…

Словом, не жизнь, а приключенческий роман. Видок становится уголовником. Грабителем, мошенником, даже корсаром (или капером), некоронованным королем преступного мира. Он нередко оказывается в тюрьме и на каторге и столь же часто бежит, так что в конце концов получает прозвище «король побегов». А еще его называли «король риска».

У Оноре де Бальзака среди сквозных персонажей «Человеческой комедии» есть человек по имени Вотрен. Это бывший каторжник. Он фактически списан с Видока (сам Эжен Франсуа был недоволен этим портретом), и мы вполне можем представить себе «короля риска» именно таким, каким Бальзак изобразил Вотрена в повести «Отец Горио»:

«Посредствующим звеном между двумя описанными личностями и прочими жильцами являлся человек сорока лет с крашеными бакенбардами — г-н Вотрен. Он принадлежал к тем людям, о ком в народе говорят: „Вот молодчина!“ У него были широкие плечи, хорошо развитая грудь, выпуклые мускулы, мясистые, квадратные руки, ярко отмеченные на фалангах пальцев густыми пучками огненно-рыжей шерсти. На лице, изборожденном ранними морщинами, проступали черты жестокосердия, чему противоречило его приветливое и обходительное обращение. Не лишенный приятности высокий бас вполне соответствовал грубоватой его веселости»[22].

При всей лестности «королевских» прозвищ Видок в один прекрасный день осознает, что трон короля каторжников его более не прельщает. Он решает покончить с преступным прошлым и стать добропорядочным гражданином Франции. И в 1809 году предлагает свои услуги шефу Первого управления полиции господину Анри, а через него — префекту полиции барону Паскьо. Не сразу, но его услуги принимают. За освобождение из тюрьмы он начинает работать на полицию и вскоре преуспевает так, что среди самих полицейских о нем начинают ходить легенды. А в 1812 году он создает организацию «Сюртэ Насьональ», первую в Европе криминальную полицию, и становится ее главой. Странно это выглядит в воспоминаниях Видока. Буквально за несколько страниц до описания эдакой метаморфозы автор не стеснялся в выражениях, касавшихся блюстителей закона. Самым мягким из них было слово «шайка». И вдруг — он готов примкнуть к этой шайке. Причем, по его утверждению, не для того, чтобы освободиться из тюрьмы (он подумывал о побеге, и побег ему удался бы, как и в прежние годы). Нет, с ним происходит некое нравственное преображение. И презрительные слова с этого момента достаются его бывшим коллегам-подельникам. Впрочем, в адрес полиции он по-прежнему отпускает колкости.

Так или иначе, видоковская «Сюртэ» за два десятка лет своего существования изобличила и засадила за решетку тысячи преступников (а иных отправила и на гильотину), радикально изменив сами принципы борьбы с преступниками. И, конечно, заслуга в этом прежде всего самого Видока.

Через двадцать лет Видока увольняют из полиции — новое начальство не желает, чтобы вся криминальная полиция состояла из бывших преступников (а при Видоке дело обстояло именно так). Но он и здесь не теряется. С той же энергией, с какой ранее он создал первую криминальную полицию, бывший каторжник в 1833 году открывает частное детективное бюро (опять-таки первое в мире). Скончался он в 1857 году, успев опубликовать, помимо уже упоминавшихся «Записок», словарь воровского жаргона, а также несколько уголовных романов, в частности, «Настоящие тайны Парижа» — ответ на знаменитый роман Эжена Сю «Парижские тайны». Юрген Торвальд, автор знаменитой книги «Век криминалистики», так пишет о нем:

«Доскональное знание преступного мира, его членов, их привычек и методов преступлений, терпение, интуиция, умение вжиться в образ наблюдаемого, потребность быть в курсе каждого дела, дабы никогда не потерять „чутье на преступника“, цепкая зрительная память и, наконец, архив, в котором были собраны сведения о внешности и методах „работы“ всех известных ему преступников, составляли прочную основу успешной деятельности Видока. Даже когда для Видока стало невозможным скрывать далее свою роль шефа Сюртэ, он все равно продолжал систематически появляться в тюрьмах, хотя бы для того, чтобы запоминать лица уголовников…

…Сами инспекторы регулярно посещали тюрьмы и приказывали водить вокруг себя в тюремном дворе заключенных для того, чтобы, как некогда Видок, тренировать „фотографическую память“ на лица, запечатлевая их в своей памяти. Такой „парад“ оставался самым распространенным методом опознания ранее судимых преступников, а иногда помогал найти среди заключенных тех, кто разыскивался за совершение других преступлений»[23].

Таким был этот человек, чьими литературными отражениями в той или иной степени можно считать и Дюпена, и Лекока, и Вотрена, и Шерлока Холмса, и еще немало персонажей мировой литературы. От его биографии ведет свое происхождение соперничество-сотрудничество частного сыщика и полиции. От его же методов возникла привычка к переодеванию и использованию грима, которая присуща и Лекоку, и Холмсу.

Одни персонажи взяли от него происхождение и стремление систематизировать методы расследования преступлений (тренировка зрительной памяти и наблюдательности, составление личного архива и т. д.). Другие — французское происхождение, склонность к бахвальству, тщеславие. Третьи — принадлежность как к миру борцов с преступностью, так и к самому преступному, теневому миру. Таковы, например, вор-джентльмен Арсен Люпен, придуманный французским писателем Морисом Лебланом; Эркюль Фламбо-Дюрок у Честертона, сначала вор, а затем — сыщик и помощник патера Брауна; взломщик (и по совместительству — частный детектив) Барни Роденбарр из романов американского писателя Лоренса Блока; Саймон Темплер по кличке Святой из произведений Лесли Чартериса… И, конечно же, многих героев классического детектива роднит с Видоком загадочность натуры и туманная пелена, окутывающая прошлое.

Таким образом, французский акцент у литературных сыщиков — знак их родства с реальным французом, первым сыщиком Европы Эженом Франсуа Видоком. Кстати, последний в ряду великих сыщиков золотого века детектива, Эркюль Пуаро, хоть он и бельгиец, говорит с французским акцентом и носит французское имя. О, разумеется, половина населения Бельгии — франкофоны. Но все-таки…

Ну и для полноты картины: действие первого детективного романа Джона Диксона Карра — Париж, главный герой (ставший его первым сериальным героем) — сыщик Анри Беколин.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ВЕЛИКИЙ ПОСТ

Из книги Церковно-народный месяцеслов на Руси автора Калинский Иван Плакидыч


Я и Великий

Из книги Исторические байки автора Налбандян Карен Эдуардович

Я и Великий Где-то в конце XIX, начале XX веков появляется у российской интеллигенции новое хобби – фоткаться с Львом Толстым."Горький и Толстой", "Чехов и Толстой"…Приезжают со своим фотографом, тот привычно всех строит и снимает.Вид у гостя всегда "лихой и придурковатый", на


XI. ВЕЛИКИЙ ПОСТ

Из книги Крестная сила автора Максимов Сергей Васильевич

XI. ВЕЛИКИЙ ПОСТ Наш народ не только соблюдает посты во всей строгости церковного устава, но идет в этом отношении значительно далее, устанавливая, сплошь и рядом, свои постные дни, неизвестные церкви. Так, почти в каждом селе, в каждой деревне можно встретить благочестивых


8. ВЕЛИКИЙ ПЕТР

Из книги Земля Жар-птицы. Краса былой России автора Масси Сюзанна


Великий Пан

Из книги Мифомания автора Головин Евгений Всеволодович

Великий Пан Кто-то падает с верхушки клена, шумно прорезая красную листву, потом размашисто и широко отряхивается, малиновым ручьем пропадает среди корявых корней: в воде мелькают золотые нити, туда-сюда снуют зеленые иглы — бог Пан просыпается после полуденного сна. Ему


Великий вызов

Из книги Русский со словарем автора Левонтина Ирина Борисовна

Великий вызов Скандально прославившаяся журналистка Елена Трегубова — «кремлёвская диггерша» — так написала о Ельцине: «Просто был тем, кто неожиданно почувствовал этот великий ритм и дыхание времени, этот великий шанс и великий вызов. И — как мог постарался


Великий завоеватель

Из книги Тайна жрецов майя [с иллюстрациями и таблицами] автора Кузьмищев Владимир Александрович


Великий город Шан

Из книги 100 великих археологических открытий автора Низовский Андрей Юрьевич


Великий князь

Из книги Александр III и его время автора Толмачев Евгений Петрович


Самый великий чех

Из книги Чехия и чехи [О чем молчат путеводители] автора Перепелица Вячеслав


Великий Хаммурапи

Из книги Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории автора Гуляев Валерий Иванович


Великий чародей

Из книги Теория радио. 1927-1932 автора Брехт Бертольт

Великий чародей И вот научились передавать вкусовые ощущения – к простому, грубому, хотя и здоровому обеду Радио бросит лучами вкусовой сон, призрак совершенно других вкусовых ощущений.Люди будут пить воду, но им покажется, что перед ними вино. Сытый и простой обед оденет


Новгород Великий

Из книги К истокам Руси [Народ и язык] автора Трубачев Олег Николаевич


«Великий неизвестный»

Из книги Индивид и социум на средневековом Западе [litres] автора Гуревич Арон Яковлевич

«Великий неизвестный» Говорить о психологии и самосознании средневекового крестьянина еще труднее, нежели о мировосприятии представителей других сословий. Само собой разумеется, никаких текстов, вышедших из среды сельского населения, не сохранилось – по той простой