Александр Генис

Александр Генис

28.06.2008

Вещие сны

Алексею Герману - 70

PhotoXPress

Алексей Герман и Юрий Никулин на съемках фильма «Двадцать дней без войны». 19.08.1977

Сложность фильмов Германа возрастала с тем же ускорением, что и книг Джойса: на порядок. Если «Проверка на дорогах» соответствует внятным «Дублинцам», то «Мой друг Иван Лапшин» - трудному «Улиссу», а «Хрусталев, машину!» - не переводимому ни на один человеческий язык роману «Поминки по Финнегану».

В этом не следует искать злорадного авторского умысла. Сама природа изображения у Германа такова, что фильм не может втиснуться в неизбежно суживающую панораму сюжетную линию. Поэтому и говорить о его картинах можно только как о тотальном опыте, погружающем тебя внутрь не художественного, а бытийного пространства. Так возникает непреодолимый эстетический парадокс: чтобы пересказать пережитое, мы вынуждены выстроить эпизоды в линейную зависимость, перевести невербальные ощущения в буквы, сделать иррациональное рациональным, частное - общим, несказанное - сказанным, объемное - плоским.

Разрешая этот парадокс, бросаешься к привычному инструменту. Индустрия ассоциаций не объясняет феномена, но позволяет его назвать. Для меня Герман - в одной компании с Феллини и Беккетом.

Как у Феллини, единицей германовского кино служит человек. Зрителя обступает плотная толпа. Каждый из входящих в нее требует признать свое право на существование вне зависимости от той роли, которую они играют в сюжете. Собственно, ее, роли, и нет. Это - чистое присутствие, смысл которого так же неуловим, как встреча со случайным прохожим.

Однако там, где причудливый парад Феллини сливается в карнавальное шествие «Амаркорда», у Германа - макабрическая пляска смерти. Не потому, что сталинская эпоха страшнее муссолиниевской (что, конечно, бесспорно), а потому, что Герман отказывается внести в свой финал ту проясняющую и осветляющую надежду на понимание, которой всегда завершал картину Феллини. Пусть не здесь и не сейчас, пусть не для нас и не для них, но где-то, когда-то и для кого-то в католическом хаосе Феллини обнаружится порядок. Герман, как и воспитанный на представлении об угрюмом протестантском аде Беккет, никогда ничего не обещал. Он просто освобождал хаос от узды любви, надежды и веры. Мир несправедлив, жизнь состоит из страха и кончается смертью. Все мы, даже Сталин, «больные раком, сидящие в приемной дантиста» (Беккет).

Попав в удобную колею аналогий, мы, однако, не приближаемся к кино Германа, а объезжаем его по кривой, лишь очерчивая границы, внутри которых мрачно темнеет неопознанное тело каждой картины.

Часто она и правда напоминает скорее тело, чем душу. Кино Германа не интеллектуально, а органично. Взгляд, мысль и слово здесь не обладают привычным приоритетом над другими функциями организма. «Хрусталев», например, предельно физиологичен, отталкивающе телесен, беспощаден и небрезглив. Здесь икают, кашляют, мочатся, рыгают и плюют. В этой трагедии слюны больше, чем слез. Плевок, впрочем, тоже крик души, который мы не слышим, а видим и ощущаем. Плевок не переспоришь.

Герман исследует не психологию, а онтологию советского бытия. Главное ее свойство - теснота. Нам некуда отвести взгляд. Повсюду он натыкается на преграды: заваленные рухлядью углы, стены, двери, заборы, ворота. Даже машины едут не по дороге, а на вас - в упор, не отойти.

Попавшая в кадр Германа жизнь тотальна. Она не расчленена на главное и второстепенное. Здесь не осталось места для фона - все на переднем плане, уничтожающем перспективу и запрещающем выход. Запертое в мучительно скудном клаустрофобическом пространстве месиво тел пульсирует одной коммунальной массой. Этике тут не развернуться - слишком тесно. Враги и друзья народа не перемешались, а срослись. Так, что уже и Богу не отделить одних от других.

Изгнанные с чистых просторов морального суждения, фильмы Германа не ставят нравственных проблем. Они их решают. Правду, в которой мы надеемся услышать обнадеживающее слово «прав», тут заменяет истина, в которой слышится только одно: «есть она», то есть - «была», так было.

Но это - не история. Герман занимается не сталинским временем, а временем вообще. Это - испытание памяти, способной остановить мгновение. Не затем, чтобы вынести уроки из прошлого, а для того, чтобы его спасти. Попав в капкан искусства, прошлое меняет свою суть. Фильмы Германа параноидально, сверхъестественно точны. Это - точность не воспоминания, а сновидения, в котором мы не рассуждаем о прошедшем, а живем в нем. Поэтому каждая деталь: новогодние огоньки снежной Москвы, вырванная реплика «ЗиМ» должен быть черным», стираные чулки, липкий черенок лопаты - все эти бесчисленные, избыточные, не поддающиеся учету и восприятию детали обладают той интенсивностью предзнаменования, что и делает сон вещим.

Раз подчинившись месмерическому ритму, мы уже не можем проснуться. Фильм погружает в транс, из которого нам так же трудно вырваться, как и его героям. Застигнутые чужим сном, втянутые в чужой кошмар, мы не только делим его до конца, но и выносим из зала. Как всякое большое искусство, кино Германа - мучительно и неизбежно: нам пришлось научиться с ним жить.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Александр Генис

Из книги Эссе 2003-2008 автора Генис Александр Александрович

Александр Генис 04.04.200 Мировая история с Генисом - Как ваша фамилия? - строго спросил таксист, нанятый доставлять приглашенных писателей в гостиницу.- Генис.- Вы уверены?- Увы.- Ну, ничего, какой есть. Будучи русским писателем, - начал он, не успев завести мотор, - вы не


Александр Генис

Из книги Критическая Масса, 2006, № 4 автора Журнал «Критическая Масса»

Александр Генис 11.04.2008 Вагричу Бахчаняну - 70 Исторический снимок: Бахчанян лепит пельмени в доме Гениса Что бы ни говорила советская власть, Вагрич всегда был не диссидентом, а формалистом. Бахчанян поставил перед собой задачу художественного оформления режима


Александр Генис

Из книги Евреи, Христианство, Россия. От пророков до генсеков автора Кац Александр Семёнович

Александр Генис 23.05.2008 Реванш пенсионеров «Индиана Джонс и Королевство хрустального черепа» вышел на российский экран рекордным тиражомСпилберг пришел в Голливуд, чтобы стать пророком подростков. К этому сводилась его миссия, эстетика, удача. Впустив сказку в


Александр Генис

Из книги Литературная матрица. Учебник, написанный писателями. Том 2 автора Букша Ксения

Александр Генис 20.06.2008 День шпиона К 100-летию Яна Флеминга C Джеймсом Бондом мы появились на свет в одном и том же 1953 году. Он, правда, родился, как Афина Паллада, - взрослым и хорошо вооруженным. В первой книге Яна Флеминга «Казино «Рояль» Бонду 36 лет. Возраст делает


Александр Генис

Из книги Земля Жар-птицы. Краса былой России автора Масси Сюзанна

Александр Генис 20.06.2008 Из варяг в греки Мировая история с Генисом Чтобы познакомиться с богами, я вышел до зари. Сладкий утренний сон был моей жертвой давно не кормленным олимпийцам. Они отнеслись к ней благосклонно, судя по встреченному орлу, вставшему раньше


Александр Генис

Из книги Взрослый мир императорских резиденций. Вторая четверть XIX – начало XX в. [litres] автора Зимин Игорь Викторович

Александр Генис 28.06.2008 Вещие сны Алексею Герману - 70 PhotoXPress Алексей Герман и Юрий Никулин на съемках фильма «Двадцать дней без войны». 19.08.1977Сложность фильмов Германа возрастала с тем же ускорением, что и книг Джойса: на порядок. Если «Проверка на дорогах»


Александр Генис

Из книги Повседневная жизнь русского офицера эпохи 1812 года автора Ивченко Лидия Леонидовна

Александр Генис 18.07.2008 This file was createdwith BookDesigner


Александр Нестеренко. Александр Невский. Борис Кагарлицкий

Из книги Русский бал XVIII – начала XX века. Танцы, костюмы, символика автора Захарова Оксана Юрьевна

Александр Нестеренко. Александр Невский. Борис Кагарлицкий Кто победил в Ледовом побоище. М.: Олма-Пресс, 2006. 320 с. Тираж 3000 экз. (Серия «Загадки истории») Александр Невский — самый странный из героев отечественного патриотического пантеона. Будучи великим князем Киевским


8. Александр I

Из книги 1000 мудрых мыслей на каждый день автора Колесник Андрей Александрович

8. Александр I Убив законного Государя, заговорщики привели к власти 24-летнего Александра Павловича. Попытка вдовствующей Императрицы Марии Федоровны заявить свои самодержавные права: «Ich will regieren!» — была прервана холодной репликой бар. Бенигсена: «Не ломайте комедию,


Александр Терехов ТАЙНА ЗОЛОТОГО КЛЮЧИКА Александр Исаевич Солженицын (1918–2008)

Из книги Чёрная кошка автора Говорухин Станислав Сергеевич

Александр Терехов ТАЙНА ЗОЛОТОГО КЛЮЧИКА Александр Исаевич Солженицын (1918–2008) Э-э, разговор про Солжа, Моржа (это прозвище)[420]… Щепотки отработанного мела сыплются на джинсы, и автор, отличник ВВС («А ведь они так и подумают, что Би-би-си!!! И так впереди — на каждом, о боже


Александр I.

Из книги автора

Александр I.  Гравюра с оригинала Л. И. Киля. Первая половина XIX


Александр Степанович Гриневский (Александр Грин)

Из книги автора

Александр Степанович Гриневский (Александр Грин) (1880–1932) писатель ... Где слабый ненавидит – сильный уничтожает. ... Человеку… довольно иногда созданного им самим призрака, чтобы решить дело в любую сторону, а затем – легче умереть, чем признаться в ошибке. ... Потребность