1 ЗИМОЙ В ВЕНЕЦИИ

1 ЗИМОЙ В ВЕНЕЦИИ

В

городе N не было ничего ни знакомого, ни нового. Мне показалось, что я уже здесь был. Обобщенный пейзаж не обещал приключений. Город со стертой индивидуальностью нерасчленим, как болото. Ты идешь по улице, которая ничем не кончается. Впечатления ограничиваются голодом и мозолями. Перестав смотреть по сторонам, глядишь под ноги, но там уж точно нет ничего интересного. В нудных краях приходится думать о себе больше, чем хотелось бы. Я предпочитаю живописные окрестности.

Живя в ганзейской Риге, я думал, что все города такие же, только больше. Вмешиваясь - сам того еще не зная - в вечный спор «реалистов» с «номиналистами», я отрицал существование реалий и не понимал, что значит город вообще. Анонимный населенный пункт - человек без лица. С ним нельзя общаться, выпивать, целоваться. Хорошо, что людей таких не бывает, но с городами это случается. Лишенные исторической, а значит, чужой памяти, они вынуждены ее себе создать сами. Постороннему в этом не разобраться, и он бредет между скучных домов, как мимо спящих, не догадываясь об их снах.

Как и во всем важном, масштаб тут ни причем. В Риге, скажем, мне не хватало пространства: свой город я знал слишком хорошо. Только попав в Бруклин, я впервые встретился с тупым избытком урбанистского простора. Прохожий знал названный мною адрес и даже сказал, как туда дойти, но делать этого не советовал. Я все же отправился в простой путь по незатейливому проспекту. Три часа спустя номера домов стали пятизначными, но в остальном ничего не изменилось. Перемещение без впечатлений - чистый ход времени, ведущий только к старости. С тех пор я редко бываю в Бруклине и отношусь настороженно к незнакомым городам. Но и знакомые ведут себя по-разному, как я узнал зимой в Венеции.

В январе даже в Италии темнеет рано, а когда ночь прячет архитектуру от завистливого глаза, в городе остаются только луна, вода и люди. Молодых немного, разве что - гондольеры. Один обнимал красивую негритянку. Она могла бы быть правнучкой Отелло, если бы тот доверял Дездемоне. Но чаще всего на улицах - стаЗИМиИ Л ВЕНЕЦИИ рики. Мягкое время года они пережидают в недоступных туристам щелях. Зато морозными вечерами старики выходят на волю, как привидения, в которых можно не верить, если не хочется. Живя в укрытии, они состарились, не заметив перемен. Дамы все еще ходят в настоящих шубах.

За одной (она была надета на пышную, как Екатерина Вторая, старуху) я ходил весь вечер. Роскошное манто ныряло в извилистые проходы, сбивая с толку лишь для того, чтобы призывно показаться на близком мостике. Я шел по следу с нарастающим азартом, пока старуха окончательно не исчезла в казино. Только тут мне удалось остановиться: я хорошо помнил, чем заканчивается «Пиковая дама».

Старики в Венеции носят пальто гарибальди-евского покроя. По странному совпадению я сам был в таком. Полы его распускаются книзу широким пологом, скрадывающим движения и прячущим шпагу, лучше - отравленный кинжал. Сшитый по романтической моде, этот наряд растворяется в сумерках без остатка. Чтобы этого не произошло, поверх воротника повязывается пестрый шарф. Нарушая конспирацию, он придает злоумышленникам антикварный, как все здесь, характер. Поэтому каждому встречному приписываешь интеллигентную профессию: учитель пения, мастер скрипичных дел, реставратор географических карт.

Одну из них я как следует рассмотрел в Дворце дожей. К северу от моря, которое мы называем Каспийским, простиралась пустота, ненаселенная даже воображением. Карта ее называла «безжизненной Скифией». На другом краю я нашел Калифорнию. За ней расстилалась другая пустыня: «земля антропофагов».

Не пощадив ни старую, ни новую родину, венецианская география предложила мне взамен такую версию пространства, которая лишает его здравого смысла. Здесь все равно - идти вперед или назад. Куда бы ты ни шел, все равно попадешь туда, куда собирался. Тут нельзя не заблудиться, но и заблудиться нельзя. Рано или поздно окажешься, где хотел, добравшись к цели неведомыми путями. Неизбежность успеха упраздняет целеустремленность усилий. Венеция навязывает правильный образ жизни, и ты, сдаваясь в плен, выбираешь первую попавшуюся улицу, ибо все они идут в нужном тебе направлении.

Отпустив вожжи, проще смотреть по сторонам, но зимней ночью видно мало. Закупоренные ставнями дома безжизненны, как склады в воскресенье. Редкое жилье выдает желтый свет многоэтажных люстр из Мурано. Просачивающийся сквозь прозрачные стекла (в них здесь знают толк), он открывает взгляду заросшие книгами стены и низкий потолок, расчлененный балками, почерневшими за прошедшие века. Видно немного, но и этого хватает, чтобы отравить хозяина и занять его место.

Я поделился замыслом с коренной венецианкой, но она его не одобрила.

- Знаете, сколько в этом городе стоит мат рац?

Я не знал, но догадывался, что с доставкой по каналам обойдется недешево.

- В наших руинах, - заключила она, - хоро шо живется одним водопроводчикам: тут ведь всегда течет.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

45. О том же: когда и что покупать тому, у кого деревень нет, всякие домашние припасы, летом и зимой, и как запасать на год, и как дома разводить всякую скотину, еду и питье держать постоянно

Из книги Домострой автора Сильвестр

45. О том же: когда и что покупать тому, у кого деревень нет, всякие домашние припасы, летом и зимой, и как запасать на год, и как дома разводить всякую скотину, еду и питье держать постоянно Домовитому человеку, мужу и жене, у которых ни поместья, ни пашни, ни деревень, ни


В МИКРОНЕЗИЙСКОЙ ВЕНЕЦИИ

Из книги По незнакомой Микронезии автора Стингл Милослав

В МИКРОНЕЗИЙСКОЙ ВЕНЕЦИИ – Теперь надо сесть, – сказал лодочник.И мы опустились в лодке на скамейку. Лодочник объяснил нам, что в этой части Микронезии в присутствии посторонних из вежливости необходимо садиться, а не вставать, как это у нас принято. На острове, мимо


ЗИМОЙ В ГОРАХ

Из книги Эссе 2003-2008 автора Генис Александр Александрович

ЗИМОЙ В ГОРАХ - Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?- Китайцем.- Тогда не спрашивай о Дао, пока не будет седины.Дождавшись ее, я решил учиться на китайца, но не нашел - у кого. Знатоков отталкивал мой азарт неофита. Слишком хорошо зная свой предмет, чтобы любить его, они


О том, как Ростовы ряжеными катались на тройках зимой

Из книги Повести о прозе. Размышления и разборы автора Шкловский Виктор Борисович

О том, как Ростовы ряжеными катались на тройках зимой Освежение понятия вызывает и то обновление, о котором говорил Толстой.Временная отдаленность явления при его возвращении делает его переживаемым.В искусстве мы созерцаем жизнь и себя среди других явлений вне себя, в


Прием французского посла в Венеции

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович

Прием французского посла в Венеции А. Канале (Каналетто). X., м.


Ходить голым зимой по России

Из книги Боже, спаси русских! автора Ястребов Андрей Леонидович

Ходить голым зимой по России Некоторые считали, что юродивые были только в России, что они являют исключительно русский тип святости. Не совсем так: в своем труде «Святые Древней Руси» Георгий Федотов уверяет, что греческой церковью канонизировано шесть юродивых.


Руссо в Венеции

Из книги Любовные утехи богемы автора Орион Вега

Руссо в Венеции Свои любовные связи в Венеции не скрывали, демонстрируя их без особой сдержанности и излишней похвальбы. Важная персона в городе брала с собой в гондолу куртизанку, чтобы затем присоединиться к ней после мессы в церкви Сен-Марк; другое значительное лицо,


Глава тринадцатая Сергей Дягилев: Смерть в любимой Венеции

Из книги Русская Италия автора Нечаев Сергей Юрьевич

Глава тринадцатая Сергей Дягилев: Смерть в любимой Венеции Он любил греться под ласковым итальянским солнышком, устроившись за столиком кафе «Флориан» на площади Святого Марка, и чувствовал себя там как дома. Владимир Федоровский И опять начнем с факта — Сергей