Глава XXVII Флот

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава XXVII

Флот

По оценке Кольбера, под трехцветным флагом Нидерландов в 1665 году плавало 15 или 16 тысяч кораблей (что составляло 75 % от всех европейских флотов), однако это число непомерно завышено. В 1670 году Нидерланды располагали максимум 2400 судами, в то время как французский флот насчитывал лишь несколько сотен кораблей.{236} Низкая себестоимость снаряжения и экипажей при высокой отдаче последних и компетентности командного состава поставили нидерландские морские перевозки вне всякой иностранной конкуренции на целых три четверти столетия.

В XVI веке голландцы и зеландцы плавали лишь на небольших судах водоизмещением от 80 до 120 тонн. К 1590 году из верфей стали выходить корабли водоизмещением уже от 200 до 400 тонн. После 1600 года их грузоподъемность достигла 600 и даже 1000 тонн, хотя такими внушительными размерами обладали лишь самые большие суда, предназначенные для торговли с Вест- и Ост-Индией. Водоизмещение большинства кораблей не превышало 500–600 тонн. Увеличение тоннажа сопровождалось техническими улучшениями. Однопалубная структура сохранилась только на самых маленьких суденышках. К 1590 году распространился новый тип с круглой кормой, прозванный «флейтой», который был особенно удобен для плавания по европейским морям и в немалой мере способствовал развитию нидерландской торговли. Немного позднее появились различные виды судов с плоской кормой, предназначавшиеся для долгих морских путешествий. Такелаж усложнился, — к большой бизани добавился маленький поперечный парус, а позднее была установлена еще одна стрела на бушприте. К тому же на океанских маршрутах вскоре стали использовать только мощные трехмачтовые суда с несколькими палубами и двойным баком. Каждому морскому пути соответствовал свой особый тип судна, а иногда и несколько типов, в зависимости от того, какие грузы они перевозили, а также от того, были они в свободном плавании или в сопровождении. В начале века Штаты, находясь под сильным впечатлением от испанских галер, заказали постройку нескольких кораблей такого типа, но из-за малой пригодности к океанским плаваниям галеры почти сразу же были забыты.

Частные и государственные морские силы

Вплоть до конца XVI века нидерландский флот был далек от того, что мы привыкли называть «морскими силами», подразумевая под этим централизованное управление и хотя бы минимум стандартизации. Первые разношерстные эскадры, воевавшие против испанцев, образовывались в зависимости от местных интересов и представляли собой объединения частных судов под юрисдикцией муниципалитетов. Стратегические нужды (распространение тактики артиллерийских баталий в открытом море) позволили принцам Оранским и первым крупным амстердамским купцам ввести для выполнения возлагавшихся на моряков растущих военных и торговых задач некий элемент организации в прежнюю анархию.

Отсюда вскоре последовало создание больших компаний, с одной стороны, и адмиралтейств — с другой. Тем не менее на протяжении всего XVII века четкой границы между торговым, частным и военным государственным флотами не образовалось. Интересы их во многом переплетались, командование работало в тесном сотрудничестве, это были по большей части одни и те же суда, и выполняемые ими функции зачастую почти не различались. Предоставление адмиралтейством военных конвоев для сопровождения торговых судов способствовало росту доверия других стран к голландскому транспорту. Как в той, так и в другой области морской флот был объектом пристального внимания со стороны государства — будь то торговый или военный корабль, он всегда рассматривался как средство достижения благоденствия страны. Однако коммерция приобретала все большее значение, и как только международное положение начинало стабилизироваться, правительство урезало средства на содержание военно-морского флота, и до следующего конфликта адмиралтейство перебивалось случайными поступлениями — займами, средствами, высвобожденными в результате увольнения личного состава, и выручкой от продажи за бесценок кораблей. Отсюда поразительное колебание в размерах военного флота на протяжении всего века. Так, всего лишь за один год с момента заключения Вестфальского мира тоннаж флота сократился на 2/3, а экипажи на 60 %.{237} Вместе с тем следует учесть, что тридцать или сорок конвойных кораблей, которыми Республика довольствовалась в мирное время, стоили вместе с оснасткой и экипажем не менее 6 миллионов в год.

Адмиралтейство, учрежденное в последние годы XVI века, управлялось председателем в лице штатгальтера, выполнявшего функции адмирал-генерала, и включало в себя пять коллегий, которые состояли из депутатов провинций и заседали в Амстердаме, Мидделбурге, Роттердаме, Хорн-Энкхёйзене и Харлингене. Являясь центральным административным органом, адмиралтейство выполняло множество разнообразнейших функций — управление кораблями, набор экипажей, отбор штабных кадров и отправление суда над морскими преступниками, а также контроль над контрабандой. Адмиралтейство располагало собственной независимой кассой, пополняемой таможенными сборами. Когда в смутное время последних не хватало, власти провинций предоставляли дополнительные средства. Свобода действий адмиралтейства ограничивалась, таким образом, еще и контролем со стороны регентов провинций, из-под которого, однако, генеральное командование флота стремилось вырваться. Каждая коллегия проводила свою собственную политику, мало заботясь о сотрудничестве.

Изначально адмиралтейство (впоследствии вошло в привычку называть этот орган во множественном числе — «адмиралтейства») нанимало необходимое количество кораблей в торговом флоте. В первые годы XVII века им было приобретено еще несколько судов. С перемирием пополнение флота прекратилось, и от былой мощи адмиралтейства мало что осталось. После 1650 года интерес к флоту регентов смогла возродить только война с Англией. С тех пор адмиралтейству пришлось самому заказывать корабли, вкладывая в их постройку собственные средства. Оно содержало армию чиновников, принесших присягу, — комиссаров, контролеров, сборщиков, на которых возлагались управление кораблями и снаряжением, а также продажа трофеев. Несмотря на все тяготы своего положения, адмиралтейство играло во времена великой нидерландской экспансии выдающуюся роль. В частности, при разрешении множества серьезных конфликтов с англичанами из-за приветствия флага. Правительство окружало почестями адмиралов и капитанов, нередко поручая им в заморских странах дипломатические миссии. В то время простых матросов вербовали на бирже труда за жалкие гроши, и положение их было незавидным. Зато следует признать, что офицеры избирались исключительно благодаря своим способностям, авторитету и характеру.

В большинстве своем имевшие скромное происхождение морские офицеры бесспорно входили в элиту общества. Тромп и де Рейтер (который ребенком вращал ворот в канатной мастерской за 6 штёйверов в неделю) были настоящими героями того времени, обожаемыми толпой, которая молилась на берегу, когда они сражались в море. Несмотря на большие вознаграждения за взятые трофеи (от 6 до 50 тысяч гульденов) и преимущества своего положения, они оставались простыми людьми. Когда на следующий день после победы 15 июля 1666 года граф де Гиш прибыл с визитом на флагманский корабль де Рёйтера, он нашел великого адмирала за уборкой своей каюты и кормлением кур. Де Рёйтер был весьма набожен. На борту его корабля пелись псалмы, а перед каждым сражением читались молитвы. В качестве полномочного представителя власти адмирал поощрял на вверенных ему судах любые проявления религиозного чувства, которое считал национальной идеологией.

Рыболовецкий и торговый флоты не подчинялись никакому централизованному управлению. Судовладелец рассматривал принадлежавшие ему корабли как семейный подряд. Великие компании (организация которых будет рассмотрена ниже) относились к своим суднам как к крупным предприятиям. Их флот достигал порой таких размеров, что набор экипажей становился делом не из легких. В таких случаях компания нанимала вербовщика, предоставляя ему аккредитив на 150 гульденов за каждого поставленного матроса. Испытывая недостаток наличных средств, агент продавал свои аккредитивные письма маклеру, нередко за четверть номинальной стоимости. Будущие моряки становились предметом спекуляции, еще не ступив на палубу корабля.

Корсары и пираты

Благодаря войне и необходимости наносить удары по источникам богатства Испании пиратство прочно вошло в морские нравы Нидерландов к началу XVII века. До перемирия городские власти или адмиралтейство предоставляли судовладельцам по их просьбе «поручения», дававшие право на «плавание» в определенном секторе. В этом рискованном предприятии были замешаны все слои населения. Бывший в 1610 году бургомистром Амстердама Жан Корпилиесен считался бывалым «джентльменом удачи». «Корсары», как именовались владельцы патентов на морской разбой, заканчивали тем, что, потеряв остатки совести, топили без разбора не только вражеские, но и нейтральные корабли, а зачастую и суда соотечественников, скатываясь до положения «пиратов» — преступников, действовавших на свой страх и риск. Власти предприняли попытку как-то обуздать этот разгул. В 1605 году они потребовали составить реестры «поручений», а на следующий год было принято решение предоставлять патенты только под залог 20 тысяч гульденов. Кроме того, правительство попыталось отозвать назад в Голландию около 130 корсаров, бороздивших морские просторы по всему миру. Но перемирие положило конец официальному вмешательству властей. С этого времени, в соответствии с заключенными договорами, государство сохраняло нейтралитет, что еще больше способствовало развитию пиратства, повсеместно считавшегося более выгодным, чем даже торговля с Индиями.{238}

Именно тогда пиратство расцвело пышным цветом. Все последующие 50 лет были золотым временем для чернобородых и длинноволосых морских волков в куртках без рукавов на голое тело и кушаках, из-за которых торчали рукояти пистолетов и кинжалов. Этих пьяниц, игроков и сквернословов, которым суждено было окончить свои дни на виселице или острие клинка, называли французским словом «flibustier», являвшимся на самом деле искаженным голландским «фрибёйтер» — «искатель легкой наживы». К ним принадлежал небезызвестный Клаас Компаан из Зандама по прозвищу «Ужас морей», который, отправляясь в плавание, приказал выбросить за борт Библию, Псалтырь и бортовой журнал, чтобы совесть не мешала «работать». В остальном это был славный малый, не забывавший отправить сумку серебра и драгоценностей после удачного улова (а на его счету их было 358) своей супруге, подле которой он мирно дожил остаток дней в маленьком уютном домике в Остзаане.

Любое торговое судно, независимо от цветов флага, могло стать жертвой морских разбойников. Меры, принятые Генрихом IV и английским правительством, вытеснили пиратов из северной Атлантики, но оставалось немало других морей. Добычу и невольников можно было легко продать в любом басурманском порту. (Именно на почве этой торговли между голландскими пиратами и жителями магрибских портов установились тесные отношения.) Некоторые пошли дальше. Начиная с 1600–1610 годов среди голландцев появляются ренегаты, прочно обосновавшиеся в мусульманских краях и присоединившиеся к мавританским пиратам, приняв исламские имена.{239} Знаменитый Морат Рейс оказался неким Яном Янсеном из Гарлема, Сулиман Буффоен — Якобом де Хоеревардом из Роттердама.{240} Ужасный Веенбер плавал под именем Сулимана Рейса и погиб в бою против христианского корабля в 1620 году. Случалось и обратное. Так, Корт Сиверс поступил на службу в Венеции и ходил в рейды против турок. Овеянный славой, он оставил этот мир генерал-адмиралом Дании.