КРОВЬ, ЛЮБОВЬ И РЫБАЛКА

КРОВЬ, ЛЮБОВЬ И РЫБАЛКА

Р

ыбацкий лагерь мы выбрали по телефону.

- Ехать, пока не упрешься, - объяснил владелец избушки, которую он собирался нам сдать за немалые для канадской глуши деньги.

- Медведи, - боязливо спрашивала жена, - у вас есть? А то мы с детьми.

- Не беспокойтесь, - угодливо тараторил почуявший наживу хозяин, - все у нас есть: медведи, лоси, индейцы. - И врач?

- Конечно. Полчаса лету, если у вас есть биплан.

- А если нет? - вскинулась жена. - А если аппендицит?

- Well, - устало ответил канадец, и мы отпра-иились в путь.

Два дня спустя кончился асфальт, и началась тундра. Болото мы пересекли на гусеничной танкетке, озеро - в моторке. На берег высадились с трудом - его почти что и не было. Деревья входили в воду по пояс, расступившись лишь для причала и дощатой хибары. На пороге сидел индифферентный заяц.

Распрощавшись с Хароном, мы остались совсем одни - даже радио ничего не брало. Зато здесь была рыба. Это выяснилось сразу, когда кто-то перекусил леску. Мы поставили стальные поводки и вспомнили «Челюсти».

Рыбалка - дело тихое, хотя у рыбы и ушей-то нет. Молчание помогает собраться, потому что азарт рыбалки - в напряженном ожидании.

Раз за разом падая в темную воду, блесна мечется в поисках встречи, редкой, как зачатие. Отличие в том, что такое трудно не заметить и на другом конце снасти. Налившись чужой тяжестью, леска твердеет и дрожит от нетерпения. Подавляя первый импульс (рвануть), ты шевелишь спиннингом, показывая, что ты хозяин положения. Чем крупнее зверь, тем дольше будет танец. Подчиняясь его дерганому ритму, время движется неровными толчками. Выделывая бесшумные виражи, рыба сужает круги, чтобы навсегда уйти под лодку. От ужаса упустить свой шанс, ты теряешь голову и, уже не думая продлить наслаждение, торопишь финал. Последнее, самое опасное напряжение лески - и рыба медленно, как остров, поднимается из воды. Даже увидав предмет страсти, ты не веришь своему счастью и правильно делаешь, потому что в воздухе ослабевает верный ток натяжения, связывавший вас целую вечность. Внезапная легкость предсказывает фиаско, и ты молишься только о том, чтобы взвившаяся в небо рыба упала в сеть подсака.

Канадская щука и в лодке может откусить палец, но тебе все равно. Прикуривая дрожащими руками, ты прислушиваешься к стихающему хору довольных мышц, удовлетворивших свою тягу к любви и убийству.

В рыбалке много непонятного - почти все. Этот промысел ведет в самое темное из доступных нам направлений - в глубину.

Пределом широты служит прикрывающаяся горизонтом бесконечность. Если наверху взгляд теряется в рассевающем зрение пространстве, то внизу глазу и делать нечего. Глубина кажется мам бездонной, ибо жизнь редко уходит с поверхности. Не рискуя углубляться, мы оставляем таинственную толщу в резерве, или - как в дан-пом случае - в резервуаре.

Вода надежно растворяет тайны. Она ведь и сама такая. Даже страшно представить, кем надо быть, чтобы в ней водиться.

Рыба о воде не догадывается, пока мы ее оттуда не вытаскиваем. Предсмертное открытие еразу двух новых стихий - своей и чужой - ее утешение. То, что момент истины оказывается последним, еще не повод, чтобы рыбе не завидовать. Китайцы так и делали. Играющие рыбки внушали им свои желания - что бы это ни значило.

Но мы предпочитаем любоваться рыбой в ухе. Варить ее надо, как чай - ничего не жалея, и тогда в одной клейкой ложке соберется жизнь с гектара воды.

Объезжая озеро на моторке, мы поражались вечным излишествам природы. Если в море нет берегов, то здесь их слишком много. Головоломные закоулки внушали паническую мысль о кишечнике. Попав внутрь несоразмерного нам организма, мы держались в виду лагеря - пока не упал туман. Нижняя вода соединилась с верхней, вложив лодку в сэндвич. Сузив перспективу, туман открывал только ту часть дороги, которую можно пройти на ощупь. Натыкаясь на ветки, острова и камни, мы передвигались по все более незнакомому пейзажу. Неповторимые, как буквы бесконечного алфавита, окрестности отказывались складываться в карту.

Положение становилось странным: стоять глупо, плыть некуда, бензин на исходе, и есть нечего. Я всегда интересовался кораблекрушениями, но мы его еще не потерпели. Вспомнив мудрецов, отличающихся от нас не тем, что они делают, а тем, чего не делают, мы покорились судьбе и - заодно - забросили удочки.

Когда стало темно и страшно, из протоки выплыла лодка. Мы удивились не меньше Робинзона, а обрадовались больше его. Он дикарей боялся, мы в них не верили, как все, кто помнил югославские вестерны с Гойко Митичем.

В лодке сидели двое мужчин в пиджаках на голое тело. В остальном они мало чем выделялись, скорее наоборот: у одного, Джима, совсем не было зубов. Другой оказался моим тезкой.

От энтузиазма мы чуть не утопили спасителей, но все обошлось, и уже через полчаса все сидели у нас за столом.

Индейцы пили все сразу, не закусывая и не останавливаясь. Они просто не видели причин для перерывов и стаканом пользовались лишь из нежливости. На разговоры времени не оставалось, но ушли они не раньше, чем кончился коньяк, пиво и горькая настойка для пищеварения. Чай их не заинтересовал, оладьи - тем более.

Индейцы вернулись на рассвете. Когда я потел ЧИСТИТЬ зубы, они уже сидели у крыльца рядом с зайцем. Завтраку наши друзья решительно предпочитали спиртное, но, наученные вчерашним, мы скрыли от них свои запасы. Индейцы огорчились: до магазина они могли добраться не раньше зимы - по льду. Увидев, что кроме денег взять с нас нечего, индейцы подрядились проводниками. На рыбалку мы собирались долго. Уж больно им понравились наши снасти, не для ловли, конечно, а так.

Сев к мотору, Алекс размотал леску и насадил на крючок щучий плавник. - И на это берет? - с недоверием спросил я. - Если бросить в воду.

Справедливости ради следует сказать, что рыба ловилась поровну. Индейцы превосходили нас не искусством, а терпением. Мы меняли тактику и блесны, они позволяли крючку волочиться за бортом.

- Давно вы живете на этом озере? - завел я беседу.

- Что значит - давно? - удивился Алекс. - Всегда жили.

Привычно почувствовав себя эмигрантом, я замолчал и принялся глазеть по сторонам.

Вскоре оказалось, что первозданная - на наш глаз - природа была им коммунальной квартирой, ландшафт - их семейной хроникой. Не успели мы отчалить, как Джим остановился у гранитного валуна.

- Папашу навестить, - объяснил более разго ворчивый Алекс.

Во мху и правда торчала палка с перекладиной. На нее Джим положил пачку сигарет без фильтра. Алекс добавил горсть конфет. Из уважения к языческому обряду мы сняли накомарники, но от вопроса я все-таки не удержался: - Какая же вера у вашего племени? - Христианская, - объяснил Алекс.

Узнав, что озеро обитаемо, я стал внимательней смотреть по сторонам и вскоре обнаружил признаки цивилизации: красные ленточки на деревьях. Выяснилось, что ими помечают места, где стоит мыть золото. - А если другие узнают? - опять вылез я.

- Для них и метят, - ответил Алекс, теряя терпение.

Обедать мы остановились у Джимовой тещи, вернее - на ее даче. Неуловимая тропинка - нога в ней утопала, не оставляя отпечатка - вела к внезапной поляне с фанерным ящиком без окон.

- Чтобы медведи не залезли, - не дожидаясь вопроса, объяснил Алекс.

Вокруг обильно росла черника - по грудь. Пока мы жарили бесценных полярных судаков, индейцы деликатно закусывали сервелатом. Рыбу они ели из необходимости, мясо - только зимой. Одного лося хватало до весны. Деньги им нужны были исключительно на выпивку. Если удавалось до нее добраться, денег не хватало. Если нет, оставались лишними. Прошлым летом Джим купил щенка за 300 долларов. Я думал для езды, оказалось, для удовольствия. Возле круглого («чтобы буран не снес») дома жила целая свора. Внутри были печка, лавки и несколько книг о вреде алкоголя на языке кри. Его живописный алфавит напоминал тот, что мы придумали с второгодником Колей Левиным для тайной переписки. Ни нам, ни им писать было особенно не о чем.

Индейцы так органично растворились в окружающей среде, что не оставили на ней зарубок. Они не сумели наследить на берегах озера, хоть и прожили на нем столько, сколько у нас ушло на всю цивилизацию.

Север обнажает асимметрию духа и материи. Дух, конечно, - мужское начало. Сперматозоид смысла, он способен расти, но, значит, и умирать. Зато бессмертна утроба природы. Как всякая пустота, она терпелива и бесконечна. Свет рождается из тьмы, слово - из молчания, мужчина - из женщины. Союз противоположностей держится не нуждой, а прихотью. Человек - роскошь бытия, без которой оно обходилось, как индейцы без зонтика, пока мы не подарили его им на прощание.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

7. Кровь и вино. Роза

Из книги Воланд и Маргарита автора Поздняева Татьяна

7. Кровь и вино. Роза Кровь и вино в «Мастере и Маргарите» так же трудно отделимы друг от друга, как свет и тьма. В части I мы говорили о зловещей символике виноградной лозы в контексте романа. То же самое можно сказать и о дьявольском вине.Чрезвычайно важно, что пролитая в


Бессмертная кровь и все, что с ней связано

Из книги Повседневная жизнь греческих богов автора Сисс Джулия

Бессмертная кровь и все, что с ней связано Поэт также нам сообщает, что в жилах богов течет не кровь, а особая жидкость — ikhor. Это связано с тем, что боги не едят хлеба и не пьют вина. Афродита однажды была ранена разъяренным Диомедом: «И тотчас нетленная кровь показалась


5. Кровь и нация.

Из книги Священные основы Нации автора Карабанов Владислав


Жизнь как Любовь. И смерть как Любовь

Из книги Как любить детей автора Амонашвили Шалва Александрович

Жизнь как Любовь. И смерть как Любовь О Корчаке я был наслышан ещё в 60-х годах, но, к стыду своему, его произведений не читал. К нему меня направил Василий Александрович. В книге, которую он мне прислал, я вычитал следующее:«Януш Корчак, человек необыкновенной нравственной


Заговор, останавливающий кровь

Из книги Мифы финно-угров автора Петрухин Владимир Яковлевич

Заговор, останавливающий кровь Специальные руны повествуют о том, как Вяйнямёйнен, вытесывая первую лодку, поранил колено или палец железом, так как Хийси (Лемпо) направил топор против работника. Тогда заклинатель произносит заговор, от которого останавливается течение


Любовь и кровь

Из книги Русский Эрос "Роман" Мысли с Жизнью автора Гачев Георгий Дмитриевич

Любовь и кровь Но немного вернемся. Итак, двое, обнявшись, отвернулись от света и сотворили тьму промеж себя — ночь. Но вот брызнуло семя — и ночь вся в крапинках светил оказалась. Когда отсек Хронос член детородный у Урана и «бросил назад его с сильным размахом», И не


26. Любовь и кровь

Из книги Рукописный девичий рассказ автора Борисов Сергей Борисович

26. Любовь и кровь Что со мною творится, — не знаю, Все девчонки о том говорят: «Что с тобою творится?» Не знаю... С удивленьем все вслед мне глядят. Я сама не пойму, что такое Неужели это весна? Неужели весна, в самом деле, Повлиять так сильно смогла на меня. Стала модные делать


ОХОТА И РЫБАЛКА

Из книги Моё индейское детство автора Нажин Мато

ОХОТА И РЫБАЛКА Я уже много рассказал о том, как мы играли со своими луками и стрелами и готовились стать охотниками. Однако в этом деле было много уроков, которые нельзя было усвоить без специальной практики. Поэтому наши отцы учили нас, разрешая участвовать в охоте


19. Кровь заговаривать.

Из книги Лечебные «наговоры»: Из собрания А. А. Савельева автора Савельев Антон Антонович

19. Кровь заговаривать. Стану я, раб Божий Егор, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, из двора воротами, под восток, под восточную сторону. Под восточной стороной лежит камень белатырь, на том белатыре камне сидит Мать Пресвятая Богородица, у ней пряшенька


Интимность как форма противостояния. советская любовь в 1960-х годах (на примере фильма «А если это любовь?»)

Из книги Любовь и политика: о медиальной антропологии любви в советской культуре автора Мурашов Юрий

Интимность как форма противостояния. советская любовь в 1960-х годах (на примере фильма «А если это любовь?») Известный и вызвавший в свое время активные дискуссии фильм «А если это любовь?» (1961) отталкивается от все той же основополагающей медиально-антропологической связи


6. Заговор на Кровь

Из книги Книга Великой Нави: Хаософия и Русское Навославие автора Черкасов Илья Геннадьевич

6. Заговор на Кровь Жрец наполняет Чашу из Черепа «Огненной Кровью»[112] (её может символизировать красное вино) со словами:01. Кровь Ярая в Чаше [из Черепа], Око Огня!02. Сияй Светом Нетварным в ночи,03. Силу Древних Богов нам даруй! Вий!Затем Жрец опускает в Чашу с Кровью


О Кампорези: кровь, тело, жизнь[62]

Из книги О литературе. Эссе автора Эко Умберто

О Кампорези: кровь, тело, жизнь[62] Сложно сказать, кем был Пьеро Кампорези. Без сомнения, культурным антропологом. Около пятнадцати томов он посвятил так называемой материальной культуре: обычаям, поведению людей, особенно “низовому” поведению, связанному с телом,