Архипелаг ГУЛАГ 1918 — 1956 Опыт художественного исследования

Архипелаг ГУЛАГ 1918 — 1956

Опыт художественного исследования

Автор: Александр Солженицын

Год и место первой публикации: 1973–1974, Франция; том I — 1974, том II — 1975, том III — 1978, США

Издатели: ИМКА Пресс; Харпер & Роу

Литературная форма: nonfiction

СОДЕРЖАНИЕ

Цель Солженицына, поставленная им в трехтомной работе «Архипелаг ГУЛАГ» — описать и разоблачить существование в Советском Союзе грандиозной бойни, более масштабной, чем истребление евреев в Германии и других народов во Второй мировой войне. Десять миллионов советских граждан оказались в заключении, где испытывали ужасные мучения и часто погибали от рук собственного правительства. «Архипелаг» в заглавии отсылает к трудовым лагерям, «тысячам островов», разбросанным по стране «от Берингова пролива до Босфора», но «психологией скованным в континент, — почти невидимой, почти неосязаемой страны, которую и населял народ зэков». «ГУЛАГ» — акроним, обозначающий советскую карательную систему. Канвой повествования служит собственный опыт заключения Солженицына с 1945 по 1953 годы; к этому добавлены рассказы, воспоминания и письма 227 очевидцев.

Во второй главе первого тома, «Истории нашей канализации», устанавливается, что правительственные репрессии с 1917 по 1956 годы были непрерывны, обнаруживаются их истоки. Сталинские чистки, ограниченные во времени и масштабах, признанные Советским правительством, включаются в панораму репрессий. Структура текста следует действительности — от сцен ареста и допросов до заключения. Далее читатель путешествует с заключенным через всю страну, пока последний не попадает в «порты», тюрьмы «архипелага». Место назначения — исправительно-трудовые лагеря. Каждая глава проиллюстрирована опытом отдельных заключенных. Четыре другие главы описывают изменения советских законов и системы «правосудия», отношения и процедуры внутри нее, где отказ от высшей меры наказания сменялся ее массовым использованием.

Одно из важных наблюдений: аресты и заключения не ограничиваются тремя крупнейшими волнами репрессий. Эти признанные чистки в 1937–1938 годах, которым подвергали «людей с положением, людей с партийным прошлым, людей с образованием», во-первых, не были основной волной, во-вторых, не были точно представлены. Уверенность, что арестовывали в основном коммунистическое руководство, не согласуется с тем фактом, что около 90 % из «миллионов арестованных» были вне пределов этого круга. «А истинный посадочный закон тех лет был — заданность цифры, разнарядки, разверстки. Каждый город, район, каждая воинская часть получали контрольную цифру и должны были выполнить её в срок». Перед этим волна 1929–1930 годов, «протолкнувшая в тундру и тайгу миллиончиков пятнадцать мужиков (а как бы и не поболе)», а затем волна 1944–1946 годов «гнали по сточным трубам целые нации и еще миллионы и миллионы — побывавших (из-за нас же!) в плену, увезенных в Германию и вернувшихся потом».

Хронология чисток открывается указом В. И. Ленина, выпущенным в конце 1917 года. Сталин продолжил — усовершенствовал и расширил — ленинскую тактику. Аресты охватили большую часть населения: десятки тысяч заложников; крестьяне, бунтующие против продразверстки; студенты — «за критику системы»; религиозные деятели и верующие, которых «арестовывали непрерывно»; рабочие, не выполнившие план; националистские группировки в Средней Азии. Советских солдат, побывавших в плену, также арестовывали и отправляли в исправительно-трудовые лагеря, даже если они бежали из плена и присоединились к своим.

Считалось, что пленные солдаты стали изменниками или «набрались вредного духа, пожив среди европейцев».

Уголовный кодекс 1926 года, в частности, 58 статья, определял преступления против государства. Действовавший много лет, Кодекс базировался на принципе, что любое действие или бездействие, направленное на ослабление государственной власти, является контрреволюционным. Наряду с вооруженным бунтом, шпионажем, подозрением в шпионаже или недоказанным шпионажем, список преступных деяний включал подрывную деятельность в промышленности, транспорте и торговле; пропаганду или агитацию, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти… а равно и распространение, изготовление или хранение литературы того же содержания, под это подпадали дружеская (или даже супружеская) беседа с глазу на глаз, частное письмо; каралось также недонесение о любом из перечисленных деяний, сознательное неисполнение определённых обязанностей или умышленно небрежное их исполнение.

Обвинения против жертв оставались без ответа. В самом деле, «в обвинениях по 58-й практически никогда не пытались докопаться до правды», но просто добивались признания в предполагаемом преступлении или заставляли подписать самооговор. Презумпция невиновности не действовала, у людей не было никакой возможности предоставить доказательства своей невиновности, об их правах им никто и не говорил. Признаний добивались пытками:

«… сжимать череп железным кольцом, опускать человека в ванну с кислотами, голого и привязанного пытать муравьями, клопами, загонять раскаленный на примусе шомпол в анальное отверстие («секретное тавро»), медленно раздавливать сапогом половые части, а в виде самого лёгкого — пытать по неделе бессонницей, жаждой и избивать в кровавое мясо…»

Использовались и психологические пытки — допросы по ночам, оскорбления, запугивание и лживые обещания, игра на любви к близким, угрозы посадить всех родных. «Чем фантастичнее обвинение, тем жесточе должно быть следствие, чтобы вынудить признание».

После осуждения страдания заключенных продолжались при перевозке по железной дороге в вагонах для скота или на баржах. Переполненные, душные, слишком низкие или, напротив, высокие температуры, недостаток еды, издевательства уголовников, едущих вместе с осужденными в одном вагоне, и охраны.

В комментариях к первому тому «Архипелага ГУЛАГа» говорится о том, что коррупция коснулась не только верхушки власти, но и официальных лиц всех уровней, развращенных своей властью, и, зачастую, оправдывалась страхом, что если они поступят иначе, то станут жертвами. По сути, Солженицын утверждает, что уничтожение миллионов невинных людей было следствием большевистской революции и советской политической системы.

Автор создает иронический контрапункт, сравнивая советскую и царистскую практики. Например, в течение тридцатилетнего периода революционной агитации и терроризма 1876–1904 годов, приговоры и казни были редки — 17 человек в год на всю страну. С другой стороны, во время волны 1937–1938 годов за полтора года было вынесено полмиллиона приговоров политзаключенным и почти столько же уголовникам, по другим сведениям, общая цифра достигала 1,7 миллиона. Еще один контрапункт: общее количество жертв в Советском Союзе колеблется между 15 и 25 миллионами, тогда как число жертв нацистской Германии — между 10 и 12 миллионами.

Ужас жизни и смерти в «истребительно-трудовых», или концентрационных, лагерях — главная тема второго тома. Во время сталинского режима от 10 до 15 миллионов мужчин, женщин и детей старше двенадцати лет были заключены в эти «фабрики уничтожения» только за один год. Солженицын проводит разницу между тюрьмами, где человек находился «лицом к лицу со своей виной», и концлагерем, где выживание, зачастую за счет других, требовало полной отдачи сил. Жизнь заключенных состояла из «работы, работы, работы; голода, холода и изворотливости». Солженицын дает краткий обзор типов работ и описывает изнуряющий, выматывающий труд: непосильную работу кирками и лопатами на земле, в шахтах и каменоломнях, на кирпичных заводах, в тоннелях и на фермах (самая почетная работа, там можно было найти еду); лесоповалах. Рабочий день летом длился «иногда по шестнадцать часов». Зимой время работы сокращалось, но, чтобы «выполнить норму», работать иногда приходилось в шестидесятиградусный мороз.

И как же за всё это их кормили? Наливалась в котел вода, ссыпалась в него хорошо если нечищеная мелкая картошка, а то — капуста чёрная, свекольная ботва, всякий мусор. Еще — вика, отруби, их не жаль.

В ряде глав Солженицын рассматривает отношения между системой наказания — ГУЛАГом и советской экономикой, «когда план по сверхиндустриализации был отвергнут в пользу плана по сверх-сверх-сверхиндустриализации… с массовыми работами на первую пятилетку…» Рабский труд позволил Сталину дешево индустриализовать страну. Из работников выбивали все, что могли: жертвы отправлялись в изолированные регионы и трудились на износ безо всяких условий и мер предосторожности на строительстве железных дорог, каналов, шоссе, гидроэлектростанций и городов. Их труд не оплачивался. «Принудительные работы должны быть устроены так, чтобы заключенный не получал ничего за свой труд, а государство — прямую экономическую выгоду». Но система работала плохо, коррупция и воровство цвели пышным цветом. Строительные материалы разворовывались, техника ломалась. Заключенные не были старательными работниками, к тому же они были настолько ослаблены условиями содержания, что просто не могли эффективно работать.

Как и в первом томе, частные случаи рассматриваются для уточнения и сопоставления деталей. Чрезвычайно эмоциональная глава описывает судьбу детей, осиротевших из-за войны или ареста их родителей. Их собирали и безжалостно посылали в колонии или трудовые лагеря. С двенадцати лет их могли судить в соответствии с Уголовным кодексом и отправить в «архипелаг». «В 1927 году заключённых в возрасте от 16 (а уж более молодых и не считают) до 24 лет было48 % от всех заключённых».

Солженицын перечисляет и объясняет «особенности жизни на свободе», которая определяется ужасом перед «архипелагом»: постоянный страх — ареста, чисток, проверок; увольнение с работы, потеря прописки, ссылка; рабство; атмосфера секретности и подозрения; полное неведение; предательство как норма жизни; коррупция; ложь как форма существования и жестокость.

В третьем томе автор уходит от зверств и страданий рабского труда и фокусируется на сопротивлении в лагерях. В пятой части, «Каторга», Солженицын рассказывает о попытках бегства отдельных лиц и групп. Две большие главы посвящены реакции и действиям «убежденного беглеца» — «это тот, кто ни минуты не сомневается, что человеку жить за решёткой нельзя». Подвиги сумевшего успешно совершить побег, но пойманного, потому что он отказался убивать невинных людей, а также планы и способы других подтверждают энергию и решимость тех, кто не сдавался.

Идея бунта возникала и распространялась особенно широко в специальных лагерях, созданных, чтобы отделить «социально безнадежных» политических узников от остальных. Мстители убивали доносчиков. Хотя лишь немногие могли добыть нож, результат был впечатляющий: доносчики переставали доносить и воздух «очищался от подозрений». Успешность бунтов была разной; для подавления особо серьезных мятежей призывалась армия. В мае 1954 года окруженные войсками узники Кенгира удерживали контроль над лагерем в течение сорока дней, без какой бы то ни было поддержки из внешнего мира; их обманывали, что их требования будут выполнены. Обманные посулы в итоге сменились танками. Было убито свыше 700 человек.

Ссылка — еще один репрессивный инструмент власти, позаимствованный из царского правления. «Удаление нежелательных элементов» началось вскоре после революции; в 1929 году ссылка стала сочетаться с принудительными работами. Особенно активно эта система развивалась во время Второй мировой войны и в послевоенные годы, в «освобожденных» (оккупированных) территориях и западных республиках. Преступления, за которые ссылали граждан, — «принадлежность к преступной нации [целиком народы, а в случае с Прибалтикой — особые категории граждан]; срок в лагерях за плечами [заключенные «освобождались на вечное поселение»] и пребывание в криминальной среде». «И всеми потоками вместе, даже без ссылки мужицкой, была много раз, и много раз, и много раз превзойдена та цифра в полмиллиона ссыльных, какую сложила за весь XIX век царская Россия, тюрьма народов».

Со смертью Сталина началась политическая оттепель; для заключенных наступило некоторое облегчение. Многие были освобождены. Солженицын говорит, что в дохрущевские времена, в 40-е годы, освобождение означало «промежуток между двумя арестами». Даже если заключенный был реабилитирован, признан ложно обвиненным, виновники его ареста избегали правосудия и наказания. И лагеря, созданные партией, продолжали существовать. «Так же сидят миллионы, и так же многие — беспомощные жертвы неправосудия: заметены сюда, лишь только б стояла и кормилась система».

Солженицын признается в совершенной им ошибке, заблуждении, в которое его ввели. Он позволил убедить себя при якобы полном одобрении властей опубликовать «Один день из жизни Ивана Денисовича», решив, что произошло смягчение политического строя. Он пишет: «Но я (даже я) поддался, и нет мне за это прощения».

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ

Произведения Солженицына перестали печатать в Советском Союзе после того, как Хрущев в 1964 году потерял власть; при хрущевском режиме был опубликован «Один день из жизни Ивана Денисовича». Д. М. Кутзее ссылается на анализ Дины Спечлер «периода оттепели» в СССР со смерти Сталина в 1953 году по 1970 год. Преобразивший советскую политическую жизнь Хрущев, реагируя на «сопротивление недовольной партии и бюрократии, использовал «Новый мир» [в котором в 1962 году была опубликована повесть «Один день из жизни Ивана Денисовича»] как проводник, чтобы «разоблачить проблемы и открыть факты, демонстрирующие необходимость предлагаемых им перемен»».

В феврале 1974 года Солженицын был арестован, его лишили советского гражданства и выслали из страны. Русскоязычное издание первого тома «Архипелага ГУЛАГ» было опубликовано в Париже в сентябре 1973 года. Американское издание, которое должно было выйти сразу вслед за русским, задержалось на полгода, автор в воспоминаниях «Бодался теленок с дубом» связывает это со своим арестом и высылкой. Он верит, что если бы «вся Америка прочла «ГУЛАГ» к Новому году», Советы бы воздержались от действий против него.

События, предшествовавшие публикации, наглядно иллюстрируют текст произведения. Оно было закончено в 1968 году, микрофильм с текстом был тайно с большим риском переправлен на Запад, но автор отложил публикацию. Решение опубликовать «ГУЛАГ» было вызвано тем, что женщина из Ленинграда, которой он доверил рукопись, выдала место хранения копии после пяти бессонных ночей, проведенных в застенках КГБ в августе 1973 года. (Ее освободили после того, как нашли рукопись; она повесилась.) Автор понял, что у него нет другого выбора, кроме как немедленно опубликовать книгу: в ней было несколько сотен имен людей, снабдивших его информацией.

Основной причиной действий против Солженицына в связи с публикацией этого тома было неприятие им общепринятой тогда версии, что «ошибки правосудия при сталинизме были следствием личности диктатора». Солженицын утверждал, что террор начался при Ленине и продолжился при Хрущеве.

Вопреки Декларации о правах человека ООН, которая обязывает своих членов поддерживать распространение идей и информации «через любые СМИ и невзирая на границы», «Архипелаг ГУЛАГ» был убран с полок двух книжных магазинов Швейцарии. Стало известно, что изъятие спровоцировано Советским Союзом. Генеральный Секретарь ООН Курт Вальдхайм на пресс-конференции в июле 1974 года упомянул о попытках давления на книжные магазины, что косвенно подтвердил женевский представитель Витторио Уинспер-Джаккьярди, сказав, что их «обязанность» — избегать «публикаций ? caract?re outrageant pour un Etat Membre» [публикаций, оскорбительных для членов ООН]. Пресс-конференция была проведена в ответ на протест против изъятия книг, высказанный более чем 250 сотрудниками ООН.

После смерти Хрущева книги Солженицына в Советском Союзе не издавались.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Аполлинер (Apolinnaire) (Гийом (1880–1918)

Из книги Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX века. автора Коллектив авторов

Аполлинер (Apolinnaire) (Гийом (1880–1918) Французский поэт, чье творчество во многом предвосхитило появление орфизма, кубизма, футуризма, дада, сюрреализма: сам термин «сюрреализм» придуман им. Являясь предтечей эстетики авангарда, творцом нового лиризма, он выступает


§ 14. «Картины мира» современных школьников в свете парадигмы толерантности: опыт комплексного междисциплинарного исследования

Из книги Взрослый мир императорских резиденций. Вторая четверть XIX – начало XX в. [litres] автора Зимин Игорь Викторович

§ 14. «Картины мира» современных школьников в свете парадигмы толерантности: опыт комплексного междисциплинарного исследования Любые исследования, связанные с детьми, должны начинаться с комплексной многофакторной диагностики их представлений о действительности –


Глава 1. Пивной ГУЛАГ

Из книги Открытый научный семинар:Феномен человека в его эволюции и динамике. 2005-2011 автора Хоружий Сергей Сергеевич

Глава 1. Пивной ГУЛАГ Много лет я разъезжал по нашей стране, лихорадочно пытаясь встретить как можно большее количество людей.Ибо идея о шансе (помните Курочку Рябу?) не давала мне покоя.Понимая, что мы живем в стране, которая пережила самое страшное в истории человечества


22.04.09 Хоружий С.С. Визуальный опыт и пространственный опыт в их отношении к духовной практике

Из книги Нации и национализм после 1780 года автора Хобсбаум Эрик

22.04.09 Хоружий С.С. Визуальный опыт и пространственный опыт в их отношении к духовной практике Лидов А.М.: Мы начинаем наш очередной семинар. В начале разрешите вас всех поздравить с небольшим, но значимым юбилеем. Сегодня Эммануилу Канту исполняется 285 лет. Мы не


Глава 5 Пик национализма, 1918-1950

Из книги 100 знаменитых художников XIX-XX вв. автора Рудычева Ирина Анатольевна

Глава 5 Пик национализма, 1918-1950 Если существовал такой момент в истории, когда «принцип национальности» образца XIX века одержал победу, то случилось это по окончании Первой мировой войны, пусть даже подобный исход был совершенно непредсказуем и вовсе не входил в планы


КЛИМТ ГУСТАВ (род. 14.07.1862 г. – ум. 6.02.1918 г.)

Из книги История русской литературы второй половины XX века. Том II. 1953–1993. В авторской редакции автора Петелин Виктор Васильевич

КЛИМТ ГУСТАВ (род. 14.07.1862 г. – ум. 6.02.1918 г.) Известный австрийский художник, портретист и пейзажист, один из главных представителей венского стиля модерн, большой мастер аллегорических композиций и монументальной живописи. Почетный член Венской и Мюнхенской академий


Сказание о Тритоне. (1958—1968. «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына)

Из книги История деградации азбуки [Как мы потеряли образы букв] автора Москаленко Дмитрий Николаевич

Сказание о Тритоне. (1958—1968. «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына) Памяти Аристида Ивановича Доватура, одного из персонажей «Архипелага ГУЛАГ» И – пусть на свете не жилец — Я – челобитчик и истец Невылазного горя. Я – там, где боль, я – там, где стон, В известной тяжбе двух


Т. П. Бородина И. Е. Репин в финляндской прессе. 1918–1930

Из книги автора

Т. П. Бородина И. Е. Репин в финляндской прессе. 1918–1930 До революции за границей не состоялось ни одной персональной выставки Репина, если не считать отдельный павильон, предоставленный ему на лирной выставке в Риме в 1911 году. Но, тем не менее, иностранная публика была