ИНОРОДЦЫ

ИНОРОДЦЫ

Я

вырос в слишком красивом городе: культуру в нем заменял пейзаж, к которому нечего было прибавить. Любая попытка вроде новостроек оборачивалась вычитанием. Подавленные окружающим, мы придумали себе оправдание: всеобщую теорию компиляции. Открытие состоялось в Колонии Лапиня. Так назывался район огородов, спрятавшийся в странной близи от центра. Поделенная на аккуратные клетки земля лучилась здоровьем и цвела флоксами. Одолев несерьезный штакетник, мы, осторожно огибая клумбы, проложили путь к съедобному и расположились надолго.

- Все уже сделано, - говорил мой друг, - все уже сказано, все написано. И это прекрасно. Складывать новое из старого - единственное занятие для аристократов духа.

Ошеломленные открывшимся богатством и разморенные простительной теперь ленью, мы закусывали украденным огурцом, не замечая опасности. Между тем нас окружили сухопарые I латыши, вооруженные намотанными на руку; ремнями. •

Чтобы рассеять недоразумение, надо ска- I зать, что латыши пили не меньше нашего, но • всему предпочитали пиво - ведрами. Погуляв, i дрались по-черному - пивными кружками, куда* сыпались выбитые зубы. Это не мешало им лю-* бить цветы, без которых в Риге редко обходи- I лись даже на службе.

Нас спасла умеренность в хищении - и репу-» тация: от русских другого не ждали. Поэтому я* не удивился, узнав треть века спустя, что прези- • дент довоенной Латвии любил повторять: I - Cukas ir musu nakotne.*

- «Свиньи - наше будущее», - скорбно пере-» вел я обидное, думая, что Ульманис имел в виду; русских. Но оказалось, что он и впрямь говорил • про свиней, поставлявших лучший в мире бе- i кон.*

- Свиньи - теперь не те, - печально сказал 1 мне приятель. •

- Русские - тоже, - жизнерадостно возразил** я, обобщая свежие впечатления. I

Все годы разлуки Латвия присутствовала на* дне моего сознания. В перестройку, боясь худ- I шего, Рига виделась русским Гонконгом - за- j пасным островом свободы, на случай, если ее! опять отберут. Потом я прикидывал, не выйдет ли из Балтии Тайваня, поражающего материк экономической предприимчивостью. Вместо этого, пока меня не было, Рига тихо вернулась В Европу.

По родным улицам я гулял со смутным ощущением, что все это я уже видел, но не наяву. В нашем дворе у бывшей помойки стоял «Мерседес» с неукраденными дворниками. Дом, где принимали мучавшую меня в пионерском детстве макулатуру, оказался шедевром ар нуво. Диетическая столовая, где так славно разливалось под столом, торговала всем, что льется, но посетители пили кефир. На месте памятника Ленину стоял невзрачный концептуальный монумент, изображавший мироздание. Супермаркет был норвежским, автозаправка - финской, а в опере пели Вагнера. Зато знакомых книжных магазинов не осталось и в помине. С четвертой попытки я нашел нужную лавку, чтобы с деланой небрежностью спросить: - Есть ли у вас книги Гениса?

- Последняя осталась, - уважительно ответил продавец, вынося «Книгу рекордов Гиннесса» за 10 латов.

Маскируя зависть обидой, я вышел из магазина, бурча про себя - «мещанский рай».

Соотечественники так не считали. Тем бо- I лее что, оказавшись национальным меньший- j ством, они не перестали быть большинством» фактическим. Перебравшись в Европу, Рига " оказалась единственной в ней русским горо- • дом, хотя и не без латышского акцента. В кон- I цертном зале, где в мое время выступал Рос- «тропович, шли гастроли группы «Lesopovals».» Несмотря на латиницу, пели они по-русски -* на фене. Пожалуй, этим, если не считать «ли- • моновцев», и исчерпывался имперский экс- Г порт в Латвию. Даже на вокзале я не нашел; московских газет. «Спроса нет», - извинялся «киоскер и был, похоже, прав. В Нью-Йорке t русские больше интересуются Путиным, чем в; Риге. Наверное, потому что в Латвии власть I ближе. Тут у каждого есть знакомый депутат* сейма. Да и законы принимают у всех на виду.» Иногда - разумные. Мне, например, понрави- I лось, что владельцам приморских вилл запре- • щают ставить сплошные заборы.

Сократив дистанцию между обиженной ча-* стью народа и обижающей ее властью, Латвия «достигла неожиданного статус-кво. Русские t борются за свои права, в глубине души боясь,* чтобы им не помогла бывшая родина. Оскол- I ки империи учатся обходиться без нее. Став* собой, а значит - другими, заграничные рус- • ские могут выбирать из общего наследства лишь то, что очень нравится: борщ, «Лесоповал», Пушкина.

Со стороны, впрочем, нельзя судить, кто прав в этой игре. Изнутри это понять еще труднее. Политика, однако, существует не для того, чтобы искоренять противоречия - она позволяет жить с ними.

Привыкнув быть инородцем в трех странах двух континентов, я смотрю в будущее легкомысленно. Сдается мне, что следующее поколение рижан будет говорить не на двух, а на трех языках. Охотней всего - по-английски.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава IX Инородцы

Из книги История кабаков в Росиии в связи с историей русского народа автора Прыжов Иван Гаврилович

Глава IX Инородцы Читая позднейшие описания быта инородцев, постоянно встречаешься с одним и тем же известием, что они все страшно преданы горячим напиткам. Но если мы обратимся к судьбам их истории, то эта пресловутая страсть инородцев к пьянству получит совершенно иное