*

*

! а не нашего удовольствия. I Я не оправдываю Америку, я ее жалею. Смо-I треть футбол не менее интересно, чем играть в I него.

Как все великое, футбол слишком прост, что-I бы его можно было объяснить. Единственное; необходимое условие состоит в запрете на са-| мый естественный для всех, кроме Венеры Ми-; лосской, порыв - коснуться мяча рукой. До тех I пор, пока мы добровольно взваливаем на себя I эти необъяснимые, как рифма, вериги, футбол • останется собой, даже если в одной команде игI роков вдвое больше, чем во второй, а вратаря I нет вовсе.

Вопиющая простота правил говорит о непре-I одолимом совершенстве этой игры. Как в сексе • или шахматах, тут ничего нельзя изобрести, или улучшить. Нам не исчерпать того, что уже есть, ибо футбол признает только полное само забвение. Он напрочь исключает тебя из жизни, за что ты ему и благодарен. Наслаждение приходит лишь тогда, когда мы следим за мячом, словно кот за птичкой. От этого зрелища каменеют мышцы. Ведь футбол неостановим, как время. Он не позволяет отвлекаться. Ситуация тут максимально приближена к боевой - долгое ожидание, чреватое взрывом.

То, что происходит посредине поля, напоминает окопную войну. Бесконечный труд, тренерское глубокомыслие и унылое упорство не гарантируют решающих преимуществ. Сложные конфигурации, составленные из игроков и пасов, эфемерней морозных узоров на стекле - их также легко стереть. И все же мы неотрывно следим за тактической прорисовкой, зная, что настойчивость - необходимое, хоть и не достаточное, условие победы.

Иногда, впрочем, ты погружаешься в игру так глубоко, что начинаешь предчувствовать ее исход. Под истерической пристальностью взгляда реальность сгущается до тех пределов, за которыми будущее пускает ростки в настоящее. Ощущая их шевеление, ты шепчешь «гол», надеясь стать пророком. Но, как и с ними, такое случается редко и всегда невпопад. Футбол непредсказуем и тем прекрасен.

В век, когда изобилие синтетических эмоций только усиливает сенсорный голод, мы благодарны футболу за предынфарктную интенсивность его неожиданностей. Секрет их в том, что между игрой и голом нет прямой причинно-следственной зависимости. Каузальная связь тут прячется так глубоко, что ее, как в любви, нельзя ни разглядеть, ни понять, ни вычислить. Конечно, гол рождается в гуще событий, но он так же не похож на них, как сперматозоид на человека.

Нелинейность футбола - залог его существования. В отличие от тех достижений, что определяются метрами и секундами, футбол лишен меры и последовательности. Гол может быть продолжением игры, но может и перечеркнуть все, ею созданное. Несправедливый, как жизнь, футбол и логичен не больше, чем она. Проигрывают те, кто знает, как играть. Выигрывают те, кто об этом забыл. Футбол ведь не позволяет задумываться - головой здесь не играют, а бьют, желательно - по воротам. Футбол - игра инстинктов. Только те, кто умеет доверять им больше, чем себе, загоняют мяч в сетку. Там, где цена поражения слишком велика, мы не можем полагаться на такое сравнительно новое изобретение, как разум. Тело древнее ума, а значит, и мудрее его.

Великий форвард, на которого молится вся команда, воплощает свободный дух футбола. Как пассат, он носится по полю, послушный I только постоянству направления. Его цель ока-; заться в нужном месте в нужное время, чтобы • не пропустить свидание с судьбой. Гол кажется* материализацией этого непрерывного движе-» ния, продолжением его. Но встреча двух тел в* неповторимой точке - все равно дело случая.* И мы рукоплещем тому, кто способен его распо- I дожить к себе - не расчетом, а смирением, веч-* ной готовностью с ним считаться, его ждать, им» стать. I

Поделитесь на страничке

Следующая глава >