Видок в литературе и сам по себе

Видок в литературе и сам по себе

История прототипа Вотрена, его необычайных приключений, — это история жизни человека, которого Бальзак сделал актером своей бессмертной «Человеческой комедии».

Не раз в «Человеческой комедии» появляется и сам Видок — под собственным именем. Но чаще он предстает в иных обличиях. Бальзак заимствует черты его внешнего облика не только для Вотрена, но и для Годиссара и Бьяншона, Серизе и Гобсека. (Кстати, под именем Гобсека выведен старый приятель Видока ростовщик Жюст).

В своей работе Бальзак не преминул воспользоваться и таким письменным источником, как воспоминания Видока в 4-х томах. Они появились после того, как он ушел в отставку в 1827 году. Не обладая пером Бальзака, человек-легенда все же взялся за перо.

На страницах жизнеописания Видока перед читателем возникал, по мнению тогдашнего генерального инспектора тюрем Моро-Кристофа, человек «необычайного ума, неслыханной, дерзновенной смелости, невероятной, неистощимой изобретательности, огромной физической силы и ловкости». Его личность обрастает плотным ореолом вымысла, делается почти мифической…

В России на выход в свет мемуаров, приобретавших скандальную известность, откликнулась «Литературная газета». В двух ее номерах за 1830 год появились небольшие заметки, посвященные мемуарам Видока. Автором их был А. С. Пушкин, назвавший Видока «человеком без имени и пристанища, живущего ежедневными донесениями…» Однако многим современникам Пушкина было ясно, что заметки «О записках Видока» являются на самом деле остроумным эзоповским намеком на тайного агента III отделения, продажного журналиста и бездарного писателя с непомерным честолюбием — Ф. В. Булгарина.

С тех пор имя Видока — полицейского сыщика становится у нас в России нарицательным. Пушкин навсегда заклеймил им доносчика Фаддея Булгарина, называя его в эпиграммах «Видок Фиглярин». Герцен советовал отказаться от услуг шпионов — Видоков в литературе, считая, что «всю их работу прекрасно исполняют газеты по дешевой цене, а, может быть, и даром», имея в виду продажность и верность реакционным правительствам официозной прессы того времени, выполнявшей, часто по собственной инициативе, полицейские функции и занимавшейся политическими доносами на видных писателей, прогрессивных ученых и общественных деятелей…

Некоторое время спустя Видок учреждает первое в мире частное сыскное бюро. Он умеет хранить тайны, но умеет и разгадывать их. И вот уже деятельность его бюро распространяется не только на Францию, у него появляются информаторы и за границей. Четыре тысячи богатых клиентов пользуются его услугами. И снова Видок проникает в чужие тайны, раскрывает секреты. Он успешно конкурирует с официальной полицией, о пришлось последней, естественно, не по вкусу. Против Видока возбуждают один, потом второй процессы. Но победить его так и не удалось. В конце концов, устав от войны со столь опытным противником, полиция примиряется с ним.

О нем вспоминали главным образом тогда, когда надо было оказать услугу трону, выполнить тонкое и трудное дипломатическое поручение за границей, получить совет по делам полиции. Тем временем он ведет полусветскую жизнь, и его черный сюртук с пустым рукавом правой руки, ампутированной после тяжелого перелома, часто мелькает в парижских гостиных. И всюду он желанный гость, ибо охотно рассказывает о своих приключениях. В его друзьях числились герцоги и графы, министры и политические деятели, с ним водили знакомство писатели — Виктор Гюго и Александр Дюма, Эжен Сю и Ламартин… А сколько — менее знаменитых!… И каждый — черпал из этого мутного источника, по-своему перерабатывая факты и сюжеты, рождая новые образы. Так, например, В. Гюго воспользовался рассказами Видока, когда создавал образ Жана Вальжана в романе «Отверженные».

По материалам Видока были написаны Эженом Сю «Парижские тайны». Под именем Жакаля его вывел в романе «Сальваторе» Александр Дюма, а Жорж Занд в романе «Лелия» под именем Тренмора. Много раз, при жизни и после, вплоть до наших дней, образ Видока — беглого каторжника и сыщика — появлялся на театральных подмостках.

Но нигде не обрисован он так ярко, как в «Человеческой комедии». Его своеобразная фигура, как бы отступившая в полумрак истории, была освещена прожектором бальзаковского гения и предстает перед нами в образе Вотрена на страницах романов «Отец Горио», «Утраченные иллюзии», «Депутат от Арси», «Блеск и нищета куртизанок», в драме «Вотрен».

И это неудивительно. Ведь Бальзак, по словам Ф. Энгельса, «в „Человеческой комедии“ дает нам самую замечательную реалистическую историю французского „общества“…» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 36). Неотъемлемым элементом этого общества, предвещавшим неизбежность его падения (Энгельс), был и Вотрен.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Чем в себе недовольны? Неуверенностью.

Из книги Дзен футбола автора Генис Александр Александрович

Чем в себе недовольны? Неуверенностью. *** Модное слово или выражение, от котор^ьгхкоробит. «Раскрутили». *** С кем из известных людей прошлого вам бы^сотчгж)а^ С Конфуцием. *** Есть ли реалии советской эпохи, ri?LKOTOJ3№^ Вера в светлое будущее. *** Назовите три, на ваш


И снова Видок…

Из книги Герои до встречи с писателем автора Белоусов Роман Сергеевич

И снова Видок… Но чтобы создать эти характеры, надо было их изучать. И Гюго неоднократно посетит ад, где томились парии закона, не раз пересечет ворота Тулонской каторги, побывает в каторжной тюрьме Бреста, в парижских тюрьмах, будет наблюдать, как заковывают партии


СЕБЕ

Из книги Погаснет жизнь, но я останусь: Собрание сочинений автора Глинка Глеб Александрович

СЕБЕ Когда, тоской томимый, Отчаянно любя, Нежданно вдруг любимым Почувствуешь себя, То, слез не вытирая, Пойми: волшебный мир От края и до края Сегодня ты открыл. Земное счастье зыбко, Мечтай о нем весь день С бессмысленной улыбкой И с сердцем


САМ ПО СЕБЕ

Из книги Хазары: таинственный след в русской истории автора Гумилев Лев Николаевич

САМ ПО СЕБЕ Лукав наш нрав, безбожен быт, Соборный путь грехом закрыт. Как в одиночестве глухом, Мы в самости своей живем. Соба у каждого своя, И если даже ты моя, Как ни старайся — всё равно Двух не объединить в одно. Ни страсть, ни дружба, ни семья Немыслимы без разных


Ванга о себе

Из книги Психодиахронологика: Психоистория русской литературы от романтизма до наших дней [Maxima-Library] автора Смирнов Игорь Павлович

Ванга о себе Великая болгарская провидица не любила говорить о себе, о тайнах своего феномена, о его возможном исследовании. Ванга утверждала, что ее дар от Бога и что каждого, кто осмелится его изучать, ждет неудача. Возможно, она видела, что раскрыть тайну ее невероятных


Ничего себе патриоты!

Из книги О чём умолчали книги автора Белоусов Роман Сергеевич

Ничего себе патриоты! Уже написано, что ПАТРИОТИЗМ англичан считается чуть ли не доминирующей особенностью их характера, основой основ, которая насквозь пронизывает английскую душу. Так ли это? Или это больше плод воображения самой нации, которой, как и любой нации,


1. В-себе-бытие

Из книги Древняя история секса в мифах и легендах автора Петров Владислав

1. В-себе-бытие 1.0. Подобно тому как романтизм сосредоточивался на иррефлексивности, взятой им в качестве главенствующей умственной операции, а реализм и романтизм — на, соответственно, транзитивности и панкогерентности, и авангард имел логическую доминанту,


Видок — актер «Человеческой комедии»

Из книги Тропинка к Пушкину, или Думы о русском самостоянии автора Бухарин Анатолий

Видок — актер «Человеческой комедии» В пестром мире героев Бальзака, среди галереи созданных им типов, выделяется мрачная фигура Вотрена.Образ этот, по словам самого автора, представляющий моральное гниение, каторгу и общественное зло, был подсказан писателю подлинной


Влекущие к себе

Из книги Эротическая утопия: новое религиозное сознание и fin de si?cle в России автора Матич Ольга

Влекущие к себе Если у египтян и греков вселенная поначалу неизвестно как долго пребывала в беспорядочном и бесформенном ералаше, то у аккуратных японцев с первых же мгновений во всем царил полный порядок. Правда, в чем именно заключался этот порядок и означал ли он, что


Помоги себе сам

Из книги Иероглифика автора Нильский Гораполлон

Помоги себе сам Хорошо, однако, если худо-бедно само божество, какими бы соображениями оно ни руководствовалось способствовало — хотя и с опозданием — вовлечению племени в сексуальное просвещение. Но было немало и таких народов, которые, как свидетельствуют мифы, были


Догнать в себе человека!

Из книги автора

Догнать в себе человека! Сегодня, по прошествии почти трех десятилетий, я обозреваю из уральского далека пережитое и понимаю до боли явственно: Воронеж был золотой купелью моей молодости, Воронеж выковал мой дух, и если есть во мне святой порыв к честному, бескорыстному


Любовь Дмитриевна о себе

Из книги автора

Любовь Дмитриевна о себе Мемуары Любови Дмитриевны «И быль, и небылицы о Блоке и о себе», законченные в 1929 г., не похожи на мемуары вдовы, создающей миф о своем муже — поэте. Напротив, они разрушают легенду об их сказочном браке, хотя и лишены желчности или нелояльности.


57. Неблагодарность за доброту к себе

Из книги автора

57. Неблагодарность за доброту к себе Чтобы обозначить неблагодарного человека, который враждебно относится к доброте, проявленной к нему, рисуют голубя. Когда самец подрастает и набирает силу, он отгоняет отца от матери и начинает спариваться с ней. Однако эту птицу