УДИВИТЕЛЬНЫЕ ВИДЕНИЯ НА РАЗВАЛИНАХ ПОМПЕИ

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ВИДЕНИЯ НА РАЗВАЛИНАХ ПОМПЕИ

В июне наступила сильная жара. Брюллову пришлось прервать свои занятия в Ватикане, где копирование «Афинской школы» близилось к концу. Спасаясь от римского зноя, Брюллов в начале июля отправился в Неаполь, к морю.

Целые дни он проводил в окрестностях города, расположенного близ подножия Везувия, восхищаясь чудесными видами. Но вот его потянуло в Бурбонский музей, славившийся своим собранием ваз, бронзы и фресок, найденных при раскопках Помпеи и Геркуланума. В прогулках по залам Бурбонского музея Брюллова сопровождал юный русский вельможа Анатолий Демидов. Он предложил Брюллову вместе поехать осмотреть развалины Помпеи.

Не только в Италии, но всюду в Европе проявляли тогда большой интерес к старинному римскому городу, разрушенному 24 августа 79 года нашей эры сильнейшим извержением Везувия и благодаря раскопкам археологов возрожденному из забытья.

И вот бродят они вдвоем, художник и вельможа, по каменным улицам мертвого города, трагически погибшего около двух тысяч лет назад.

Вельможа видит лишь эти каменные развалины, хорошо сохранившиеся под пеплом, извергнутым Везувием. И только. А перед внутренним взором Брюллова воскресает цветущий город, где жизнь бьет ключом на обширных его форумах, в термах, театрах, откуда жители Помпеи возвращались по вымощенным плитами длинным прямым улицам в свои дома. Здесь кипела жизнь во всем ее многообразии, народ шумел и рукоплескал в театрах, люди любили, радовались, страдали, работали, пели песни, во дворах играли дети…

Так было и в тот августовский вечер, когда жители Помпеи отправились на покой, не ведая, какая ужасная участь постигнет их через несколько часов.

Среди ночи вдруг раздался страшный гром — оживший Везувий отверз свои огнедышащие недра… Кое-как одетые, объятые неописуемым ужасом, помпеяне бросаются вон из своих домов, а в небе бичи молний полосуют тучи. Сверху на город низвергаются камни и пепел из кратера вулкана, земля под ногами колеблется и дрожит…

Несчастные жители бегут из города, надеясь на опасение за городскими воротами. Вот люди уже миновали предместье Борго Аугусто Феличе… Но вдруг раздается еще более оглушительный грохот. Молния раскалывает небо, и люди в ужасе замерли, глядят на страшные небеса, откуда кроме гибели они уже ничего не ждут… Вспышка молнии выхватывает из тьмы мраморные статуи. Они наклонились, вот-вот рухнут…

В дикой злобе необузданная стихия обрушилась на Помпею и ее обитателей, угрожая погубить их…

И в час грозного испытания каждый проявляет свой характер. Брюллов видит будто наяву: два сына несут на плечах старика-отца; юноша, спасая старуху-мать, упрашивает ее продолжать путь; муж стремится уберечь от гибели любимую жену и сына; мать перед смертью в последний раз обнимает своих дочерей…

…Брюллов потрясен мужеством и красотой этих людей, не теряющих своего человеческого достоинства перед лицом катастрофы. В эти страшные минуты дни думают не о себе, а порываются помочь своим близким, оградить их от опасности. Художник видит среди жителей Помпеи и самого себя с ящиком красок и кистей на голове. Он здесь, рядом с ними для того, чтобы помочь, поддержать их дух. Но даже в эти драматические минуты его не покидает зоркая наблюдательность художника — он отчетливо видит в отблесках молний совершенные в своей пластической красоте человеческие фигуры. Они прекрасны не только благодаря необыкновенному освещению, но также и потому, что как бы сами излучают свет душевного благородства и величия.

Вся эта ужасная картина бессмысленно и неотвратимо гибнущего города совершенно отчетливо проносится в воображении художника, пока он стоит спиной к городским воротам откопанной Помпеи и смотрит на Везувий, который теперь так спокоен.

И тут Брюллову на мгновение показалось, что он стоит уже не на земле Помпеи, близ Неаполя, а в Петербурге, на Сенатской площади, и там войска выстроились безмолвно, как на параде. И вдруг звучит команда:

— Пли!

Раздается раскатистый залп, и люди, стоявшие рядом с ним, окровавленные, падают на снег. Брюллов пытается бежать и не может, ноги его словно приросли к земле… Еще мгновение — он тоже замертво упадет на запятнанный кровью снег… Брюллов, действительно, застонал. Он и упал бы, если его не поддержал бы Демидов.

— Что с вами, любезный Брюллов?

Но художник уже пришел в себя и тут же стал рассказывать Демидову о своих удивительных видениях и о том, что у него сейчас блеснула мысль написать большую картину, представив на ней гибель Помпеи. Только одно утаил Брюллов от Демидова — видение кровавой расправы на Сенатской площади.

Демидов так увлекся ярким рассказом Брюллова, что тут же предложил заключить с ним контракт на будущую картину, чтобы по окончании работы она перешла в его, Демидова, собственность.

Между тем Брюллов завершил наконец копию «Афинской школы». Она была признана в Риме лучшей копией, сделанной когда-либо с бессмертного Рафаэля.

Теперь, когда он окончил колоссальный труд, после того, как затратил столько времени, чтобы проникнуть в самые сокровенные тайны мастерства великого художника, ибо приходилось, как мы знаем, не просто копировать с оригинала, а многое в нем отгадывать и восстанавливать, теперь Брюллов готов был взяться за кисть, чтобы явить миру собственное творение. И Брюллов приступил к картине «Последний день Помпеи».

Много труда предшествовало работе над этой картиной — неоднократные посещения развалин Помпеи, где художник проводил часы, чтобы запечатлеть в памяти каждый камешек мостовой, каждый завиток карниза.

Брюллов перечитывал описания историков, особенно римского писателя Плиния Младшего — современника и очевидца гибели Помпеи. В музеях художник изучал костюмы, украшения и бытовые предметы той далекой эпохи.

Но главным в подготовительной работе были, пожалуй, не эти кропотливые и, безусловно, необходимые занятия, а великая идея, захватившая ум и сердце художника. Это была мысль о гибели всего прекрасного, и прежде всего человека, под натиском необузданной, жестокой стихии. Эта мысль овладела всем существом Брюллова. Об этом он задумывался еще в те дни, когда царь выслал Пушкина из Петербурга. А когда из России пришла весть о гибели декабристов, он окончательно убедился в существовании дикой и неразумной силы, губящей все передовое, прекрасное и благородное.

Хотя художник находился вдали от России и сюжет картины был не русский, идея картины и вдохновение, которое охватило его, порождены были Петербургом, где беспощадная сила самодержавия подавляла и губила лучших сынов Отечества.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава четвертая БУДУЩЕЕ АРХЕОЛОГИИ СКРЫТО В РАЗВАЛИНАХ

Из книги Каменный век был иным… [с иллюстрациями] автора Дэникен Эрих фон

Глава четвертая БУДУЩЕЕ АРХЕОЛОГИИ СКРЫТО В РАЗВАЛИНАХ Некоторые пытаются схватить себя за голову и натыкаются на пустоту. Граффити В процессе работы над моей предыдущей книгой «Глаза Сфинкса» мне довелось весьма подробно познакомиться с древними историками. О, это


Удивительные жители дальних стран

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Удивительные жители дальних стран Самым крупным и единственным дошедшим до наших дней собранием древних китайских мифов является «Шань хай цзин» («Книга гор и морей»), составлявшаяся с VIII по III век до н. э. В одном из ее разделов собраны рассказы о фантастических народах,


24 августа Гибель Помпеи (79)

Из книги Календарь. Разговоры о главном автора Быков Дмитрий Львович

24 августа Гибель Помпеи (79) НА ВУЛКАНЕ 24 августа 79 года нашей эры, около часу дня жители приморского города Помпеи увидели четырнадцатикилометровый столб дыма над Везувием. Спустя несколько минут на город посыпался дождь из мельчайших кусков вулканической пемзы.В


НА КНЯЖЕСКИХ РАЗВАЛИНАХ

Из книги Улица Марата и окрестности автора Шерих Дмитрий Юрьевич

НА КНЯЖЕСКИХ РАЗВАЛИНАХ Это происшествие, случившееся в июле 2000 года, еще не изгладилось из памяти горожан. Тогда над городом пронеслась настоящая буря с сильнейшими порывами ветра и ливнем, а сразу по ее окончании пришла весть с улицы Марата. Вот как излагали ее


Приволжские «Помпеи»

Из книги Книга Великой Нави: Хаософия и Русское Навославие автора Черкасов Илья Геннадьевич


Видения Ж.-К. Гюисманса

Из книги автора

Видения Ж.-К. Гюисманса В зверинце любителей путан конца века Леон Блуа сверкал особенным блеском. Этот блеск был немного мрачноватым светом взбунтовавшегося крикуна, похожего на собаку, пылкого христианина, озаренного светом знания фанатика. Но за грубой робой


XI. ВидЕния Владычицы

Из книги автора

XI. ВидЕния Владычицы Этот Мир — это единственная «лестница», ведущая за грань этого Мира. 1. ВидЕие Великой Ты дала мне ключи от дверей в Бесконечность… (Хельга Мурманцева) 1. Собачий вой в ночи пробудил меня ото сна.2. Две чёрные собаки, старая и молодая, появились словно