3. Георгий Иванов - Роману Гулю. 21 мая 1953. Монморанси.

3. Георгий Иванов - Роману Гулю. 21 мая 1953. Монморанси.

21. V. 1953

5, av. Charles de Gaulle

Montmorency (S et O).

Дорогой Роман Борисович,

Спасибо за Ваш быстрый и дружеский ответ. Посылаю вторично рукопись стихов, прибавив два «только что из печки». Предыдущая рукопись Одоевцевой и моя — отправлены на Ваше же имя и по тому же адресу, заказной бандеролью, но простой, а не воздушной почтой. Недоразумение с адресом произошло вот почему: я искал — и не нашел! — адреса НЖ в XXXII книжке, единственной, которая была у меня под рукой. И отыскал письмо М. М. Карповича от 6 января с. г. на бланке — The New Review. 112 West и пр. Так что я добросовестно заблуждался. Надеюсь, что Цейтлинша [35] любезно перешлет Вам ее, как переслала письмо.

Буду Вам очень-очень признателен за быструю присылку аванса (и, понятно, если можно, то именно «воздушным чеком», о котором Вы упоминаете). Спасибо, что напечатаете мои стихи отдельно, и, пожалуйста, просмотрите корректуру — чтобы слова были правильные. Что же касается знаков препинания, то всецело полагаюсь на Вас.

Ну насчет Мельгунова и «Возрожденья» — не мне об этом спорить. Редактор редкая сволочь, тупица, дурак и к тому же «предатель». Ссорит всех со всеми, кого можно унизит, кому требуется вылизать ж. — его стихия.

Я ему приблизительно и высказал это мнение о его особе, когда бросил из-за полной невозможности иметь с ним дело — свой критический отдел в «Возрожденья». Почему я теперь, когда он написал мне всякие нежности, предложил сотрудничество возобновить, согласился?.. Да только потому, что это немедленные, хотя и жалкие, деньги — в ту минуту, когда они необходимы, сразу на бочку. И потому-то я не посылаю ничего Вам: напиши, наклей на триста франков марок и жди потом «по напечатании»... А на письма милый М. М. <Карпович> принципиально не отвечает или отвечает год спустя. Если можно вести дело так, как сейчас выходит из Вашего письма, я с наслаждением плюну на Мельгунова. Чтобы не откладывать в долгий ящик — ответьте, хотите ли Вы нечто вроде «Парижских Зим» — т.е., м. 6., без прежней «игры пера», зато сериозней и без того легкомыслия, которое «Зимы» портит. Таким вот образом: я Вам посылаю «порцию» — законченную саму по себе. Вы ее читаете и посылаете мне более менее обратной почтой за нее гонорар. А я пишу и посылаю второй кусок, снова зная, что получу за нее сразу деньги. Если это Вам подходит, то ничего лучшего не желаю. Занялся бы и рецензиями. Но тут неясно, как технически это делать. Пока я узнаю только, что вышла книга — у Вас уже местный Иваск[36] отозвался...

Хорошо. Простите, кстати, за черт знает какую бумагу — нет другой и в здешней дыре негде купить. Спасибо, что не выводили меня на чистую воду с всякими несуразностями «Пет<ербургских> Зим». Я ничего не исправлял и почти не держал корректуры — не столько по лени, сколько по тому болезненному отвращению к всему этому, в котором был, когда имел возможность этим заняться. Теперь я об этом жалею, хотя, впрочем, не все ли равно: «скорбь науки и скорбь личности» или как там получилось в предисловии Завалишина,[37]стоят Рейснера в 1913 году...

Так вот, дорогой Р. Б., — следующий раз отвечу Вам более толково и более разборчиво, пока же жду Вашего ответа и воздушного чека. Что касается «Коня Рыжего» и нелюбви к нему Мельгунова — то я условился, что напишу, что хочу и о ком хочу, и если он полезет со своим редакторством — то не получит ничего от меня. «Где наша не пропадала». Но он теперь в Мюнхене «спасает Россию» вместе с Вейдле.[38]

И. В. кланяется Вам очень дружески. Вам преданный Г. И.

Спасибо за купоны!