И снова Видок…

И снова Видок…

Но чтобы создать эти характеры, надо было их изучать. И Гюго неоднократно посетит ад, где томились парии закона, не раз пересечет ворота Тулонской каторги, побывает в каторжной тюрьме Бреста, в парижских тюрьмах, будет наблюдать, как заковывают партии каторжников, отправляемых на галеры.

Мир отверженных, мир низвергнутых в этот ад нельзя было исключить при описании нравов, при точном воспроизведении состояния тогдашнего общества. Понимая это, Гюго, как и Бальзак, стремился глубже постичь мир. Бальзак создает свой цикл романов о приключениях Вотрена по прозвищу Обмани-смерть; в свою очередь, Эжен Сю рассказывает о героях парижского дна. С газетных страниц не сходит имя Пьера Куаньяра, беглого каторжника, ловко скрывавшего свою личину под мундиром жандармского полковника. Тогда публикуется книга «Воры, физиология их нравов и языка». Автор ее — в прошлом каторжник — Франсуа Видок, ставший шефом уголовной полиции.

Заняв этот пост, бывший преступник объявил решительную войну уголовному миру. И он весьма преуспел в этом. Его успеху способствовали опыт и знания, приобретенные в предыдущие годы, осведомленность о повадках и приемах уголовников.

Только в первые шесть лет ему удалось упрятать за решетку около семнадцати тысяч преступников. Надо ли говорить, сколь богатый опыт приобрел он, подвизаясь в роли «вороловителя», какими фактами располагал!

О своих похождениях Видок позже рассказывал в знаменитых мемуарах, опубликованных в 1828–1829 годах. Четыре тома самых невероятных приключений читались лучше всякого остросюжетного романа.

Не смущала читателей воспоминаний сомнительная нравственная ценность откровений уголовника, затем полицейского осведомителя и наконец — шефа секретной полиции. (Пушкин считал записки Видока, «оскорблением общественного приличия»). Да и «цели, для каких Видок пользовался своими морализованными преступниками», превращая их в шпионив и агентов-провокато ров, и которые пропагандировал в своих мемуарах, Маркс и Энгельс охарактеризовали в свое время как «лицемерие, вероломство, коварство и притворство». (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 180).

Зато Для писателей, социологов и историков своего общества эти воспоминания как раз и раскрывали внутренние механизмы общественной жизни, основанной на лицемерии и вероломстве, коварстве и притворстве. Лучшим подтверждением этих механизмов был сам Видок, плоть от плоти, кровь от крови того общества, которому он служил и которое презирал, которое грабил и охранял, которое обманывал и где восстанавливал справедливость.

Понятно, что записки Видока, при всей их безнравственности и циничности, были незаурядным документом эпохи и, безусловно, служили неиссякаемым источником, откуда его современники-литераторы черпали и сюжеты и образы.

Гюго не только читал мемуары Видока, но, как и многие литераторы того времени, лично был хорошо знаком с ним. Впервые они встретились в конце двадцатых годов, когда Гюго опубликовал повесть «Последний день приговоренного к смерти».

К тому времени некогда всесильный шеф полиции Видок уже находился в отставке и занялся коммерческой деятельностью. Он открыл бумажную фабрику, где вырабатывалась его собственного изобретения бумага с особыми водяными знаками, исключающими подделку векселей. На этой фабрике работали главным образом бывшие каторжники, те, кто не мог найти себе работу, кого избегали, словно прокаженных. Проблема эта занимала Видока и с теоретической точки зрения. Отношению к освобожденным преступникам он посвятил обширный труд, который изучали все юристы того времени.

Эти же вопросы волновали и Гюго. И Видок оказал писателю неоценимую услугу. Вспомним, что и Жан Вальжан, превратившись в господина Мадлена, создает фабрику, где трудятся бывшие каторжники. Правда, мастерские, созданные Жаном Вальжаном, находились около Монрейль-сюр-Мер, а не близ Монрейль-су-Буа, как у Видока. И производили здесь не бумагу, а так называемое черное стекло. Но это не меняет, в сущности, дела. Несомненно, писатель воспользовался этим фактом биографии Видока, как до него сделал это и Бальзак, создавший своего Давида Сешара — изобретателя нового, дешевого состава бумаги.

Становится изобретателем и Жан Вальжан. Но если Видок, помимо бумаги с водяными знаками, изобрел несмываемые чернила и несколько способов производства картона, то Жан Вальжан усовершенствовал производство черного стекла, удешевив метод его изготовления.

Знакомство Гюго и Видока прослеживается на протяжении многих лет, вплоть до того дня, когда писатель вынужден был по политическим причинам удалиться в изгнание. Известно также, например, что Видок вплоть до своей смерти в 1857 году оказывал кое-какие услуги Гюго в тот период, когда стал главой первого в истории частного сыскного бюро.

Столь долгое и, можно сказать, близкое общение этих двух людей не могло не отразиться на творчестве Гюго.

В «Отверженных» писатель использовал многие реальные факты биографии Видока. Вспомним, например, историю со стариком Фошлеваном, когда на него опрокинулась повозка и Жан Домкрат, как прозвали Жана Вальжана на каторге за его силу, спасает несчастного. Подобный случай произошел с Видоком Запомнил Гюго и рассказ Видока о его побеге с каторги. Монахиню, которая способствовала бегству, писатель назвал сестрой Симплицией, и она в свою очередь помогла скрыться Жану Вальжану. Словом… без Видока не было бы и Жана Вальжана.

Столь же правдоподобен и эпизод, когда Жан второй раз бежит с каторги, спасая при этом жизнь матроса, сорвавшегося с реи. Описание этого случая прислал офицер Ля Ронсьер. На его записках рукой Гюго помечено: «Эти заметки сделаны для меня в первых числах июня 1847 года бароном Ля Ронсьером, ныне капитаном корабля».

И еще один документ. Это «Подлинная рукопись бывшей пансионерки монастыря Сен-Мадлен». Ее автором являлась подруга Гюго Жюльетта Друэ, чуть было не ставшая в молодости монахиней. Сведения о жизни за монастырскими стенами, сообщенные свидетельницей рождения почти каждой страницы романа, обогатили главы о воспитании Козетты в Пти-Пиклюс.

Продолжая перечень подлинных фактов, использованных Гюго, можно было бы сказать, что роман вобрал и многое из личной жизни писателя. Иначе и не могло быть у писателя, про которого Ф. Энгельс в конце жизни сказал: «…Величественная натура, человек широких взглядов, который может примирить со своей личностью даже тех, кто не согласен с мнением, которое он отстаивает» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 38, с. 237)

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

СНОВА ГОРЕ ОТ УМА

Из книги Эссе, статьи, рецензии автора Москвина Татьяна Владимировна

СНОВА ГОРЕ ОТ УМА Известное московское издательство, чья специальность - массовая беллетристика, выпустило в 2007 г. целых три романа видной журналистки Юлии Латыниной - «Ниязбек», «Инсайдер» и «Дело о лазоревом письме». Неужели в жизнь запущен проект превращения острого


Видок в литературе и сам по себе

Из книги Герои до встречи с писателем автора Белоусов Роман Сергеевич

Видок в литературе и сам по себе История прототипа Вотрена, его необычайных приключений, — это история жизни человека, которого Бальзак сделал актером своей бессмертной «Человеческой комедии».Не раз в «Человеческой комедии» появляется и сам Видок — под собственным


О пейзаже снова

Из книги Повести о прозе. Размышления и разборы автора Шкловский Виктор Борисович

О пейзаже снова Была у Диккенса счастливая книга, в которой все казалось уютным. Описывая в «Записках Пиквикского клуба» проезд почтовой кареты, Диккенс все время возвращался к уютной карете, к уютному дому. Весело звучит рожок, а в коттедже еще подбрасывают в очаг


Снова лирика

Из книги Обратная сторона Японии автора Куланов Александр Евгеньевич


Снова в долины

Из книги Русский со словарем автора Левонтина Ирина Борисовна

Снова в долины Начиная с XV века, к равнинным нахским обществам начинают прирастать поселения вновь спускающихся с гор чеченцев. Они вели ожесточенную борьбу с кумыкскими, ногайскими и кабардинскими ханами и князьями, которые в союзе с Ордой эксплуатировали чеченские


Снова о словах

Из книги 1000 ликов мечты, О фантастике всерьез и с улыбкой автора Бугров Виталий Иванович

Снова о словах В телепередаче А. Архангельского «Тем временем» говорили как-то о феномене Живого Журнала. И вот в какой-то момент состоялась короткая пикировка между журналисткой Анной Наринской, весьма критически отзывавшейся о ЖЖ, и Антоном Носиком — создателем Lenta.ru


…И снова поиск

Из книги Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре автора Дубровина Кира Николаевна

…И снова поиск Все познается сравнением. И экскурс к истокам уральской фантастики нельзя не дополнить беглым хотя бы взглядом в послевоенные десятилетия и сегодняшний ее день. (Тема эта, разумеется, заслуживает подробного исследования, но оно уже выходило бы за рамки


И снова о «приспособленцах»

Из книги Тайна жрецов майя [с иллюстрациями и таблицами] автора Кузьмищев Владимир Александрович

И снова о «приспособленцах» Многие БФ изменяют свою семантику в процессе функционирования в языке. Так, выражение тьма кромешная (в синодальном переводе – тьма внешняя) первоначально означало загробный мир, место пребывания умерших. Туда нисходят все живущие на земле и


Снова в каменоломне

Из книги Наблюдая за русскими. Скрытые правила поведения автора Жельвис Владимир Ильич

Снова в каменоломне Десятки изнуренных голых людей в узких набедренных повязках роились небольшими группами на ровных платформах, вырубленных причудливыми уступами прямо в скале.Человек добывал камень, чтобы строить храмы, дворцы, пирамиды. Вначале он выравнивал по


Видок — актер «Человеческой комедии»

Из книги Тропинка к Пушкину, или Думы о русском самостоянии автора Бухарин Анатолий

Видок — актер «Человеческой комедии» В пестром мире героев Бальзака, среди галереи созданных им типов, выделяется мрачная фигура Вотрена.Образ этот, по словам самого автора, представляющий моральное гниение, каторгу и общественное зло, был подсказан писателю подлинной


И снова живу

Из книги Другая наука. Русские формалисты в поисках биографии автора Левченко Ян Сергеевич

И снова живу Мы улетали из Петербурга ранним рейсом. К пяти утра к гостинице «Прибалтийская» минута в минуту подкатил «Икарус», и седой шофер пригласил в салон. И вот мы мчимся по пустынному городу – под вздохи уходящей ночи, навстречу рассвету: кто пыхтит, разбираясь с


6. Снова романтизм

Из книги Гарем до и после Хюррем автора Непомнящий Николай Николаевич

6. Снова романтизм Восприятие современности сквозь историю и пристальный поиск себя уводит формалистские корни в романтическую почву. Решая в научных работах личные вопросы, формалисты демонстрировали примеры высокой рефлексии в текстах смешанного жанра. Литература