12.1.2. Архитектоника культурного пространства

12.1.2. Архитектоника культурного пространства

Пространство является жизненной и социокультурной сферой общества, «вместилищем» культурных процессов, главным фактором человеческого бытия. Культурное пространство имеет территориальную протяженность, в нем очерчены контуры культурных центров и периферии, столицы и провинции, городских и сельских поселений.

Россия – грандиозный культурный ансамбль народов, объединенных общим гражданством и территорией проживания. Культурное пространство объединяет эти народы, создавая неповторимый узор самобытных культур, сохраняя их уникальность и увеличивая притягательную силу энергетически мощной ауры. Культурное пространство включает ареал распространения национально–этнических языков, традиционные формы бытового и хозяйственного уклада. В нем сохраняются рецепты народной кухни, приемы воспитания детей, архитектурные и художественные памятники, региональные центры народного и профессионального искусства, религиозные конфессии, природные заповедники и исторические ландшафты, города–музеи и университетские комплексы науки и образования, места памятных исторических событий.

Культурное пространство России многомерно и не поддается унификации, ибо культура не может существовать как одномерная, универсальная, одинаковая для всех эпох и народов. Это противоречит ее природе и сущности, поэтому она сопротивляется всяким экспериментам, даже если их инициаторы исходят из благих побуждений.

Культура всегда существует как «дробное множество», объединенное в целостную систему, где все регионы взаимозависимы и дополняют друг друга.

Культурное пространство может выполнять собирательную функцию, т. е. способствовать объединению и сплочению нации, государства, всех социальных сил. Но возможна и другая модель, когда культурное пространство уменьшает «силы притяжения» между регионами, делая их обособленными и замкнутыми. Эта «рассеивающая» функция культуры значительно ослабляет и тормозит возможность интеграции народов и их стремление к взаимопониманию.

В России процесс социального реформирования и модернизации оказал существенное воздействие на состояние и перспективы развития культуры. Одни сферы распались, другие лишились государственной поддержки и должны были «выживать» самостоятельно, третьи приобрели новый статус и приоритет. Пока еще трудно предсказать, какими будут последствия этих перемен, их влияние на ценностные ориентации людей, особенно молодежи. Культура вышла из–под жесткого идеологического контроля, но попала в тиски финансовой зависимости.

Динамика культуры получила импульс для реализации плюралистической модели развития. Культурное пространство органично сочетает в себе историческую преемственность, непрерывность и дискретность. Оно создано многовековой деятельностью человека и напоминает «Древо Жизни», имеющее глубокие корни и разветвленную крону. В определенном смысле культурное пространство подобно природе, в которой многообразие сочетаний бесконечно.

Множественность проявляется во всех формах культуры, даже в языке, где преобладают общие понятия, словарный запас и грамматика, но при этом существует масса диалектов, сленгов, арго, особых смыслов и интонаций. Соединение всеобщего и особенного, подобного и единичного становится основой многообразия и многоликости культурного пространства.

Но было бы неправильно представлять культурное пространство в виде «лоскутного одеяла», где каждый кусочек имеет свою форму и окрашен в свой цвет. При всем разнообразии оно имеет общую конфигурацию, благодаря которой выполняет свое предназначение. Дискретность регионов вписывается в общий объем и архитектонику культурного пространства. Разнообразие отдельных местностей создает их неповторимый колорит и уникальность.

Изоляционизм так же опасен, как и унификация, стирающая своеобразие культур. Искусственное разъединение сужает сферу культурного пространства, нанося непоправимый вред духовному развитию народов и поколений. Культурные контакты – это живой диалог культур, который осуществляется повсеместно и по разным поводам, в будни и праздники, поскольку его основой является взаимный интерес к культуре и стремление людей к пониманию и взаимодействию.

Но такой диалог не всегда возникает стихийно. Он требует особого внимания, отношения и поддержки, объяснения различий между культурами и преодоления высокомерного возвеличивания одних культур и пренебрежения к другим. Иначе может начаться конфликт культур, который увеличивается в объеме, как снежный ком, и захватывает все новые и новые сферы общественной и личной жизни. Разделение культурного пространства на «своих» и «чужих» вызывает взаимную неприязнь, склоки, ссоры и ослабление сотрудничества. Отношения между народами могут стать такими, что спровоцируют социальную и психологическую агрессию.

Поэтому значение культурной политики, всемерно содействующей диалогу культур, очень велико.

В каждом регионе, будь то Север или Юг, Запад или Восток, культурное пространство имеет свои центры притяжения и ареал влияния. Это выражается в стиле застройки городов и сельских поселений, в укладе жизни, соблюдении обычаев и ритуалов, способе проведения праздников и встреч, в общении, интересах, предпочтениях и ценностях.

Исторически Санкт–Петербург сложился как многонациональный город, и каждый этнос внес свой вклад в создание общего «петербургского» стиля. Ю. М. Лотман в статье «Символика Петербурга и проблемы семиотики города» пишет о множественности образов и сравнений: русский Амстердам, русская Венеция, город А. С. Пушкина и Н. Гоголя, Ф. М. Достоевского и А. Блока;А. А. Ахматовой и И. Бродского… Петербург – это императорская резиденция и «колыбель революции», мужественный герой Блокады и центр науки, культуры, искусства. И все эти разные «города» объединены общим культурным пространством.

Ю. М. Лотман удивительно точно писал об этом:

Петербург сделался городом культурно–семиотических контрастов, и это послужило почвой для исключительно интенсивной интеллектуальной жизни. Петербург по праву может считаться уникальным явлением мировой цивилизации.[362]

Не менее интересный подход к описанию целостного пластически–пространственного образа Петербурга предложил М. С. Каган.[363] Он отмечает, что Петербург с самого начала развивался как взаимосвязь четырех главных подсистем: Улица—Площадь—Парк (сад, сквер) – Река (канал). В этом заключен ансамблевый принцип организации культурного пространства города.

Д. С. Лихачев обратил внимание на то, что для пространственной структуры Петербурга характерно сочетание трех уровней горизонтальной протяженности:

? уровня воды в реках;

? уровня набережных, улиц, проспектов;

? уровня приблизительно одинаковых по высоте крыш домов.

В поэтическом пространстве Петербурга Ю. М. Лотман отметил две особенности: призрачность и театральность. Они поддерживаются уникальным петербургским колоритом, мягкой цветовой гаммой, сочетанием водной магистрали Невы с многочисленными каналами, сезоном Белых ночей и удивительными закатами.

Театральность воплощена в архитектурных ансамблях исторического центра и кольце пригородов, органично дополняющих общее впечатление. Город воспринимается как огромная сцена, на которой разворачиваются праздничные спектакли и повседневная жизнь. Театральность требует от петербуржцев постоянного внимания к своей внешности, создает атмосферу праздничности и внутреннего протеста против неопрятности, запущенности, вульгарности и пошлости. Культурное пространство формирует тип горожанина и особый петербуржский стиль жизни: восприимчивость к классическому искусству, деликатность, веротерпимость, отсутствие национальной и социальной спеси, чувство собственного достоинства и преданная любовь к городу, к своей стране.

Культурное пространство страны – это «Дом», среда повседневного обитания людей. В нем они живут, работают, ходят за покупками, занимаются спортом, отдыхают, общаются между собой, учат детей, посещают храмы и театры.

Людям нравится, когда этот «Дом» прочный, надежный и безопасный, открытый, добрый и теплый, красивый и интересный.

Культурное пространство как «Дом» выполняет сакральную функцию защиты от невзгод, где человек может найти помощь и поддержку. Эта атмосфера соучастия и сочувствия особенно необходима человеку. Недаром многие так хорошо отзываются о приветливости петербуржцев–ленинградцев, которая стала знаком городской культуры.

Культурное пространство – это не только родные места и памятники культуры, но и чувство «родственной» близости населяющих его людей. Образы культурного пространства как «семейного гнезда», спасительного ковчега прочно укоренились в народном самосознании.

Духовная оторванность от «Дома», утрата связи и близости с ним даже при сохранении места жительства порождает чувство «бездомности».

В петербургском журнале «Ступени» были опубликованы «материалы Круглого стола», посвященного проблеме «Дома». В выступлениях обсуждалось несколько моделей, с помощью которых можно описать специфику организации жизни в культурном пространстве. Приведем некоторые из них.

«Дом–очаг». В таком доме нет места бездействию и лени, так как очаг нужно постоянно поддерживать и заботиться о нем. Он дает человеку приют и отдых, защиту и пропитание, общение и право быть самим собой.

Идея культурного пространства как домашнего очага есть у всех народов мира. И сейчас эта идея – построить «Дом» как универсальное здание нашего микро–и макрокосмоса – близка многим.

«Дом–очаг» – пока далекий идеал, но достичь его можно, хотя бы в пределах родного дома, края или города как малой родины.

«Дом–крепость». Его главным назначением является охрана культурного пространства от внешних влияний и посягательств. В его основе заложен архетип врага, который может нарушить покой, нанести вред, унизить достоинство. Поэтому главная забота обитателей такого дома – возведение крепостных стен, установка сторожевых постов, смотровых башен и пограничных полос. Идея «железного занавеса» тоже выражает архетип «Дома–крепости».

«Дом–тюрьма». Еще более отчужденная модель культурного, а скорее даже антикультурного, пространства. Его двери плотно заперты, и все обитатели живут в «запечатанном пространстве». Жизнь в этом «Доме» заторможена, труд бессмыслен, очаг не греет. Сила и диктат сторожей удерживают всех вместе. В таком пространстве все подвержены страху, постоянно ожидают коварства и предательства.

«Дом–кладбище». Также безрадостная модель. Из этого дома ушла жизнь, «отлетела» душа, погас очаг. Всюду тьма, грязь, разруха и запустение. Человек в таком пространстве чувствует бессмысленность своего существования, он одинок и бессилен. Тоска и уныние парализуют его волю и желание действовать. Покой и лень порождают равнодушие ко всему, человек влачит существование, находясь между жизнью и смертью.

«Дом–вокзал». Эта модель выражает отношение к культурному пространству как к временному пристанищу, укрытию во время скитаний.

Это «казенный дом», где лишь пользуются услугами, не внося ничего своего. Человек здесь только пребывает, а не живет полноценной жизнью. Он подчиняется заранее установленному порядку, зная, что его нарушение приведет к расплате. Ожидание перемен и желание покинуть временный приют определяют душевное состояние человека.

«Сумасшедший дом». Такой тип пространства, и вряд ли культурного, тоже заслуживает внимания. В нем есть относительный порядок, но его отличительной особенностью будет одиночество. В таком доме каждый слышит только сам себя и не способен к диалогу. В нем угасает очаг, дающий тепло, потому что никто не заботится об общем благе.

«Дом–келья». Это своеобразное одиночество и заточение. Созданное пространство намеренно отгорожено от внешнего мира. Люди довольствуются малым, все их помыслы направлены на служение идее личного духовного совершенствования и творчества. Такое пространство мало трогают бури и невзгоды, происходящие за его пределами. Больше всего ценится покой и возможность погружаться в привычные занятия и размышления.

«Дом–чаша». Воплощает стремление людей максимально насытить пространство многочисленными вещами, как полезными, так и бесполезными. Накопительство, стремление не отстать от других, «быть как все» делают дом холодным и временным пристанищем, так как никто не проявляет заботы о духовном благополучии.

«Дом как любовь». Это наиболее точное отражение самого главного назначения культурного пространства. Важен не только тот материал, из которого строится дом, но и те духовно–душевные отношения, которые дают возможность ощутить радость бытия. Такой дом начинают строить «с крыши», т. е. тех духовных ценностей, которые обеспечивают взаимное притяжение людей.

«Дом как любовь» определяет весь спектр человеческих отношений: к природе и материальному обустройству жизни, детям и старикам, историческим традициям и современному новаторству. Он выявляет духовные потенциалы человека и способствует их реализации. Культурное пространство должно быть «овеяно» любовным отношением, только тогда оно становится желанным.

Возможно, «Дом как любовь» – это и есть «дом как культура». Строят его сами люди, и от того, действительно ли этот дом – культура, зависит и мироощущение и поведение не только тех, кто его строил, но и тех, кто в этом процессе не участвовал, однако попал в это пространство. Культурное пространство – это своеобразное зеркало, которое отражает множественные модели «Дома». Некоторые из них весьма прочно укоренились в жизни, другие мелькают пунктиром, третьи вообще стали призрачными тенями прошлого.

«Дом» может быть богатым и бедным, ухоженным и запущенным, желанным и нелюбимым, добрым и злым, теплым и холодным, открытым и закрытым. Все зависит от насыщенности культурного пространства ценностями и динамики перемен.

Поверхностный прагматизм и вульгарный материализм нанесли большой ущерб культурному пространству России, вызвав распространение примитивизма и варварства. Разрушение городских и сельских храмов, осквернение исторических памятников, опрощение и засорение русского языка, беспорядочность застройки, загубленные водоемы и мертвые ландшафты, уничтожение старинных жилых кварталов, пренебрежение к русским национальным истокам и традициям народной культуры – все это нанесло колоссальный ущерб культурному пространству России. Потребуется немало сил и времени для его восстановления.

Культурное пространство – это национальное достояние России, и каждый несет ответственность за его сохранение и развитие. Преодоление социально–политических барьеров и усиление культурных контактов может стать основой процесса интеграции, постижения культурных ценностей как необходимого условия человеческого существования.

Культурное пространство и страны, и региона, и культурного центра изменяется. Будучи весьма динамичным в своем развитии, оно зависит от наших усилий, воздействий и взаимодействий.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

1.1. Однородность пространства и иерофания

Из книги Священное и мирское автора Элиаде Мирча

1.1. Однородность пространства и иерофания Для религиозного человека пространство неоднородно: в нем много разрывов, разломов; одни части пространства качественно отличаются от других. «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты


10.3.2. Дом как локус пространства повседневности

Из книги Культурология. Шпаргалка [litres] автора Барышева Анна Дмитриевна

10.3.2. Дом как локус пространства повседневности Пространство повседневности в его собственной специфике – это дом. Дом, жилище – одна из фундаментальных реалий культуры и один из ключевых культурных символов. В процессе исторической эволюции места для жилья и концепта


12.1.1. Культура в пространстве и культурные пространства

Из книги Основы рисунка для учащихся 5-8 классов автора Сокольникова Наталья Михайловна

12.1.1. Культура в пространстве и культурные пространства Пространство по–разному понималось философами, физиками, математиками и трактовалось ими как некое вместилище, пустота, наполняемая сгустками материи, вещами и их отношениями. В земном, чувственном мире все


17 ПРИНЦИП КУЛЬТУРНОГО РЕЛЯТИВИЗМА

Из книги Антропология экстремальных групп: Доминантные отношения среди военнослужащих срочной службы Российской Армии автора Банников Константин Леонардович

17 ПРИНЦИП КУЛЬТУРНОГО РЕЛЯТИВИЗМА Принцип культурного релятивизма (от лат. relativus – «относительный») утверждает относительную обособленность культур, разнообразие путей их развития, ценностных систем и культурно—исторических типов.Культурный релятивизм проявляется в


Ф. И. Тютчев  «О чем ты воешь , ветр ночной ?..»: архитектоника бытия-общения – ритмическая композиция стихотворного текста – невозможное, но несомненное совершенство поэзии

Из книги Чёрная музыка, белая свобода автора Барбан Ефим Семёнович

Ф. И. Тютчев  «О чем ты воешь , ветр ночной ?..»: архитектоника бытия-общения – ритмическая композиция стихотворного текста – невозможное, но несомненное совершенство поэзии 1 Если кратчайшим ответом на вопрос: что мы анализируем и интерпретируем? – считать следующий:


Архитектоника: старая и новая

Из книги Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому» автора Вишленкова Елена Анатольевна

Архитектоника: старая и новая Если новоджазовая музыкальная пьеса постигается как гештальт, как целостное образование, свойства и смысл которого нельзя понять путем суммирования свойств его частей, то в иерархии ее гештальт-качеств доминантным качеством явилась


ГЛАВА 2 «Соглядатай пространства»

Из книги Италия в Сарматии [Пути Ренессанса в Восточной Европе] автора Дмитриева Марина

ГЛАВА 2 «Соглядатай пространства» В опубликованной части воспоминаний Евгения Михайлова, племянника Сомова, есть характерное упоминание о сложностях, которые неизбежно испытывал художник, сталкиваясь с необходимостью перспективных построений. И сам он жаловался на


Архитектоника книги

Из книги Фракталы городской культуры автора Николаева Елена Валентиновна

Архитектоника книги Исследовательские задачи данной книги заданы блоком проблем технологического, стратегического и коммуникативного характера.Художественное воспроизводство изучаемой эпохи подразумевало прохождение авторского рисунка через технологический


Инсценировка городского пространства

Из книги Как это делается: продюсирование в креативных индустриях автора Коллектив авторов

Инсценировка городского пространства В результате установки триумфальных арок происходило пространственное переструктурирование города. Отмечая важные точки – ворота, мосты, площади, ворота к замку-резиденции, – эфемерные конструкции способствовали тому, что все


Проблема «культурного доминирования» и «культурного империализма»

Из книги автора

Проблема «культурного доминирования» и «культурного империализма» В 60—70-х годах проблематика, выдвинутая представителями «Франкфуртской школы», постепенно смещается в сторону политической экономии и все больше и больше обращается к проблеме «культурного