Одни возвращались на Родину, другие навсегда покидали ее

Одни возвращались на Родину, другие навсегда покидали ее

С падением в России царского правительства началась репатриация российских граждан, по каким-либо причинам оказавшихся за рубежом. Она проходила в два этапа. После декрета Временного правительства при иностранных консульствах, в том числе в Сиэтле, Сан-Франциско и Гонолулу, были образованы политические комитеты по репатриации и инициативные группы. Среди первых пожелавших вернуться на родину были в основном те, кто имел политические проблемы с царским режимом, а также крестьяне и евреи. В частности, из Калифорнии в Россию выехали около 400 человек. Всего же в США к 1920 г. проживали около четырех миллионов выходцев из России, включая детей. Из них русские, белорусы и украинцы составляли 732 тысячи, а этнические русские — около 350 тысяч человек.

В пропаганде репатриации особенно преуспели члены Русской социалистической партии (эсеры), которых в 1917–1919 гг. в Сан-Франциско проживало несколько десятков. Их влияние в обществе, поначалу незначительное, значительно усилилось с поступлением из России сведений о Февральской революции 1917 г. Партия разделилась на несколько групп: Общество содействия русской революции, Союз русских рабочих, Общество политических эмигрантов на Русской горе, Эстонская и Латышская социалистические группы, Латышская анархическая группа и Бунд. Некоторые из этих групп насчитывали всего по пять — семь человек, но они были весьма деятельными и сыграли свою роль при репатриации.

Возвращение россиян на родину продолжилось после окончания Гражданской войны. Совет труда и обороны Советской России своим постановлением от 2 февраля 1923 г. поручил Наркомату земледелия выделить на юге России и в Поволжье 220 тыс. десятин для устройства репатриантов. Для них устанавливались различные льготы, но непременным условием устройства сельскохозяйственных общин являлся привоз репатриантами сельскохозяйственного оборудования. Репатриацией в Калифорнии занимался просоветский Союз русских тружеников в Сан-Франциско. Его деятели организовывали благотворительные концерты с целью сбора средств для репатриантов. Время от времени они выпускали устный журнал «Пролетарский трубач» в виде лекции. Переселившиеся в 1922–1923 гг. основали в Советской России 18 земледельческих коммун («Нива трудовая», «Хлебороб», «Новый мир», «Джон Рид», «Красный луч», «Сеятель», «Койт», «Красное знамя», «Селянская культура», «Иги», «Мигаево» и др.). Первое совещание представителей этих коммун прошло в Харькове в марте 1924 г.

Другой организацией, осуществлявшей репатриацию в Россию, была коммуна «Калифорния» (California Commune), членами которой в основном были молокане. «В центре Сан-Франциско, — писал историк-эмигрант И. К. Окунцов, — они расселились густо и образовали свою коммуну "Калифорния", которая усиленно звала молокан в Россию. Но напрасно. Они готовились к переселению в Перу, в Южную Америку. Даже были собраны деньги для ходоков. Это был "новый поход старцев, вождей и пророков народа Сионского"». Руководство «Калифорнии» отправило первую группу в 1920 г., вторую — весной 1921 г., а третью — летом 1923 г. Они получили участок земли в 1300 десятин в Донской области. Четвертая группа отправилась из Нью-Йорка в мае 1924 г. Каждый из членов «Калифорнии» был обязан внести в коммуну 250 долларов, иметь с собой сельскохозяйственные машины, а также оплатить проезд в 300–400 долларов.

К 1921 г. в Калифорнии жили около 63 тыс. выходцев из России. По национальному составу они распределялись следующим образом: русских и украинцев 28,9 %, финнов 4,1 %, армян 3,2 %, литовцев 1,6 %, латышей 1,3 %, евреев 60,9 %. Имелся Рабочий клуб, который являлся местом встречи различных общественных организаций, в частности, Союза русских тружеников (большевики) и Женского православного общества. «Ввиду того, — отмечалось в письме русского дипломата, — что "Джек Лондон Холл" (клуб, где встречались политические деятели. — А. X.) несколько раз подвергался обыскам полиции и федеральных властей, русские большевики, отрицающие за евреями право поддерживать только своих единоверцев, ушли из "Лондон Холла" в другое помещение (580, Эдди-стрит), внеся все же залог за Мельникова, и в настоящее время сорганизовались в чисто русских большевиков. Такая нетерпимость, помимо всего прочего, объясняется специфичностью русской колонии в этом порте. Русские, здесь проживающие и именующие себя большевиками, все — сектанты: прыгуны, баптисты, субботники-молокане, так они себя сами называют. Для них вопрос веры серьезен в высшей степени. Не только евреев они всегда готовы сторониться, но и членов их же сект и подсект. Сойдясь с евреями под флагом Р. С. С. Ф. Р., они никогда не могли забыть того, что политика — политикою, а вопрос веры должен оставаться кардинальным. По сообщению Департамента юстиции в большевистских кругах идет усиленная агитация за воссоединение принципа единства между разошедшимися».[30]

Реакция правительств США и Канады на репатриацию русских была отрицательной: они не хотели терять квалифицированных рабочих. Но около 1928 г. большинство репатриантов из этих групп вернулись в США, а часть их переселилась в Южную Америку. В противовес оптимистическим заявлениям из СССР в американских газетах стали появляться критические статьи о положении репатриантов. В 1930-е гг. большинство русских, вернувшихся из Америки в Россию, были репрессированы.

Одновременно с репатриацией существовал и противоположный поток, и он был более масштабным, чем возвращение россиян на родину. Основа переезда русских в Сан-Франциско после Гражданской волны в России стала закладываться в период нахождения во Владивостоке Американского экспедиционного корпуса (август 1918 — апрель 1920). Некоторые американцы брали замуж русских девушек, часть русских устроилась к американцам на работу или на службу. Чуть позднее некоторые американские компании прислали приглашения русским специалистам, в основном инженерам, приехать на работу в США.

В течение 1921–1922 гг. русские приезжали в Калифорнию большей частью поодиночке. Первые массовые прибытия русских иммигрантов имели место в 1921–1923 гг., к ним относятся и случаи приезда в США молодых людей на учебу по студенческим визам. Инициатором формирования молодежных групп был Алексей Михайлович Дмитриев. Живя в Харбине, он возглавил комитет по отправке студентов в Америку, основанный 10 мая 1921 г., говоря: «Надо спасти хотя бы то, что еще можем спасти — нашу молодежь! Надо помочь ей в ее стремлении встать на ноги и устроить свою жизнь».[31] Дмитриев смог организовать и отправить на учебу в США около шести студенческих групп. Деятельное участие в работе комитета приняло Общество вспомоществования студентам, существовавшее в Харбине с 1910 г. Только за три дня в этой организации зарегистрировалось около 140 желающих поехать на учебу в США.

Заботы по организации и отправке студенческих групп взял на себя Харбинский отдел Христианского союза молодых людей (ХСМЛ). Так как у подавляющего большинства молодых людей не было средств не только на учебу, но даже на дорогу, было образовано несколько благотворительных обществ. С 10 мая 1921 г. по 13 марта 1923 г. они собрали свыше 22 тыс. золотых рублей. Это была внушительная сумма, если учесть, что проезд стоил тогда всего 60 долларов, американская виза — 4 доллара, и 50 долларов нужно было предъявить властям при въезде как гарантию возможности содержать себя в первое время.

Один из приехавших в Америку в тот период вспоминал: «Высаживались на берег без знания языка, брали первую попавшуюся работу, копили деньги, поступали в университет, где учились и работали за стол, комнату. Такова схема, всем нам, бывшим и настоящим студентам, столь знакомая и обычная. Вспоминается, что приезжавшую из Китая студенческую группу встречали старые студенты и представители Студенческого общества и Христианского союза молодых людей. Привозили в спокойный, полный достоинства и академической важности университетский городок Берклей. Приезжали по-русски — в фуражках, косоворотках, с чайниками, подушками, одним словом, так, как сейчас не ездим. Знакомились тут же, на первом собрании нам говорили все о работе, и группа распадалась на части, уезжая на лесопилки, копи, бумажные фабрики и пр.».[32]

Приехав в американские университетские городки, русские студенты неизбежно встречались с соотечественниками, осевшими здесь раньше. Эти русские американцы имели превратное представление о политической ситуации в России, идеализировали советскую власть и пытались навязать свое мнение вновь прибывшим. Те же, кто воочию видел Гражданскую войну, отказывались участвовать в русских политических организациях в США, в частности, возникли проблемы с политизированным Русским студенческим клубом, образованным в Беркли в 1920 г. Огромную помощь студентам оказало Русское национальное студенческое общество, основанное в феврале 1921 г. с первым председателем В. Н. Борзовым.[33] Отделения Общества вскоре открылись в Вашингтонском (Сиэтл) и Калифорнийском (Беркли и Лос-Анджелес) университетах. В Беркли, например, такое общество было основано в декабре 1921 г.

Большую помощь русские студенты получали также от университетских преподавателей-американцев, которые в свое время учились в России. Благодаря усилиям профессора Дэя почти вся первая группа приехавших в Лос-Анджелес поступила на разные факультеты. Русские деятели писали ему: «Нам особенно важна и интересна Ваша информация, м-р Дэй, так как за прием наших студентов мы обязаны исключительно Вам. Все письма, получаемые нами от наших студентов, говорят о колоссальной энергии, затраченной Вами на дело помощи русскому студенчеству».[34] Начиная с 1920 г. в Калифорнийском университете обучались ежегодно от 30 до 50 русских. К 1934 г. русские учились в следующих учебных заведениях, расположенных на тихоокеанском побережье: Орегонский сельскохозяйственный колледж (Oregon Agricultural College) — 2, Стэнфордский университет (Stanford University) — 4, Калифорнийский университет (University of California) — 35, Южно-Калифорнийский университет (University of Southern California) — 1, Вашингтонский университет (University of Washington) — 24, Вашингтонский колледж (Washington State College) — 7.

К 1937 г. высшее образование получили более 200 выходцев из России. «По мнению профессора медицинского факультет С. П. Лучия, — писали «Русские новости», — русские студенты являются не только несколько более зрелыми по возрасту, чем их американские сотоварищи, но и более зрелыми в смысле интеллекта и интересов: он находит у них широкий кругозор, гуманитарный подход к жизни и отсутствие провинциализма».

Тем не менее большое число русских, приехавших по студенческой визе, так и не смогли получить образование. О. Скопиченко писала: «У многих мечты об учении, об университете так и остались на всю жизнь мечтами. Действительность была иная, и только немногим счастливцам удалось попасть сразу же в колледжи и университеты. Приехали полные сил, здоровья и надежд, но почти без языка или же со знаниями английского языка учебников Скотт и Брей и Нурока, да и кусок хлеба давался тяжелым трудом и трудно было даже думать об ученье после тяжелого трудового дня на фабриках и заводах».[35] Многие русские студенты старались помогать родителям, а у некоторых не зажила моральная травма, нанесенная недавней Гражданской войной. Русские выпускники отмечали, что овладеть некоторыми профессиями им мешает и то, что они говорят по-английски с акцентом.

Надо отметить еще одну массовую группу, которая прибыла в США в начале 1920-х годов. Это моряки Сибирской флотилии, пришедшие из Владивостока на Филиппины в ходе эвакуации деятелей Белого движения. Чтобы доставить их в Америку, 23 мая 1923 г. в Олонгапо прибыл американский военный транспорт «Меррит». На следующий день командующий Сибирской флотилией контр-адмирал Г. К. Старк приказал всем одеться по-парадному для последнего построения. На нем присутствовали 536 человек с семьями. Старк объявил, что остается со своим штабом по долгу службы на берегу, другим же предстоит отправиться в разные страны. Оплатой за проезд должна служить работа во время пути, при этом строго запрещалось пить крепкие напитки, а личное оружие предписывалось сдать командиру. «Десятки тысяч эмигрантов, в том числе и русские, — говорил Старк, — находят деньги, необходимые для приобретения билета на пароход в Америку, с вас такого не берут. Вы должны постоянно это помнить и быть благодарными американцам за такое отношение».[36]

В Русском клубе. Фото из собрания Музея русской культуры в Сан-Франциско

Пароход «Меррит» с 525 русскими иммигрантами пришел в Сан-Франциско 1 июля 1923 г. Русские въехали в США по квоте Бессарабии. Сразу же после спуска на берег все прошли медицинское освидетельствование. При этом оказалось, что 12 женщин находятся накануне родов. Андреевский флаг Сибирской флотилии, спущенный контр-адмиралом Старком, перевезли в Сан-Франциско и хранили в Музее ветеранов великой войны. Не так давно его отправили на вечное хранение во Владивосток. Большинство старковцев разъехались по всей Америке.

1923 г. был самым массовым в смысле приезда русских в США. «В течение 1923 г. на больших пароходах "Президент Джаксон", "Президент Мадисон", "Президент Пирс", а также на японских пароходах "Ракуя-мару", "Сибирия-мару" и др. регулярно каждый месяц в Сиэтл и Сан-Франциско прибывали русские с Дальнего Востока по 250, 300 и 400 человек одновременно…».[37] По приблизительным подсчетам, тогда прибыли около 5000 человек, не считая старковской группы.

Если к 1923 г. в Сан-Франциско проживали от 8 до 10 тыс. русских, то в 1928 г. их было уже 15 тыс. В основном они селились компактно в районе улицы Филмор, которую прозвали Невским проспектом Сан-Франциско. С первых дней приезда русских огромную роль в их жизни и обустройстве на новом месте играла православная церковь: она давала приют на первые дни, при ней существовало агентство для поиска работы. Прибывшие в основном не знали английского языка, и общественных организаций, за исключением церковных приходов, не существовало. Только при Свято-Троицком соборе был открыт Русский клуб, при нем стала выходить «Русская газета» (1921). Через год появилась «Русская жизнь», затем «Новая заря» (с 1924), начались первые беседы и спектакли. В русской общине по-прежнему существовала раздробленность, связанная с политическими или идеологическими пристрастиями.

В Америке нелегально оставалось и огромное число русских, приезжавших сюда по туристским визам или имевших паспорта Российской империи, которые выдавались до 1930 г. 8 июня 1934 г. в Конгрессе США прошел закон, дающий право всем русским политическим эмигрантам, нелегально прибывшим в США до 1933 г., легализоваться. Таковых оказалось около 600 человек, из них около 150 жили в Калифорнии. Им оказал большую помощь Объединенный комитет Русских национальных организаций.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Одни жиды

Из книги Критическая Масса, 2006, № 4 автора Журнал «Критическая Масса»

Одни жиды Жираф позвонил утром, он вообще жаворонок, поэтому и виделись мы с ним редко. А может, не виделись, потому что он потихоньку отходил от движения, нащупал себе пару жирных клопов — бизнесменов, и сам становился таким же. Я помычал спросонья, что — не помню, а к обеду,


Глава 3. Повсюду одни берберы…

Из книги Загадки антропологии. автора Низовский Андрей Юрьевич

Глава 3. Повсюду одни берберы… Сахара — колыбель цивилизации?При слове «Сахара» каждый из нас сразу представляет себе огромную безжизненную пустыню, океан песка, выжженные солнцем, потрескавшиеся скалы, где нет ни былинки, ни травинки… Действительно, такой Сахару


Навсегда

Из книги 100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 2 автора Соува Дон Б

Навсегда Автор: Джуди БлумГод и место первой публикации: 1975, СШАИздатель: «Бредбери Пресс»Литературная форма: романСОДЕРЖАНИЕ«Навсегда» — роман о первой любви и хаотичных чувствах, которые сопровождают влюбленность и сексуальные желания тинейджеров Катрин и Майкла.


ТРИУМФАЛЬНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

Из книги Последний день Помпеи автора Вагнер Лев Арнольдович

ТРИУМФАЛЬНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ Слухи о грандиозном успехе и славе Брюллова скоро докатились до Петербурга. Отечественные газеты стали передавать содержание заграничных статей о его картине. Общество поощрения художников собрало все статьи о «Последнем дне Помпеи»


И другие…

Из книги Наблюдая за королевскими династиями. Скрытые правила поведения автора Вебер Патрик

И другие… На планете множество людей, желающих занять королевский трон. Некоторые, как, например, Гьянендра из Непала, буквально вчера потеряли корону, другие, как Фуад Египетский и Реза Иранский, уже много лет тешат себя надеждой на восстановление монархии в родной


Глава XI Возвращение на родину

Из книги С мольбертом по земному шару автора Демин Лев Михайлович

Глава XI Возвращение на родину Окраинные улицы Москвы обрывались еще до Серпуховской заставы, дальше тянулись пустыри, кладбища, кирпичные заводы, куда нанималась всякая спившаяся голытьба. Место пользовалось дурной репутацией. Друзья и знакомые художника отговаривали


Кругом одни масоны!

Из книги Рассказы о Москве и москвичах во все времена [Maxima-Library] автора Репин Леонид Борисович

Кругом одни масоны! Сокровенные таинства вершились за массивными стенами этого дома, на самой оживленной части Мясницкой, кажется, и посейчас хранящего тени и голоса давно прошедших по жизни людей. Внутри он много раз перекраивался. А вот фасад дома, принадлежавшего


И ДРУГИЕ

Из книги Как говорить правильно: Заметки о культуре русской речи автора Головин Борис Николаевич

И ДРУГИЕ Итак, мы приходим к необходимости признать хорошей такую речь, которая обладает не только правильностью, но и другими коммуникативными качествами. Какими же?Не будем спешить с ответом. А возможно, полный ответ и не сумеет дать современная наука. Ограничимся пока


Михаил Эпштейн. Пластичность философского текста: почему одни авторы более читаемы, чем другие

Из книги Гуманитарное знание и вызовы времени автора Коллектив авторов

Михаил Эпштейн. Пластичность философского текста: почему одни авторы более читаемы, чем другие Философская критика занимается прочтением и толкованием текстов, но остаются неясными условия их читаемости. Почему один текст читается легче, чем другой? Почему он влечет за