S^SHLKOCMOCA

S^SHLKOCMOCA

* ных богинь. Одно дело - покоряющая всех Ве-I нера, другое - Седна, известная только эскимо* сам и феминисткам. I Лично я оплакиваю романтику космической I эпопеи еще и потому, что ее гибель трагичес-" ки отразилась на моем любимом литературном J жанре - НФ. Когда из фантастики вычли на• уку, мы остались со сказкой - для детей любо* го возраста.

Характерно, что, уходя из вашингтонского Музея астронавтики, каждый посетитель уносит самый популярный сувенир космической эры: серебряный пакетик с мороженым для невесомости.

ПАМЯТИ СКУКИ

Вся тварь разумная скучает. I Пушкин*

И

х нельзя не заметить, трудно избежать,; невозможно забыть. Не замечая друг • друга, с невидящими глазами, жутко подвывая i неслышному голосу, они бредут по площадям и улицам планеты, одиноко приплясывая в такт тайному ритму, который им диктует обвившийся вокруг шеи серебристый божок с хвастливым именем ай-Под.

«Когда фирма «Sony», - рассказывает в своих мемуарах ее основатель, - выпустила первые плейеры, к ним прилагались две пары наушников».

«Музыка на двоих» считалась романтическим изобретением, вроде танго и алькова. Революция началась с того, что одна пара наушников оказалась лишней. Поющая машинка: явила себя безотказным протезом любви и «I дружбы, попутно разрешив проблему одиноче• ства. Экспансия портативности завершила по• беду технологии. I Теперь досуг никогда не бросает нас: теле• фон стал мобильным, компьютер - ручным, • кино - переносным, музыка - вездесущей, сов-I сем как воздух. Видать, мы страшно не доверя-I ем своей душе, если боимся остаться с ней на-; едине.; Давно одолев скуку дома, прогресс добил ее I на пленэре. В самом деле, где нам теперь ску-» чать? В небе? На земле? В метро? Разве что - • под водой. Но вот уже и в нашей душе поселилI ся водонепроницаемый приемник, который де; лится новостями, пока я намыливаюсь. • Что же тут плохого? И что хорошего в скуке? Увлекшись реальным телевидением, британ• ские продюсеры на три месяца переселили лон-I донскую семью в викторианский дом, устроенный; по последнему слову науки и техники 1900 года. t Больше, чем дровяная кухня и ручная стирка, не• счастных добровольцев угнетала беспросветная • скука. Всего век назад мы еще жили в активном за-; логе, сами добывая себе развлечения - как дичь; на охоте. Не сумев удовлетвориться самодельным • досугом (беседой, декламацией и музицировани-; ем), наши современники сбежали в настоящее - • они не вынесли встречи со скучным прошлым. •

Я понимаю их, когда вспоминаю свое раннее детство, пришедшееся на викторианский период советской власти. Скучнее всего мне было до* того, как я пошел в школу, потом уже было: страшно. Вроде бы одно должно исключать другое.

- Когда голодный, - сказал мне нью-йорк-; ский бездомный, - уже не скучно.

Но в юности я больше всего боялся скуки.; Особенно когда пристраивался к хвосту, чтобы» сдать пустые бутылки. О, это пугливое ожида-; ние праздника, который в любой момент грози-; ла сорвать табличка «Тары нет». - И не надо! - крикнут сегодня.

- Но не вчера! - ответит седой ветеран очередей.

Ладно. Забыли, простили, проехали. Замяли, как тогда говорили, для ясности. Другое дело. что теперь я уже и сам не пойму, чего я их, оче редей, так боялся? Уставившись вместо стены в спину последнего, мы получали бесплатный урок медитации. Позволяя двигаться стоя, очередь мягко, как Будда, убеждала нас в том, что всего по-настоящему важного можно достичь либо везде, либо нигде.

Еще не поняв этого, кроме авоськи я всюду носил с собой тогдашний iPod - книжку, желательно влезающую в карман. Однако читать везI де - все равно, как есть что попало: пустые ка-J лории, ни уму, ни телу.* Уважать скуку я научился лишь тогда, когда I убедился, что труд, как и досуг, бывает невро• зом. Скука, третья ипостась духа, - профилак«тика психического здоровья. Скучающий челоJ век больше видит, слышит и понимает. Скука* стимулирует память, оживляет чувства, напрягаI ет нервы. На художника она действует освежа• юще, вроде электрошока. • Но чтобы вкусить от скуки, надо уйти от; соблазна, лучше всего - ногами. Забыв теле* фон и очистившись от прочей электронной* скверны, я люблю бродить по лесу - пока не? наскучит. Вот тогда и начинается самое инте* ресное. Для автора скука - предтворческое: состояние, не менее тревожное, чем предын? фарктное. I Как всякая пустота, скука - провокация ми-I розданию, которое торопится заполнить про* битую ею брешь. От нечего делать мы погружа; емся в лимб сознания, где самозарождаются, • как мыши от сырости, мысли и образы. Про-I сясь наружу, они теребят и колются, но ты • сдерживаешься, насколько хватает лени. Пи* сать надо лишь тогда, когда невмоготу от ску* ки. В этом ее благодать: она приносит себя в • жертву вдохновению. fc»****»***»*»**»**»******»*****»*!******»*»*^^»*!*^.*

…Шопенгауэр говорил, что животные не зна-* ют скуки, Бродский считал ее неизбежной,» Ницше видел в ней источник философии, я по-» лагаю, что нам поздно беспокоиться.;

А жаль, ибо скука аристократична, ее надо • заслужить у природы, как речь или прямохож- I дение. Разучившись пользоваться этим преиму-; ществом, мы возвращаемся на предыдущую -* пролетарскую - ступень эволюции. Взамен ску-* ки она дарит нам иллюзию полной занятости.*

- Мы вынуждены, - сказал циник, - убить I свободное время, чтобы оно не убило нас. •

Поделитесь на страничке

Следующая глава >