Глава 1 ЛЕГЕНДЫ

Глава 1

ЛЕГЕНДЫ

Япония, как и Греция, возникает из сказочного прошлого. Легенды, пришедшие из глубины времен, населены буйными, фантастическими персонажами, от которых происходят жемчужные туманы, они окутывают леса, склоны вулканов, не успевшие покрыться умудренной сединой, танцующие волны моря.

Япония расположена на краю одного из наиболее глубоких провалов земной коры, покрыта ста пятьюдесятью вулканами, среди которых сорок еще продолжают действовать. Они занимают примерно четверть страны. Так, например, частые выбросы горы Асо, которая возвышается над островом Кюсю, поддерживает постоянный подогрев гейзеров, которые питают горячие источники.

Конечно же, ныне верования и предрассудки утратили часть колдовской и завораживающей силы своего могущества, которым они некогда обладали, но все еще сохраняют обаяние древней тайны. Еще и сегодня в самом сердце Токио многочисленные живописного вида предсказатели, которые с наступлением ночи скрываются в темноте углов, куда лишь слегка пробивается колеблющийся свет, приоткрывают тайны будущего. Все божества природы (коми) могли представить, как утверждают прорицатели, пророческие знаки (дзенсё): событие непредвиденное, неожиданное, наступающее, например, в первый день года или в начале дня, предшествующего тому, который должен открывать последующие месяцы или часы, следующие за ними.

В некоторых случаях сам человек может способствовать очевидности пророческих знаков. При этом следует использовать гадание (бокусен или уранай). В древности в Японии, как и в Китае, применялись гадальные кости, полагалось толковать значение трещин на костях оленя или панцире черепахи, подвергнутых воздействию огня. В храмах и святилищах и сегодня еще продаются узкие полоски бумаги (омикудзи), содержащие предсказания. Судьба человека равным образом зависит и от имени, которое он носит, потому-то всегда использовалось ономастическое гадание (сэймэй-хаидан). Эти старинные местные способы гадания не исключали и иноземных — в наши дни достаточно распространено предсказание будущего по картам.

Для того чтобы сопротивляться враждебным силам, можно было использовать заклинания, которые, например, обеспечивали изобилие урожая или останавливали эпидемию. Числа также наделены значительной магической силой. Число 1000 в особенности имеет важное значение, как и число восемь, в китайском написании оно образовано двумя расходящимися линиями, которые напоминают об идее расширения. В целом в соответствии с тем, как это принято и в Китае, считается, что нечетные числа содержат благоприятствующие элементы, которых недостает четным числам. Особое предпочтение отдается числам семь и девять.

Сновидения, как и во всех цивилизациях, наделяются значением, связанным с предвидением событий, иногда говорят о «божестве подушки» (макура-гами), которая с наступлением ночи нашептывает простому смертному неожиданные откровения. Кроме того, издавна некоторым животным, таким как лиса и змея, приписывается сверхъестественная сила. Утверждают, что они посланцы Бога или же сам Бог принимает образ животного для того, чтобы легче вступать в контакт с земным миром. Другие животные, такие как кот и ласка, согласно традиции, наделены опасным свойством передавать свой зловредный дух человеческим существам.

Наконец, движение звезд и установления календаря всегда были объектами исключительного внимания, подтверждавшими, прежде всего, связь с космогоническими, астрономическими и математическими теориями, заимствованными в Китае. Двенадцать животных, воплощающих двенадцать знаков зодиака, служат для определения лет, дней, часов в зависимости от расположения звезд и в связи с пятью элементами творения: водой, огнем, деревом, землей и металлом. Общая расстановка сил, которая вытекает из их взаимодействия, сейчас, как и в давние времена, предшествует большинству заключаемых браков, для этого принимается во внимание положение звезд (хосимавари) и астрологическое соответствие (айсю); даты свадеб и похорон назначались только в подобающие дни.

Многие легенды и специальные культы пытаются раскрыть тайны природы: благодатный дождь, освежающие источники, колодцы с дремлющими водами — у каждого явления есть свой дух, как и у рек, морей, ветров и грома. Напротив, звезды, влияние которых столь чутко принималось во внимание, вдохновили на создание лишь немногих легенд; без сомнения, у этого народа земледельцев, встающих и ложащихся спать вместе с солнцем, не было досуга, чтобы посвятить себя, подобно пастухам наших древних обществ, поэтической геометрии звездного неба. Только родившаяся в Китае легенда о Волопасе и Небесной Ткачихе имела в Японии непреходящий успех как прекрасная и печальная история любви. Разделенные Млечным Путем звезда Волопаса и звезда Ткачихи могут соединиться только раз в году — в седьмой день седьмого месяца, когда все листья всех кленов или все сороки в мире соединяются, чтобы образовать небесный мост, и только тогда, единственный раз, Ткачиха может встретиться со своим возлюбленным. Напротив, все то, что намекало на плодовитость, пользовалось огромной популярностью в этом крестьянском обществе. Например, существовал фаллический культ, который, несмотря на то что был отодвинут официальным синтоизмом на второй план, сохранялся в сельской местности.

Наряду с этими верованиями фундамент и суть синтоизма составляют божественные и императорские генеалогии. Два знаменитых произведения «Кодзики» и «Нихонсёки» («Нихонги»), создание которых возводится к VIII веку, представляют собой законченный цикл. Однако они были выстроены последовательно только начиная с эпохи Эдо под воздействием школы Мито (Митогаку) и сильных патриотических движений, которые старались сохранить культуру старой Японии и одновременно воскрешали забытых императоров прошлого. Оба этих сочинения, следовательно, предстают как исторические повествования, где сверхъестественное подается как естественное. В свете последних исследований дальневосточной этнографии этим мифам официальными властями придается новое значение.

Центральным сюжетом японской мифологии является миф о сотворении богами японских земель. Две ведущие темы (деятельность бога Амэ-но Минакануси и восстановление памяти об изначальном хаосе) определили разработку различных версий. Такой способ утвердить идею о преобладании на небесах одного из богов явно возник с воспоминаниями о древних китайских верованиях, воспринятых в эпоху Шести династий (III–VI вв.) даосизмом, который возвел в принцип существование небесного властителя, создателя и повелителя Вселенной со времен разделения земли и неба. Эти философские обоснования, как и китайское понятие об императорской власти (императоры происходили от неба, служили столпом, связующим небо и землю), должны были поддерживать историческое и политическое развитие молодого японского государства, начиная с правления императрицы Суйко в VII веке.

О божественном сотворении островов рассказывает миф об изначальном хаосе, из которого вышел мир в результате вмешательства богов. Этот космогонический миф освоен китайской философией; например, он фигурирует в «Хуайнань-цзы»[4] трактате эпохи Хань, который содержал ряд космогонических наблюдений, в значительной мере носящих печать влияния даосизма. Тема хаоса постоянно присутствует в замечательной легенде о богине солнца Аматэрасу, чье мгновенное исчезновение погружает землю в ужас первоначального мрака. Этот мотив характерен для многих цивилизаций, и в особенности для всех цивилизаций Юго-Восточной Азии. Когда из хаоса поднимаются легкие эссенции и опускаются тяжелые субстанции, формируются Небо и Земля. Земля представляла собой бесформенное болото, землю-воду: «Земля, которая рождалась, была подобна масляному пятну и расползалась, подобно медузе» («Кодзики»), Затем появилась странная красная форма, от которой родились три главных бога. И хотя значение имен богов, которые во множестве заселяли Вселенную, было утрачено, некоторые имена раскрывают представление о грязи, земле и водах. Значимость, которая придается этим объектам и тем временам, когда элементы смешивались, не удивляет в этой стране, которая подвергается тайфунам, ураганам и внезапным стремительным приливам и где, следовательно, важнейшим источником существования с тех пор на протяжении двух тысячелетий являются рисовые поля.

Вместе с парой Земля — Небо и Земля — Вода появляется пара мужчина — женщина, мужское начало — женское начало, союз и равновесие которых определяет все творение. В Японии, как в Китае с его инь и янь и в различных культурах островов Тихого океана, на этих двойственных циклических явлениях была основана собственная философия и собственное мироощущение.

Космическое воображение и понятие о двойственности начал соединились в создании верховных прародителей: Идзанаги — бог и Идзанами — богиня.

Избранные богами для того, чтобы привести в порядок образовавшуюся землю, они получили в подарок копье (хоки): «Тут все небесные боги своим повелением двум богам Идзанаги-но микото и Идзанами-но микото: „Закончите дело с этой носящейся [по морским волнам] землей и превратите ее в твердь”, — молвив, драгоценное копье им пожаловав, так поручили. Потому оба бога, ступив на Небесный Плавучий Мост, то драгоценное копье погрузили, и, вращая его, хлюп-хлюп — месили [морскую] воду, и когда вытащили [его], вода, капавшая с кончика копья, сгустившись, стала островом» («Кодзики»). Они провели остаток своих дней в том, чтобы создавать острова и божества. Но, рождая огонь, Идзанами погибла от смертельных ожогов; Идзанаги, придя в отчаяние, отправился искать ее в ад, но, как и Орфея, нетерпение и любопытство погубили его. Придя в ужас при виде расчлененного тела своей супруги, он бежал из подземного мира, преследуемый безжалостными фуриями.

В этих драмах зарождения и смерти ищут политический смысл и его охотно усматривают, придавая символическое значение перипетиям рождения молодого двора Ямато в эпоху железного века.

Мифы творения, распространенные на архипелагах южных морей и в Юго-Восточной Азии, помогают лучше понять то, что очень долго считалось исключительно японским. Легенды, повествующие о сотворении островов в форме капель, были обнаружены, в частности, в Полинезии. Заметим, что быстрое сотворение множества явлений и существ никогда не считалось совершенным. Сама изначальная пара не слишком гордилась своим потомством. Оба божества, как рассказывается, были наделены ясным сознанием: «Тут два бога, посоветовавшись, сказали: „Дети, что сейчас родили мы, нехороши. Нужно изложить это перед небесными богами”, — так сказали, и вот, вместе поднялись [на Равнину Высокого Неба] и испросили указания небесных богов. Тут небесные боги, произведя магическое действо, изъявили свою волю: „Потому нехороши [были дети], что женщина первой говорила. Снова спуститесь и заново скажите”, — так изъявили» («Кодзики»). Превосходство женщин, неосторожно утверждаемое, чуть было все не испортило. Похожая легенда встречается среди различных племен Борнео.

Дочь первой пары Аматэрасу-о-миками является персонификацией солнца и представляет собой божественную прародительницу императорского рода. Ее сияние приобретает особое значение в связи с рассказом об уходе в темную пещеру, который чуть было не заставил опрокинуться мир во враждебную вселенную ночи. Сильно разгневанная беспутным поведением своего нераскаявшегося брата Сусаноо-но микото, она удаляется в глубокую небесную пещеру Саме-но-ивато. Она все еще дрожит от страха при воспоминании о небесном коне, которого Сусаноо схватил в том месте, где она мирно занималась ткачеством, и с которого содрал заживо шкуру. Уход Аматэрасу угрожал существованию мира, внезапно погрузившегося в непроницаемую тьму, в то время как злые духи стали распространяться повсюду по Земле. Боги, таким образом, объединились и разработали стратегический план, который должен был вернуть миру солнечный свет и тепло. К пещере принесли петухов, пение которых приветствовало возвращение дня. Затем посадили огромное дерево сакаки. На ветвях священного дерева повесили драгоценности, длинные белые полотна и зеркала, изготовленные для этого случая.

Все боги разместились вокруг дерева, за исключением одного, известного своей физической силой. Он отправился к входу в пещеру и встал там. Когда все было готово, Амэ-но Удзумэ, богиня не столько прекрасная, сколько жизнерадостная, принялась танцевать, отпуская шутки и понемногу освобождаясь от своих одежд. Она делала это столь забавно, что, когда оказалась почти голой, боги разразились смехом. Аматэрасу разбирало любопытство, она выглянула из своего убежища и остановилась, пораженная зрелищем своего отражения в зеркале. Бог, направленный для охраны пещеры, воспользовался этим, чтобы вытащить ее из пещеры. За ней тянулась соломенная циновка, а бог Футодама наставлял: «Ты не должна внезапно исчезать!» Омываемый отныне светом, мир ожил, а нежность солнца отправила злых духов в тень.

Благодетельное божество, Аматэрасу, как солнце и император, не была первой среди богов творения, но она представляла божественную благодать, под сенью которой всему сотворенному суждено вечно процветать, веровать и торжествовать над враждебными силами тьмы и смерти. Появление Аматэрасу, наконец, освящает и рождение религии — танцы (мико), которые заставили ее покинуть свою пещеру, стали одним из обязательных ритуальных действий. Поклонение, церемонии, празднества отныне выражали контакт между людьми и верховными и нижними божествами. А посредниками между ними стали служители культа и шаманы.

Как в континентальной Северной Азии, на Юге Китая и в Юго-Восточной Азии, в Японии существовали шаманы. Ими, без сомнения, нередко оказывались женщины, привилегированные медиумы аграрных обществ, зачастую еще относившихся к матриархату. Загадочная царица Пимико, которая, согласно китайским текстам, царствовала в маленьком государстве Япония в III веке до нашей эры, без сомнения, существовала на самом деле. Она представляла силу физических и нравственных связей, которые соединяют человеческое тело и божественных духов, и выражала идентичность божественной и государственной власти, существовавшую первоначально.

Могущество солнца иногда заставляет позабыть о том, что Идзанами и Идзанаги создали также и луну. Однако легенды, связанные с луной, не получили в Японии большого распространения. Луна для этого народа, влюбленного в природу, являлась прежде всего объектом искусства, странной фигурой с изменчивыми изломанными линиями, которой следует восхищаться. «Любование луной» (цукими) летними или осенними ночами, когда завершился период знойной жары, — непременный обычай, позволяющий человеку, обласканному теплым ветерком в нежных сумерках, наслаждаться, восседая на циновках, радостями умиротворенной природы. Однако же, если верить древнему роману «Повесть о рубщике бамбука» («Такэтори-моногатари»), луна способна внушать и некое недоверие: «С начала третьей весны люди начали замечать, что каждый раз, когда полная луна взойдет на небе, Кагуя-химэ становится такой задумчивой и грустной, какой ее еще никогда не видели.

Слуги пробовали ее остеречь:

— Не следует долго глядеть на лунный лик. Не к добру это!

Но едва Кагуя-химэ оставалась одна, как снова принималась глядеть на луну, роняя горькие слезы».

Сусаноо, буйный брат и нарушитель покоя Аматэрасу, — единственная стихия, которая может противостоять силе солнца. Он скорее не антипод своей сестры, а ее конкурент, надоедливый посетитель, жестокий вихрь, заброшенный в центр гармоничного общества. Исторические основания легенды об Аматэрасу и Сусаноо представляются относительно ясными, и можно полагать, что этот антагонизм отразил в мифологии древнюю борьбу, которой предавались страны, развивавшиеся в двух центрах — Ямато и Идзумо.

Праздничным ликованием, которым отмечено в легенде об Аматэрасу возвращение в мир света, сопровождаются ритуальные японские праздники (мацури) и выражаются чувства.

Наряду с космогоническим циклом японские легенды содержат великолепные повествования о жизни героев, которые, как рассказывают, основали империю. Два типа этих преданий не противоречат друг другу. История Аматэрасу и Сусаноо символически представляет непротиворечивый акт создания мира и императорского государства. Повелительница неба, богиня солнца Аматэрасу завоевывает земное царство, распределенное между божествами сумрачного нрава. Именно в этой связи появляется тема посланца, которая в действительности вуалирует тему императорской власти. После многих попыток, сопровождавшихся разочарованием, Аматэрасу послала на землю своего внука Ниниги, который в сопровождении пяти вождей и трех божеств, наделенный тремя символами власти, бросился, согласно легенде, на завоевание Японии. Дзимму, первый в длинном ряду японских императоров, в течение длительного времени считался прямым потомком Ниниги, а бабушкой Дзимму была морская царевна.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 9 ЛЕГЕНДЫ АТЛАНТИДЫ

Из книги Атлантида [История исчезнувшей цивилизации] автора Спенс Льюис

Глава 9 ЛЕГЕНДЫ АТЛАНТИДЫ Я так часто говорил о легендах Атлантиды, которые нашли отражение в Европе, Африке и Америке, что теперь вполне достаточно ограничиться простым резюме. Такое резюме, однако, очень важно для истории Атлантиды, которая была бы неполной без


Глава 15 Легенды о лисах

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Глава 15 Легенды о лисах Истоки легенд Среди множества животных, которым поклонялись китайцы, выделяются те, что связаны с поклонением могилам или погребениям. Столь примечательный интерес обьясняется тем, что считалось, что в животных вселяются души грешников. Нам


Глава 16 Разные легенды

Из книги Мифы народов Африки автора Вернер Элис

Глава 16 Разные легенды Удивительные жители дальних стран Самым крупным и единственным дошедшим до наших дней собранием древних китайских мифов является «Шань хай цзин» («Книга гор и морей»), составлявшаяся с VIII по III век до н. э. В одном из ее разделов собраны рассказы о


Глава 1 ЛЕГЕНДЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ РАННЕГО ВРЕМЕНИ Первоначальный миф. — Семь холмов Рима. — Италия доримских времен. — Основание Рима. — Организация города. — Город и его боги

Из книги Судьбы моды автора Васильев, (искусствовед) Александр Александрович

Глава 1 ЛЕГЕНДЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ РАННЕГО ВРЕМЕНИ Первоначальный миф. — Семь холмов Рима. — Италия доримских времен. — Основание Рима. — Организация города. — Город и его боги Рим представляет собой великолепное пространство между сумерками доисторических времен


ГЛАВА 4. По следам легенды в низовья Лены

Из книги Два Петербурга. Мистический путеводитель автора Попов Александр

ГЛАВА 4. По следам легенды в низовья Лены В Булунский район, расположенный в низовьях Лены, мне довелось попасть ранней весной 1951 года. Снег нестерпимо слепил глаза. Без темных очков я не решался выходить из помещения. Солнце сияло, освещая торосы на Лене. Приближалась пора


ЛЕГЕНДЫ

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

ЛЕГЕНДЫ